Мы с Джеттом и Леандро в Италии. Мы остановились в роскошном двуспальном номере в Милане, всего в десяти милях от автодрома «Монца». Последние несколько дней мы расслабляемся, смотрим достопримечательности и едим настоящие итальянские блюда.

Завтра у Леандро квалификация. Джетт в восторге от посещения всех гонок и от путешествий по разным странам.

Прошла неделя с того дня, когда я отправилась в полицейский участок и рассказала о том, что Пол меня шантажирует. Рассказывать офицерам всю историю было кошмарно, и в их глазах я видела осуждение, когда говорила, что Леандро был моим пациентом. Но, думаю, мне придется привыкнуть к подобным взглядам.

С СМП легче не было. Было даже хуже. Моя лицензия на практику приостановлена до следующего обсуждения. Даже несмотря на мое признание, что я в отношениях с бывшим пациентом, мне придется пройти через официальное слушание. Может, когда мы начали наши отношения, Леандро и не был моим пациентом, а я не была его психотерапевтом, но мы целовались, когда я все еще занималась его лечением. Для коллегии это имеет огромное значение.

И для меня тоже.

Даже несмотря на то, что я люблю свою работу, я больше не отношусь к ситуации так, как прежде. Хоть я и опустошена из-за того, что больше не могу помогать людям, но знаю, что это правильно.

Единственный человек, неодобрения которого я не выдержу, это Джетт. И слава богу, он не думает обо мне плохо. Мой сын мудр не по годам.

После похода в участок и к Совету, я усадила Джетта и рассказала ему абсолютно все. Как мы с Леандро познакомились. О том, что его отец выпущен из тюрьмы. О взломе. Попытке Пола шантажировать меня. Мне не хотелось, чтобы Джетт узнал это от кого-то другого.

И после того, как я вывалила ему все это, он сказал:

— Пока ты в порядке и счастлива с Леандро, только это будет иметь значение. Остальное чепуха.

Я заплакала. А как было не разрыдаться? Уже тогда, обнимая сына, я знала, что все будет хорошо. Все образуется само собой, и все случившееся произошло не без причины.

Пол был арестован и возвращен в тюрьму за нарушение условий досрочного освобождения, что означало — он отсидит весь положенный ему срок. А также он предстанет перед судом за шантаж и вымогательство. И снова главной свидетельницей буду я. В конечном счете, что касается дела о попытке шантажа, мое слово против его. Но мой ноутбук и распечатанные Полом файлы о Леандро были конфискованы из дома вымогателя.

Факт, что, высказавшись, я потеряла все и не приобрела ничего, покажет, что я говорю правду. Надеюсь, он получит еще несколько лет к его нынешнему сроку. Я молюсь, чтобы к моменту выхода Пола Джетт стал взрослым мужчиной, и надеюсь, что сам Пол будет достаточно предусмотрителен, чтобы оставить нас в покое.

В школе все еще каникулы, обратно отправляемся на следующей неделе. Леандро мучился от мысли, что ему придется оставить нас, несмотря на то, что Пол снова за решеткой, так что мы приехали к нему на время Гран-при.

Я чувствую себя расслабленной и защищенной впервые с момента, когда Пол вышел из тюрьмы. Утешало меня лишь то, что все теперь открылось.

Пресса не раздула историю о Поле, ну или как мы с Леандро познакомились. Может, они еще сделают это. А, может, и нет. Если все же новость разлетится, мы справимся с этим вместе.

— Ты наблюдаешь за тем, как я сплю, — бормочет он с закрытыми глазами, удивляя меня. Его голос хриплый после сна и сексуальный как сам ад.

— Такое может быть. — Я прижимаюсь к нему, закидываю ногу на его бедро и ощущаю ею его утреннюю эрекцию. — Просто ты выглядишь так умилительно, когда спишь.

Он открывает один глаз, поглядывая на меня.

— Что я умилительный можно подумать только в самую последнюю очередь. А вот ты, с другой стороны… — Он открывает второй глаз и одной рукой проводит по моей заднице, гладит бедро, после чего забирается под пижамные шорты и кончиками пальцев трогает мои быстро намокшие трусики.

Я резко вдыхаю от его легких и воздушных прикосновений.

— Джетт может не спать.

— Тогда мы будем тихими. — На его лице сексуальная усмешка, из-за которой я тут же готова сделать все, что он захочет.

В ответ я целую его. Пальцами он пробирается под трусики и одним из них толкается в меня.

— Боже, — выдыхаю я, когда он имеет меня, а большим пальцем ласкает клитор. — Мне нужно дотронуться до тебя. — Рукой я заползаю под его пижамные штаны и беру его за член. Схватив его, я начинаю водить по нему вверх и вниз. Обожаю, как он шипит сквозь зубы, реагируя на мои прикосновения.

Дальше я понимаю, что мои шорты и трусики уже спущены по ногам вниз, и меня совершенно не нежно переворачивают на другой бок. Спиной к нему.

— Раздвинь ноги, — шепчет он мне на ухо.

Я выполняю его просьбу. Чувствую, как головка его члена трется о мой вход и клитор, после чего он толкается у меня.

— Черт, — рычит он мне на ухо. Рукой проскальзывает под мой топ и кладет ладонь на мою грудь, начиная массировать сосок.

Из меня вырывается крик.

— Ш-ш-ш, — шепчет он, другой рукой закрывая мне рот, медленно двигаясь во мне туда-обратно. — Мне нужно затыкать тебя, детка? Или ты будешь хорошей девочкой?

Мысли, как он затыкает меня, возбуждают меня, и к этому примешивается ощущение его руки на моем рту, но все же я качаю головой.

— Я буду хорошей, — бормочу я ему в руку.

Оставляя руку на моим губах, другой он снова сжимает сосок. Я царапаю его ладонь зубами. Он рычит и начинает трахать меня жестче. Звук плоти, ударяющейся о плоть, так заводит.

— Потри свою киску, Индия. Я хочу, чтобы ты трогала себя.

Раньше я перед ним никогда себя не трогала, но эта мысль меня увлекает.

Я прижимаю пальцы к своей киске, кончиками пальцев касаясь его члена, когда тот вколачивается в меня и выходит обратно. Затем я начинаю массировать клитор.

— Черт. Да, вот так, — говорит он хрипло мне на ухо. — Доведи себя до оргазма. Хочу, чтобы ты кончила и сжалась вокруг моего члена, как тиски.

Я тру клитор интенсивнее. Я возбуждена до предела. Мне нужно кончить. Сейчас только это имеет значение.

Я откидываю голову назад и оглядываюсь на него. Его рука соскальзывает с моего рта, и пальцами он запутывается в моих волосах. Хватая меня за локоны, он притягивает мой рот к его, и целует меня страстно и жестко. От ощущения его языка, переплетенного с моим, его члена во мне и моих пальцев, ласкающих клитор, я кончаю сильно и стону от удовольствия ему в рот.

— Черт… — шепчет он хрипло. — Твоя киска кажется такой чертовски узкой.

Он вколачивается в меня еще несколько раз, после чего я чувствую, как его тело напрягается, готовясь к освобождению.

— Я кончаю, детка, — шепчет он. — Кончаю в твою горячую тугую киску.

Я смотрю на него, когда он отходит от оргазма. Обожаю его взгляд, полный удовольствия, и легко читаемую любовь ко мне в чертах его лица. До того, как Леандро полюбил меня, я никогда не была любимой. Я и не подозревала, насколько любовь волнительна.

Он снова целует меня, все еще оставаясь во мне.

— Нет ничего лучше, чем проснуться и быть в тебе.

Я улыбаюсь, но улыбка переплетается с легкой грустью.

— Я буду скучать по нашим пробуждениям, когда ты будешь уезжать на гонки.

Он одаривает меня ошеломительной улыбкой.

— Только до ноября, а после ты каждое утро будешь просыпаться и чувствовать меня в себе.

— До следующего сезона.

— Нет. Каждое утро до скончания вечности. — Он делает глубокий вдох. — Индия, это будет мой последний сезон. Я ухожу из Формулы-1.

— Что? — восклицаю я, поворачиваясь к нему лицом, думая, что он дурит меня.

— Кажется, мы превратили наши простыни в хлам. — Он посмеивается, указывая на внезапно открывшееся после моих передвижений влажное место.

— Уходишь? — Игнорирую я его веселость. — Это потому, что я потеряла работу из-за наших отношений, и ты чувствуешь вину? Потому что, если так, то тогда не нужно, ты не можешь так поступить. Я не допущу.

Он обхватывает мое лицо ладонями, убирая волосы большими пальцами.

— Нет. Не из-за этого. Мое решение об уходе было принято еще до всего произошедшего. Мне было паршиво находиться вдали от тебя, когда я был в Бельгии. В этом году заканчивается мой контракт. Я достиг всего, чего хотел. Поборол своих демонов и вернулся на трассу. Но гонки больше не дарят мне тех ощущений, что раньше. Я хочу начать жить с тобой и Джеттом. Не хочу быть вдали о тебя большую часть года.

Я чувствую проносящуюся через меня теплоту.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спрашиваю я мягко.

— Да. Однажды я женюсь на тебе и наполню твой живот маленькими Сильвами.

— Несколькими? — лепечу я.

Он усмехается и подмигивает.

— Конечно. Я думаю о трех или четырех. — Он равнодушно пожимает плечами.

Из меня вырывается глухой смех, а глаза расширяются.

— Трех или четырех? Притормози-ка, мистер Плодовитость. С чего ты взял, что я вообще еще хочу детей?

Я хочу. В голову не приходит ничего лучше, чем родить детишек от Леандро. Хотя, вероятно, не четверых. Но я обожаю дразнить его.

Мышцы его лица застывают. Затем, так же быстро, как застывают, они так же стремительно расслабляются.

— Тогда меня устроит все как есть. Джетт мой, так что…

— Что? — Воздух застревает в горле.

— Я сказал, Джетт — мой. — Его голос смягчается, кончиками пальцев он проводит по моей щеке. — Учитывая, что я в отношениях, Джетт мой сын. Я не пытаюсь наступать на пятки Киту. Я знаю, что он растил Джетта, как своего собственного. Но я хочу быть Джетту отцом, если он сам того захочет.

Мои губы дрожат, на глаза наворачиваются слезы.

— Я почти уверена, что Джетт будет не против. Да и Кит тоже.

Он улыбается, приподнимая уголок губ.

— Хорошо.

Боже, я люблю его. Невообразимо сильно.

— И я хочу завести еще детей, просто чтобы ты знал. — Я дарю ему нежную улыбку.

Он целует меня снова.

— Как только сезон закончится, можем начать делать ребенка номер один. Просто нам нужно потренироваться заранее.

Я прижимаю руку к его груди в области сердца.

— И как только я стала такой удачливой, что ты полюбил меня, Леандро Сильва?

— Это я счастливчик, детка. Поверь. До знакомства с тобой моя жизнь катилась вниз по наклонной. Ты спасла меня больше чем один раз. Любовь к тебе мое спасение.

Накрывая своей рукой мою, он снова целует меня, медленно и проникновенно, до тех пор, пока снова не начинает двигаться во мне, выполняя тренировку по заделываю детей, о которой говорил.

Эпилог

Три месяца спустя