– Подожди меня. Через минуту я спущусь к тебе.

Потом Дэниэл повернулся, чтобы спросить о самочувствии Неда, и узнал, что тот пришел в сознание и избежал переломов при падении. Эти новости его порадовали, он никогда не встречал более храброго соперника. Ему поднесли знамена победителя, он бережно принял мягкий голубой и зеленый шелк.

Кейт наблюдала за ним, взволнованно прижав руки к груди. Она с радостной надеждой ожидала, когда он снова взглянет на нее, и вдруг увидела, что его внимание внезапно привлек кто-то в конце толпы. С упавшим сердцем она обернулась и проследила за направлением его взгляда.

Элегантный экипаж с опущенным верхом стоял на мосту. В нем сидела знакомая фигура, которую они не видели уже очень давно, облаченная в глубокий траур. Ее огненные волосы блестели под черной шляпкой из крепа и развевающейся на ветру траурной вуалью. Клодина вернулась домой.

При виде нее Дэниэл глубоко протяжно вздохнул. Она обольстительно, многообещающе улыбалась ему. Чтобы подчеркнуть, что она свободна и вернулась к нему, Клодина поднялась в своем экипаже и с вызовом посмотрела ему прямо в глаза, как смотрела в их первую встречу. Она ждала, когда он преподнесет ей знамена. В этот раз она не откажется принять их.

Но в этот раз ей их никто не предлагал. Знамена предназначались женщине, которую Дэниэл действительно любил – Кейт. Он перелез через перила и спустился по лестнице.

Его жена спокойно стояла, высоко подняв голову, смелая и любящая, не осознавая еще, что победа целиком досталась ей. Дэниэл знал, что он никогда не освободится до конца от чар Клодины. Черная магия существовала по-прежнему, сексуальное влечение, древнее, как сама жизнь, ощущалось ими через все поле, но Кейт научила его любить, и только с ней он хотел провести остаток своих дней.

Не веря своим глазам, Кейт смотрела, как Дэниэл приближается к ней и протягивает ей знамена. Она приняла их обеими руками, поднесла к губам, не отводя от него взгляда, в котором открывала ему свое сердце.

– Буду хранить их всегда, – прошептала она.

Дэниэл протянул руку и привлек ее к себе.

– Как я буду хранить тебя, моя дорогая Кейт.

Не обращая внимания на окружающую их толпу, равнодушный к крикам, взглядам, приветствиям и поздравлениям, он крепко прижал жену к себе и поцеловал в мягкие, податливые губы с такой любовью, как будто они стояли в этом огромном поле совсем одни и их не окружала со всех сторон плотная стена человеческих тел.

Клодина холодно смотрела на них несколько мгновений, потом опустилась на сиденье и накинула на лицо траурную вуаль. Дэниэл никогда не любил ее. Он жаждал овладеть ей из ненависти, пытаясь сопротивляться своей страсти. Глупые надежды, что ненависть может перейти в любовь, которые она долгое время питала, рухнули. Он никогда не узнает, что у него родилась дочь, которую она предпочла оставить в монастыре. Там за ней присмотрят и спрячут под покровом огненно-рыжие волосы, такие же, как у ее матери, скрывающие тот же пламенный характер, который монахини смогут обуздать, если как можно раньше выдадут свою подопечную замуж.

Клодина без колебаний сняла с себя всю ответственность за судьбу дочери, не испытывая материнских инстинктов. Она считала, что ребенок выполнил свое предназначение в ее жизни. По странному повороту судьбы Лионел, хоть и дожил до рождения ребенка, был слишком болен и уже ничего не понимал, поэтому так и не узнал, является ли настоящим отцом. Ее тайна не раскрылась. Убедив всех, что ребенок родился мертвым, она продала виллу и навсегда уехала из Италии. Ее собственное состояние и состояние Лионела позволяло ей удовлетворять все прихоти до конца ее дней.

Кучер никак не мог съехать с моста из-за большого скопления экипажей. Неожиданно какой-то человек поравнялся с ее экипажем и поднял шляпу в знак приветствия.

– Добрый день, миссис Атвуд.

Она резко повернула голову и увидела брата Дэниэла. Он выглядел шикарно.

– Мистер Уорвик, – сдержанно поприветствовала его Клодина; она никогда не разговаривала с ним, хоть и часто видела.

– Вы вернулись в поместье? – спросил он, продолжая идти рядом с ее экипажем.

Она бросила на Гарри жесткий взгляд из-под вуали.

– Нет, я передумала снова открывать имение. Оно никогда не значило для меня так много, как для мужа. Я направляюсь в Лондон.

– Могу я сопровождать вас? Честно говоря, я предпочел бы ехать, но не смог достать никакого транспорта.

– Разве ваш брат не обеспечил вас экипажем? – спросила она ледяным тоном.

– Я нанимал только один, чтобы привезти его жену в Чичестер, но сейчас им нужен транспорт, чтобы отвезти домой раненого человека.

Гарри собирался рассказать ей какую-то историю, а она всегда скучала в одиночестве. Она чуть не сошла с ума в Италии. Александр передумал навещать ее, что неудивительно, а письма Оливии переполняло счастье: ее муж стал прекрасным семьянином. Но почему она должна оказывать любезность родственнику Дэниэла? И она воспользовалась последним шансом отомстить Уорвикам, хоть и понимала, что это мелочно.

– Ну, в таком случае поищите где-нибудь еще для себя транспорт, сэр. Я не хочу, чтобы меня видели в компании родственника простого боксера.

В этот момент проезд освободился, кучер взмахнул хлыстом, и высокомерная Клодина умчалась прочь, оставив Гарри стоять посреди дороги и смотреть вслед удаляющемуся элегантному экипажу. Через какое-то время он бросился за ним, догнал его, но увидел лишь усмешку красавицы.

Усмешку вызвала не очередная задержка движения. Это была реакция на окончательный и полный отказ Дэниэла. Клодина вся дрожала от уязвленной гордости и от удара, нанесенного ее чувству собственного достоинства. Она хотела, чтобы Дэниэл бегал за ней, а он дал ей понять, что потерян для нее безвозвратно. Образовавшуюся пустоту она заполнит другими мужчинами, другой страстью, другими удовольствиями. Она никогда больше не вернется, никогда больше не унизится.

Клодина засмеялась – это был единственный способ не разрыдаться. Она потеряла единственного мужчину, который что-то значил для нее. Как легко и коварно переросла ненависть во всепоглощающую любовь!


Два дня спустя Дэниэл привез Кейт и Джима в Истхэмптон, стараясь ехать как можно медленнее, чтобы не причинить лишнюю боль тренеру, который лежал среди подушек, укрытый одеялом. Дэниэл радовался, что Гарри оставил им в Чичестере простой экипаж, что позволило им вернуться неузнанными и не задерживаться в дороге. Они спешили как можно быстрее уложить Джима в постель и не хотели терять время, отвечая на восторженные приветствия толпы.

На окраине Истхэмптона Дэниэл повернул экипаж и поехал в сторону старого дома.

– Ты выбрал неверный путь, – заметила Кейт.

– Но… – Он оглянулся и по взгляду жены понял, что она имела в виду.

– Поехали домой, – мягко сказала она, глаза ее улыбались, – домой в Истхэмптон-Холл.

Он улыбнулся в ответ, сгорая от желания поцеловать эти прекрасные губы, желая дотронуться до нее и любить ее долго и страстно, но это придется отложить.

– Домой так домой.

Он взмахнул хлыстом и, забыв про раненого, пустил лошадей галопом, а Кейт кричала ему, чтобы он сбавил скорость.

Слуги выбежали на крыльцо, чтобы унести Джима. Дэниэл и Кейт рука об руку подошли к дому. На крыльце Дэниэл обнял ее и поцеловал с нежностью и любовью.

– Уорвик дома! – раздались крики с улицы.

Казалось, что эти крики услышал весь курорт. Через минуту на улице собралась огромная толпа. Со всех сторон стекались ликующие люди, размахивая плакатами и флагами. В конце улицы били в барабаны и дудели в трубы. Кейт хотела оставить Дэниэла одного приветствовать поклонников, но ни он, ни толпа не дали ей уйти. Она стояла рядом с мужем, махая и улыбаясь, пока они оба окончательно не выбились из сил и не зашли в дом. Вечером на пляже зажгли костры, а по улицам проходили процессии с факелами, напоминающие ярких горящих змей. Празднование продолжалось до рассвета.

Всю неделю Дэниэла осыпали почестями как нового чемпиона. Он посещал бесчисленные банкеты, ему вручили увесистый чемпионский кубок. Лондонские врачи осмотрели его плечо, травма которого усугубилась в ходе поединка, и пришли к выводу, что ему больше нельзя выходить на ринг.

В результате он публично объявил о своей отставке в Пяти Дворах. Джим уже достаточно оправился, чтобы сопровождать Дэниэла и присутствовать на финальном дне его карьеры, так же, как присутствовал на первом. Никогда еще в Пяти Дворах не собиралось больше народа. Когда Дэниэл поднялся на сцену, раздались бурные овации, которые на несколько минут задержали церемонию. Наконец мистер Джексон успокоил публику и вручил Дэниэлу великолепный пояс небесно-голубого и изумрудного цветов, пряжка которого представляла собой два золотых кулака с памятной надписью на обратной стороне. Когда чемпион надел его, снова раздались аплодисменты. Мистер Джексон взял слово:

– Вот и завершилась карьера, которая войдет в анналы истории бокса. Как вы знаете, его величество, король Георг Четвертый, когда был еще принцем Уэльским и принцем регентом, страстно увлекался боксом и до сих пор с величайшим уважением относится к этой профессии. Он был моим личным покровителем, когда я боролся на ринге, и я входил в число боксеров, составлявших почетный караул в день его коронации в Вестминстерском аббатстве. Сегодня я получил сообщение с просьбой представить Дэниэла его величеству на следующей неделе. Король желает услышать от него подробнейший рассказ о поединке. Фэнси, представляю вам нового чемпиона Англии – мистера Дэниэла Уорвика!

Все собравшиеся встали, отдавая дань уважения Дэниэлу, и аплодисменты еще долго не позволяли ему говорить.

– Джентльмены, благодарю вас за вашу доброту ко мне сегодня и за все время, что я провел на ринге. И пусть ваши кошельки, которые помогают каждому новичку и поддерживают славную науку самообороны в нашей стране, никогда не опустеют.

Дэниэл сошел со сцены. Люди снова встали, хлопали его по плечу и кричали, что ринг никогда больше не увидит равных ему. Джим, не стыдясь, вытирал глаза платком, пока они шли к экипажу, на котором вернулись в Истхэмптон.

Кейт выбежала им навстречу и радостно бросилась в объятия мужа, повиснув у него на шее. Джим, увидев, как страстно они целуются, с улыбкой покачал головой и пошел в гостиную, где горели все лампы и ночь заглядывала в раскрытые окна звездным небом. Жасси, как обычно, гуляла где-то со своим поклонником в сопровождении его старшей сестры, и Джим осознал, что ужинать им сегодня снова придется втроем. Это неправильно. Никто из них не отдавал себе отчета, что тренер стал вдруг незваным гостем. Жасси с головой погрузилась в свою жизнь и редко находилась дома. В ближайшее время ожидалась ее помолвка, а затем переезд в дом мужа.

Джим тяжело опустился в кресло, с наслаждением вытянув ноги после длительной поездки, и представил себя в чудесной комнате с видом на море. Не в этом элегантном поместье, которое Кейт из дворца превратила в жилой дом, наполнив его своим теплом и счастьем, оживив любовью. Ее и Дэниэла настолько поглотила любовь, что они ни в ком больше не нуждались. Ему надо уходить.

За ужином Кейт и Дэниэл так горячо обсуждали его уход из бокса и предстоящий визит к королю, что Джиму удалось вставить слово только в самом конце трапезы.

– Ты знаешь, Дэниэл, что не только ты ушел сегодня из бокса. Вместе с тобой ушел и я. Теперь я хочу идти своей дорогой и жить в своем собственном доме.

Супруги смотрели на него в ужасе и испуге.

– Но вы не можете бросить нас, – воскликнула Кейт. – Вы часть нашей семьи. И принадлежите этому дому.

– Это даже не стоит обсуждать, – отрезал Дэниэл, желая положить конец неприятному разговору.

Джим покачал головой:

– Извините за то, что поправляю вас, миссис Уорвик, но я не принадлежу этому дому. Вы с Дэниэлом принадлежите друг другу и вашему сыну. Надеюсь, Господь даст вам еще много детей. Я прошу вас отдать мне старый дом. Не могу смотреть на его закрытые окна и двери. Поскольку вы не хотите его продавать, я с удовольствием проведу там остаток своих дней. – Его глаза блестели. – Ричард станет навещать меня, когда подрастет, я думаю, что еще смогу научить его использовать кулаки по назначению.

Дело уладили. Этой ночью Кейт стояла у открытого окна и смотрела на освещенный лунным светом курорт и море. Ее волосы отливали серебром, нежный бриз шевелил складки ее халата.

– Я очень рада, что старый дом снова оживет, – мягко сказала она.

Дэниэл подошел и, положив руку ей на талию, нежно коснулся кончиками пальцев ее подбородка и заглянул ей в лицо.

– Ты ведь не тоскуешь по тому дому?

Она улыбнулась:

– Нет, любимый. Я с тобой, и это все, что мне надо.

Он улыбнулся ей в ответ, и она уткнулась лицом в его грудь. Поверх ее головы он смотрел на простирающийся перед ним курорт. Через сколько бед они прошли, прежде чем осознали, что любят друг друга. Он не думал, что в будущем им удастся избежать трудностей и проблем, которые неизбежно возникнут не только у них, но и у курорта. К сожалению, тень Клодины никогда окончательно не исчезнет, но мудрая Кейт все это очень хорошо знала и обладала достаточной силой, чтобы со всем справиться. Любовь Кейт стала гаванью Дэниэла. Кейт, его любимая, его цитадель. Кейт.