Чувствовалась какая-то особая несправедливость в том, что спать в корпорации можно было где угодно, кроме Маринкиной приемной. У Дениса и Антонио для этих целей был припасен диванчик, да и великая Кристиана вполне могла вздремнуть на своем троне в отсутствие клиентов. Одной Маринке полагалось таращить глаза до полного изнеможения и противостоять убойному сочетанию скуки, обеда и двух бессонных ночей подряд. Как славно было бы положить голову на стол и расслабиться… И пусть угол клавиатуры впивается в щеку, это такие мелочи по сравнению с блаженной дремотой…

Разбудило ее деликатное покашливание. Маринка подскочила на стуле, ожидая увидеть ехидную физиономию Антонио или осуждающую — Дениса, но ни того ни другого в приемной не было. В дверях стоял незнакомый мужчина в коротком стильном пальто и с ласковой улыбкой смотрел на Маринку. Она побагровела. Клиент. Позор-то какой…

— Добрый день, Мариночка, — по-свойски сказал клиент. — Простите, что потревожил.

Голос у клиента был знакомый, но Маринка не сомневалась в том, что никогда не встречала его раньше. Такого мужчину она бы не забыла. Не то чтобы он блистал красотой, как тот же Антонио, но было в нем что-то, намертво приковывающее женские взгляды, какая-то неотразимая уверенность в себе, какая-то особенная сила.

— Вы разве не помните меня, Мариночка? — продолжил клиент, и Маринка поняла, что ошибается.

Она все-таки где-то его видела.

— Дмитрий Евгеньевич, — ахнула она через секунду. — Неужели это вы?

Вопрос прозвучал невежливо, но, видимо, Барсуков привык к такой реакции, потому что заулыбался еще сильнее.

— Я так сильно изменился?

— Да… То есть нет. Вы… стрижку новую сделали, да? — нашлась Маринка.

— И не только стрижку, — кивнул Барсуков. — У меня теперь все новое. После того как с Вовой разделались…

Маринка сделала заинтересованное лицо. Не стоит Барсукову знать, что она тоже приложила руку к операции с Шпателем.

— Впрочем, не важно, — спохватился Дима. — Не хочу утомлять вас подробностями. Главное, что жизнь наладилась. И я прекрасно знаю благодаря кому.

Он подмигнул и достал из кармана конверт.


Гонорар, поняла Маринка, и сердце ее заколотилось. Второй успешный клиент.

— Это госпоже Кристиане. — Дима протянул конверт Маринке. — А это вам.

Из второго кармана (и как она только там поместилась?) он извлек коробку конфет и положил на стол перед Маринкой.

— А мне за что? — растерялась она.

— Разве красивой девушке нельзя подарить конфеты просто так? — Дима улыбнулся так пленительно, что Маринкино сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Ах, какой мужчина…

После того как Дима ушел, Маринка не выдержала и вышла в коридор посмотреть на него в окно. Не каждый день тюфяк на глазах превращается в заправского мачо. Или он разыграл перед ней спектакль?

Вряд ли. В окно Маринка увидела, как Дима подошел к припаркованному неподалеку серебристому «лексусу» и обнял женщину, стоящую рядом с машиной. Женщина была хороша и так и льнула к Диме. Маринка почесала в затылке, вздохнула и вернулась в приемную. Поневоле поверишь в то, что они маги…

Гонорар в Димином конверте оказался в два раза больше обещанного. Честный Денис даже настаивал на том, чтобы разыскать Диму и вернуть излишек, но Галина категорически отказалась.

— Значит, мы дали ему больше, чем он просил, — сказала она с загадочной улыбкой, и, сколько все ни допытывались, что она имеет в виду, госпожа Кристиана пояснить свои слова отказалась.

Эпилог

Лилия Васильевна взад-вперед ходила по коридору. Со вчерашнего вечера Вова заперся у себя в комнате, материнское сердце не знало покоя. Она сразу поняла: случилось что-то ужасное, когда Володенька, бледный, с трясущимися руками, влетел в квартиру. Но задавать вопросы Лилия Васильевна не привыкла — в отличие от сестры, она была у сына в полном подчинении — и теперь мучилась незнанием и беспокойством. Ей хотелось ворваться в комнату и прижать голову драгоценного мальчика к заботливой груди, но, когда она в последний раз проделала такое, Вова полчаса матерился, и это ее останавливало. Поэтому она продолжала бесшумно ходить по коридору, прислушиваясь к каждому шороху в Вовиной комнате и готовясь в любую секунду прибежать на помощь.

А Вова размышлял. Он сидел за столом, сжав до боли кулаки, и смотрел на Книгу. Нет, теперь уже на книгу. Она был развенчана и скинута с трона в Вовином сердце, и потому сердце саднило и заливалось слезами. Дон Корлеоне подвел его впервые в жизни, и Вова понятия не имел, что делать. Без морального ориентира он жить не привык.

— Володя, с тобой все в порядке? — спросила мама за дверью.

Ее голос дрожал от тревоги, что Вову взбесило. Это все она виновата. Кто устроил в доме библиотеку? Мама. Кто купил «Крестного отца»? Мама. Кто, в конце концов, ныл все время: «Ну почитай что-нибудь, сынок!»? Дочитался вот.

— Володя!

— Я в порядке! — прорычал Вова и встал. Хватит киснуть. Он решительно расправится с прошлым и начнет новую жизнь.

Лилия Васильевна едва успела отпрянуть, когда Вова распахнул дверь. Не глядя на нее, он прошел в гостиную. Лилия Васильевна едва успела заметить книгу в его руках.

— Володя, ты куда?

Но Вова не ответил. Жажда мести бушевала в его жилах. Он не успокоится, пока не приткнет предательскую книжку туда, где ей полагается находиться, — в шкаф.

Найти в книжном шкафу свободное место оказалось нелегко. Все полки были плотно забиты, а в пространстве над книгами ютились какие-то детективы и любовные романчики в мягких обложках. Лилия Васильевна читала все подряд и не могла заставить себя расстаться ни с одной книгой, даже с самой завалящей. Вова уже начал терять терпение, когда вдруг между двумя одинаковыми томами увидел просвет. Он впихнул туда «Крестного отца» и случайно вытащил один из томов. Обложка была интригующей, и Вова, не думая, перелистнул несколько страничек…


Когда через час Лилия Васильевна зашла в гостиную, Вова все еще стоял у шкафа, жадно глотая страницу за страницей. Она умиленно всплеснула руками и тихонько вышла, чтобы не мешать сыну. Лилия Васильевна могла не беспокоиться, помешать Вове было невозможно. В ушах его гремели выстрелы и взрывы, а сам он продирался сквозь джунгли к морю в компании очаровательной полуобнаженной девицы. Все вокруг дышало опасностью, но Вова верил в себя и знал, что спасется и выполнит задание. О да, он непременно выберется из этого дьявольского местечка и снова ощутит вкус любимых сигарет и сухого мартини, насладится объятиями красотки… Вова закрыл книгу и улыбнулся сероглазому брюнету на обложке. Вот он, настоящий ориентир, не чета итальяшке. Он быстро вытащил из шкафа все книги серии, сложил их аккуратной стопкой и, бережно прижимая к груди, понес к себе в комнату. На верхней книге из-под Вовиных ладоней виднелся кусок надписи:

«Йен Флеми…

Джеймс Бо…»

Купеческую Заставу ожидали новые захватывающие времена.