— Здравствуйте, меня зовут Мария. Проходите, доктор уже вас ждет.

Девушка распахнула перед ними высокую деревянную дверь с резной филенкой.

Стены оливкового цвета в черную полоску с тусклой позолотой, плотные портьеры в тон стен. Большие кожаные кресла. На массивном письменном столе из темного дерева — дорогой настольный набор с хрустальным глобусом.

Людмила осторожно опустилась в кресло, показавшееся ей слишком глубоким. Неловко поерзала, устраиваясь на самом краешке, и замерла, напряженная до боли в спине. Мельком глянула на мужа. Он скептически усмехнулся.

Доктор Шталь оказался строгим, подтянутым мужчиной лет сорока пяти, с коротко подстриженными почти седыми волосами. Внимательные, чуть прищуренные глаза за линзами очков в изящной золоченой оправе. Резкие черты лица и тяжеловатый подбородок выдавали в нем немецкие корни.

— Ну что же, — голос у доктора был тихим, но глубоким и приятным, — давайте знакомиться. Шталь. Борис Робертович. Поэтому удобнее будет называть меня доктор Шталь. А вы, значит, Руслан и Людмила Сикорские. Как поэтично.

Доктор улыбнулся и его лицо немного смягчилось.

— Сколько лет вы женаты? — продолжил доктор.

— Двенадцать, — ответил Руслан.

Людмила была рада, что за нее ответил муж. Ей все еще было неуютно, она оглядывала кабинет доктора с опаской, словно из-за плотных портьер мог в любую минуту показаться старик в черном плаще и высокой шляпе.

— Отличный возраст для семьи, — Шталь снова улыбнулся. И опять Людмила вспомнила детское видение и судорожно вздохнула.

Этот вздох не остался незамеченным.

— Людмила? — обратился доктор к ней, и она вздрогнула от неожиданности, — вы очень напряжены. Может быть, чай? Или кофе?

— Спасибо, не нужно, — ответила она, смущаясь, будто доктор прочитал в ее голове глупые страхи.

— Хорошо, — продолжил доктор. — Итак, двенадцать лет. И у вас есть сын.

— Антон, третьеклассник, — не без гордости ответил Руслан. — Мамин баловень.

Людмила посмотрела на мужа с укором.

— Он не баловень, — ее голос прозвучал глухо и хрипловато от волнения, — он умница и отличник. Почти. Просто гуманитарий и не любит математику.

— Вы очень любите своего сына, — одобрительно кивнул Шталь. — И, кажется, не разделяете взглядов мужа на его воспитание. Нет?

Людмила растерялась. Она никогда не думала об этом.

— Нет… — смутилась, — то есть да… Разделяю, конечно. У нас нет разногласий!

Доктор понимающе кивнул и перевел разговор на другую тему:

— Чем вы занимаетесь, помимо воспитания отличника?

— Я — врач, моя жена — редактор дамского журнала, — снова ответил Руслан за двоих.

Доктор лукаво улыбнулся Людмиле:

— Так вот почему вы хотели попасть на прием одна? Моя скромная персона заинтересовала прессу?

Людмила снова смутилась. Будто доктор уличил ее в обмане.

— Нет, я не репортер, всего лишь редактор. Просто попалась одна статья. Там упоминалось ваше имя.

Шталь хитро прищурился.

— Правда? Надо же. Оказывается, я популярен. И чем я могу помочь? Давайте поговорим о ваших проблемах.

— У нас нет никаких проблем, — немного резко ответил Руслан.

— Поверьте мне, коллега, у людей, проживших в браке больше десяти лет, всегда есть проблемы, — мягко возразил Шталь. — Тем более, что вы заплатили мне за консультацию. И я обязан отработать свой гонорар. А что скажете вы, Людмила?

Она не знала, что ответить. Во всем и всегда соглашаться с мужем стало привычным уже давно. Но тогда им просто придется уйти. Она не хотела уходить.

Людмила вдруг вспомнила, как с какой злостью Руслан бросал ей в лицо обидные слова тогда, на кухне, и снова обида окатила ее горячей волной, накрыло тоскливым ощущением того, как вытекает из их жизни счастье, как воздух из проколотого шарика.

— Конечно, есть, — она решительно выпрямилась в кресле, расправив плечи и перестав неуютно ерзать по гладкой коже сидения.

Руслан посмотрел на нее, недовольно поджав губы. Брови сдвинуты, на лбу снова эта вертикальная складка. Людмиле опять захотелось ее разгладить. Но, взяв себя в руки, продолжила.

— У нас счастливая семья, доктор. Но с некоторых пор мы… вроде как… — она пыталась подобрать нужное слово, чтобы не обидеть Руслана, и донести до Шталя свою тревогу, — устали друг от друга.

Доктор кивнул.

— Я понимаю. Вы, Руслан, наверное, много работаете? В какой области вы практикуете?

Руслан ответил не сразу, снова укоризненно посмотрев на жену.

— Кардиохирургия. Но какое это имеет значение?

— Огромное. Сейчас очень модно все болезни объяснять одним словом «стресс». И если я сейчас скажу вам тоже самое, вы сочтете меня шарлатаном, не так ли? — Шталь лукаво усмехнулся, снова напомнив Людмиле дядюшку Дроссельмейера. — Но поверьте, у вас классические признаки синдрома хронической усталости. Давайте проверим.

Руслан недовольно поджал губы, Не хватало еще, чтобы ему ставили диагнозы! Но все же кивнул.

— Людмила, назовите, пожалуйста, лучшие качества вашего мужа. Три. На выбор. Не задумываясь.

Она выдохнула с облегчением. Это было просто.

— Надежность. Заботливость. Твердость.

— Отлично! А теперь три его недостатка, которые, как вы считаете, мешают быть счастливыми.

Людмила задумалась. Вздохнула.

— Раздражительность. Недоверие. Упрямство, — выдала она и испуганно посмотрела на Руслана.

Он вскинул удивленно брови, но промолчал.

— Хорошо. Теперь очередь Руслана. Итак, положительные качества вашей жены?

Руслан поморщился. Эта глупая детская игра его вовсе не забавляла. Но все же ответил:

— Обаяние. Мягкость. Доброта.

— А недостатки? — в глазах Шталя был неподдельный интерес.

— У моей жены нет недостатков, коллега, — в голосе Руслана прозвучала ирония, и Людмиле отчего-то стало обидно. Он будто извинялся перед доктором за ее глупость.

— Как скажете, — согласился Шталь. — Нет так нет. Людмила, а проблемы, о которых вы сказали, были всегда?

Она опять задумалась. Доктор задавал простые вопросы, но отвечать на них отчего-то было все сложнее.

— Нет, — наконец решилась она. — Не всегда. Только в последнее время. Хотя упрямство, это семейная черта.

Руслан хмыкнул.

— Вот вам и диагноз, — заулыбался доктор. — Причем его поставил вам не я. А ваша дорогая супруга. А еще, я уверен, что вас частенько мучает головная боль, сонливость днем и бессонница ночью, временами накатывает апатия, бывают боли в спине и крупных суставах. Так?

Руслан снова поморщился, задумчиво потер подбородок.

— Наверное, вы правы, доктор. Действительно, в последнее время много и напряженно оперирую. И да, у меня есть все эти симптомы. Это моя вина. Я потерял контроль над ситуацией.

— Вы любите все держать под контролем?

Шталь лукаво прищурился и весь подобрался, словно услышавший звук охотничьего рожка фоксхаунд.

— Разве это не естественно? — удивился Руслан.

— Конечно, конечно! — доктор просиял, будто встретил старого знакомого. — Совершенно верно. Контроль очень важен. А ваша супруга? Она разделяет вашу точку зрения?

Людмила уже открыла рот…

— Конечно, — не задумываясь, ответил Руслан за нее. — Ничто так не вредит, как несобранность и разгильдяйство.

Людмиле стало очень обидно. Слова мужа будто хлестнули ее по щекам. Руслан часто принимал решения за обоих, и она давно привыкла к этому. Но сейчас это выглядело слишком уж грубо и натянуто. Глаза наполнились слезами, но она сдержалась. Устраивать сцены в присутствии посторонних было не в ее правилах. Бабушкино воспитание навсегда отучило Людмилу от плаксивости.

Доктор внимательно посмотрел на Людмилу, будто оценивая ее реакцию, перевел взгляд на Руслана. Усмехнулся, сделал какие-то пометки в блокноте.

— У вас твердые жизненные принципы, — произнес он, — это хорошо. Тем более для врача. Думаю, что вы прекрасный специалист. Надеюсь, вас по достоинству ценят коллеги?

Людмила увидела, что Руслан польщен словами доктора. Складка на лбу разгладилась, он сдержанно улыбнулся.

— Не жалуюсь. Хотя клиническая работа меня привлекает больше.

— Я так вас понимаю! Сам пожертвовал местом на кафедре университета, чтобы практиковать. Не хочется тратить время на сухую науку и бумаготворчество. Другое дело, когда видишь результат своих усилий и понимаешь, что можешь помочь.

— Золотые слова, доктор, — согласился Руслан.

Людмила видела, что недоверие ее мужа к Шталю тает, и подумала, что и правда, этот доктор хороший специалист, раз смог расположить к себе Руслана. Да и сама она уже почти перестала испытывать неловкость.

Доктор достал из ящика стола какие-то бумаги.

— Но, если не возражаете, давайте продолжим. Сегодня первый сеанс и мне нужно провести ряд тестов. Возможно, этот покажется немного утомительным. Но поверьте, без точной диагностики и подробных психологических портретов мне сложно будет подобрать для вас нужные методики. Итак, вы готовы продолжать?

Людмила посмотрела на мужа, боясь, что он скажет «нет» и прошептала одними губами: «Пожалуйста…»

Но Руслан вдруг улыбнулся.

— Да, доктор. Если так хочется моей жене… Чего хочет женщина, то угодно Богу, — процитировал он французскую поговорку.

Шталь одобрительно кивнул.

Еще почти час они заполняли какие-то опросники, ставили галочки и крестики напротив вариантов ответов на вопросы, иногда смешные и странные, выбирали из списка утверждений единственно верное, придумывали окончания к фразам, перекладывали из одной кучки в другую цветные полоски и карточки с текстом. Даже рисовали рисунки. Руслан уже не злился, как-то незаметно войдя во вкус всего этого. Даже дурачился, пряча от Людмилы свой рисунок и не давая ей подглядеть в него через плечо. Доктор сдержанно улыбался и иногда пояснял, для чего нужен тот или иной тест.

Наконец, доктор Шталь, собрал все листки, рисунки и карточки и пошутил:

— Ну, теперь я буду знать о вас почти все. Материала для анализа у меня предостаточно. Теперь понадобится время. Если не передумаете — жду вас у себя в следующую пятницу в то же время. Мы выявили вместе ряд проблем и попробуем их решить.

Шталь вышел из-за стола, чтобы попрощаться. Обменялся с Русланом рукопожатиями, подал руку Людмиле, и она осторожно вложила свою ладонь в его, твердую и сухую.

— Вы правильно сделали, что пришли, — сказал Шталь очень тихо, так чтобы слышала только она.

И улыбнулся ей, ласково и лукаво. Противный холодок снова пополз по спине, и Людмиле захотелось зажмуриться и убежать прочь. Как тогда, в детстве.


Глава 3


Утро понедельника, серое и недоброе, оправдывало свою репутацию и началось с того, что Людмилу вызвала к себе Большова.

— Ну как там твой чудо-доктор? — спросила она, затушив в пепельнице недокуренную тонкую сигарету. Главред всегда курила «Vouge» с ментолом.

— Пока никак, — ответила Людмила, и ей стало неуютно от мысли, что на второй сеанс Большова денег не даст.

— Что, еще нужны деньги?

— Ну да, — Людмила не могла заставить себя смотреть главреду в глаза, — нужны.

— Смотри, Сикорская, — недовольно нахмурилась Большова, — при таких затратах эта статья должна стать бомбой. Такой, чтобы читательницы завалили нас хвалебными письмами и повесили вырезку из журнала в рамке над кроватью. Ты меня поняла?

— Поняла, — вздохнула Людмила.

По правде сказать, ее сейчас меньше всего занимала статья. Она не могла понять тех чувств, что испытывала после посещения доктора Шталя. Его сходство с тем видением из детства пугало, но голубоватый таинственный свет обещал надежду. Ей очень хотелось снова вернуться в его офис на углу Декабристов и Английского проспекта, но сказанные Шталем напоследок слова тревожили.

Весь день она просидела на работе за компьютером, так и не приступив к правке, а вернее сказать переписыванию статьи. Тоскливо глядя в монитор, на заставке которого жило безмятежно голубое море, она думала о том, как хорошо сейчас в Лимассоле. Бархатные, пряные вечера и кристально-чистый зеленоватый прибой. Оливковые рощи и нагретые красноватые камни. Они были с Русланом на Кипре год назад, тоже в сентябре. Так удачно подвернулась горящая путевка. Людмила влюбилась в это место навсегда. Теперь остались лишь воспоминания, фотографии, магнитик на холодильнике, жестяная банка из-под оливкового масла и бережно хранимая «для особого случая» бутылка кипрского муската, вкуснее которого она не пила ничего и никогда.

Вечером она провозилась долго на кухне, потом помогала Антошке учить «Бородино», а Руслан корпел над докладом для конференции.