— Я знаю, — ответила она. — Но чем бы нам занять себя теперь, когда не нужно уворачиваться от пуль?

Он стал перебирать ее затянутые в перчатку пальцы.

— Чем угодно. Но ты ведь знаешь, о чем я подумал в первую очередь.

— И я, — прошептала Лора, сжав его руку. — Шон, я чудесно провела сегодня время. Маклиндены мне очень понравились. Элен замечательная женщина, правда? Она сказала, что ты говорил ее мужу про ребенка. Я очень рада, что ты так этого ждешь и даже поделился новостью со старым другом.

Шон напрягся и убрал руку, но передумал и снова сжал пальцы Лоры — на этот раз слишком сильно.

— Да-да. — Он на мгновение замолк и глубоко вздохнул. — Я надеялся, что Элен нам сегодня споет — или хотя бы сыграет. У нее необыкновенный голос. И сын у них тоже поет. Вот настоящий талант! Я думаю, его ждет блестящее будущее. Он далеко пойдет, этот Скотт…

— Шон! — перебила его Лора. — В чем дело? Ты ведь рассказал мистеру Маклиндену о ребенке. Почему ты не хочешь со мной об этом поговорить?

Шон долго молчал, а потом вздохнул.

— Ну, что я могу сказать? Будем надеяться, что ребенок родится здоровым.

— И все? — спросила Лора. — А кого ты хочешь — мальчика или девочку?

Шон снова вздохнул, поерзав на сиденье.

— Девочку.

Лора улыбнулась.

— А я надеюсь, что родится мальчик. И он будет очень похож на своего отца — вылитый ты.

— Приехали, — коротко произнес Шон. Даже не дождавшись, когда кучер откроет дверцу, он обхватил Лору за талию, чтобы помочь ей спуститься. — Скорей поднимайся наверх, тебе надо отдохнуть.

— Хорошо, — сказала Лора, разочарованная появившимся в его голосе холодком. — Как хочешь.

Шон открыл перед ней дверь и дал ключ от комнат.

— Я, пожалуй, заскочу к Кампу — расскажу ему о том, что мы сегодня узнали. Ему это будет интересно.

— Но ты ведь говорил… Тебя ждать? — спросила она, почти не надеясь.

— Нет. Если я засижусь допоздна, то переночую у Кампа. — Он повернулся и уехал прежде, чем она успела его остановить.

Расстроенная и полная ярости, Лора вошла в комнату, надела ночную рубашку и легла в постель. Она не плакала о потерянном прошлом и не раздумывала о будущем, но зато дала себе обещание никогда больше не говорить при Шоне о ребенке. А как же быть, когда ребенок родится?


Шон проехал мимо дома, где снимал квартиру Камп, и приказал кучеру отвезти его в клуб «Вход и выход». Ему не хотелось сейчас разговаривать со знакомыми. Камп наверняка будет задавать множество вопросов о Лоре, а Шон не знал, что ему ответить. А ведь еще сегодня ему казалось, что все прекрасно. Тайна анонимок была разгадана, Лоре понравились Маклиндены, да и она их просто очаровала. А по дороге домой он успел соблазнить ее перспективой прекрасной ночи. Можно ли быть таким безмозглым? Стоило ей упомянуть о будущем ребенке, как он весь похолодел. Вот болван!

Шон велел кучеру остановиться, заплатил и дальше пошел пешком, чтобы хоть немного развеяться ночной прогулкой.

Несколькими часами позже он, уже полузамерзший, возвращался домой и чуть не сшиб с ног какую-то женщину — она внезапно вывернулась из переулка. Издав удивленный возглас, она покрепче прижала к себе сверток.

— Прошу прощения, — сказал Шон и протянул женщине руку, но она со стоном отшатнулась и испуганно крикнула:

— Не трогайте меня!

Шон произнес как можно мягче:

— Мадам, я и не собирался вас трогать. Но почему вы на улице в такой поздний час? К тому же сейчас холодно.

Тут послышался слабый плач грудного ребенка. Шон не стал больше задавать вопросов — взяв женщину под руку, он повел ее на небольшой постоялый двор, мимо которого только что проходил, и усадил за столик. В зале почти никого не было, всего несколько человек пили пиво. Заведение казалось вполне благопристойным.

Шон снова посмотрел на женщину.

— По-моему, вы очень устали. Что вы делаете на улице, с ребенком? Почему вы не дома?

Она шмыгнула носом и, смахнув с лица прядь рыжих волос, вяло ответила:

— У меня нет дома.

Потом она взглянула на него большими голубыми глазами, покрасневшими от слез, и Шон вспомнил глаза Лоры: отчаяние всегда побеждалось в них силой духа.

— Наверх я с вами не пойду, — заявила женщина.

— А я вас и не просил этого делать, — ответил Шон. — Послушайте, я случайно толкнул вас, когда вы вылетели из переулка, и теперь просто пытаюсь как-то загладить свою вину. Выпейте чего-нибудь горячего, а потом я найму для вас кеб, и вы поедете, куда посчитаете нужным. Договорились?

Она кивнула, осторожно погладив ребенка, который уже перестал плакать. Сжав потрескавшиеся губы, она снова шмыгнула носом и подняла взгляд на Шона.

— Можно… можно мне выпить теплого молока?

— Конечно, — сказал Шон, махнув рукой трактирщику. — Теплого молока для дамы, а мне — бренди.

— Мой муж погиб, — вдруг произнесла женщина. — А денег у меня нет. И заплатить за молоко мне нечем.

— И родных у вас нет? — мягко спросил он.

— Нет. Фредерик был солдатом и погиб в прошлом году, но я никому об этом не рассказала. Зарабатывала шитьем, и все уходило на оплату жилья, но потом я потеряла работу, и вчера меня выгнали на улицу.

Шон знал, куда попадет эта женщина, если он не вмешается, — в работный дом, в бордель или в очередной переулок, где так легко умереть от холода.

— Меня зовут Шон Уайлдер. Вы позволите вам помочь?

Она засмеялась, но ее смех больше походил на сдавленный кашель.

— Я готова принять помощь хоть от самого дьявола, лишь бы Фредди не голодал.

— Вы говорите как вполне образованная женщина.

— Мой отец был священником, он кое-чему меня научил.

Принесли напитки. Шон положил на стол несколько монет и пододвинул к женщине стакан с молоком.

— Как вас зовут?

— Сильвия Морсфилд. — Она окунула палец в молоко и поднесла его к губам младенца, которого едва можно было разглядеть в толстом одеяле. Но руки у нее дрожали так сильно, что ничего не выходило.

— Разрешите мне, — сказал Шон. Опустившись на колени рядом с ней, он достал из кармана платок и смочил его уголок в молоке. Осторожно раздвинув губы ребенка, он поднес к ним кончик платка. Младенец едва слышно захныкал, но тут же зачмокал. Шон аккуратно проделал все снова, не обращая внимания на заинтересованные взгляды трактирщика и посетителей.

— Мамаше тоже дайте, — посоветовал кто-то. — Она вот-вот в обморок упадет.

— Мне нужна комната, — сказал Шон трактирщику. — И что-нибудь поесть. Эй! — Он подозвал к себе одного из посетителей и дал ему золотую монету. — Сходи за доктором Кампионом — он живет в доме сто двенадцать на улице Эдкинс. Это всего в нескольких кварталах отсюда. Скажи, что он срочно нужен Шону Уайлдеру.

— Так вы, значит, Дикарь? — Парень широко раскрыл глаза, но Шон раздраженно вздохнул, и тот кинулся исполнять поручение.

Он уже успел устроить женщину наверху и уложить ее в постель, когда пришел Камп.

— Тут возникли кое-какие трудности, — сказал Шон, сразу переходя к делу.

— Тут женщина! — ехидно заметил Камп.

— Избавь меня от своего остроумия. Она нездорова, и ребенок тоже. Посмотри, в чем там дело.

Сначала Камп распеленал младенца, что-то бормоча себе под нос. Шон стоял рядом, не в силах оторвать взгляд от маленького тельца.

— Ему примерно полгода. Небольшая температура, общая слабость, кожа сухая, мышцы вялые. Обезвоживание, недоедание. И, судя по всему, он привык к опию.

— В таком возрасте! — воскликнул Шон. — А она?

Тут Камп всучил ему ребенка, и Шон подался назад.

— И что мне с ним делать?

— Покорми его. — Камп указал на поднос с нетронутым ужином. — Разотри горошек в пюре и попробуй дать ему с ложки. Чередуй с молоком. Осторожно, он будет срыгивать. — После этого Камп повернулся к женщине, оставив ребенка на попечение Шона.

Пока Камп осматривал Сильвию Морсфилд, она лежала в забытьи. Когда он закончил, Шон уже покормил ребенка.

— А у этого чертенка есть зубы, — сообщил он Кампу. — Они позвякивали об ложку.

Камп засмеялся.

— Он много съел?

— А много — это сколько? — спросил Шон. — Несколько ложек. Но молока он выпил примерно полчашки.

— Отлично.

— А как его мать?

— Общее истощение, небольшой грипп. По-моему, наркотиков она не принимала. Детям принято давать опий, чтобы они не плакали, хотя это для них губительно. Оба постоянно недоедают.

— Какой ужас! — сказал Шон, прижав к себе маленького Фредди. Раньше он не особенно любил маленьких детей, но этот младенец начал казаться ему не таким, как другие.

— Ну, что ты будешь с ними делать? — спросил Кампион, укладывая в саквояж стетоскоп.

Шон подумал.

— Она говорит, что умеет шить. Я попрошу Мэнди Пиплз — пусть наймет ее для шитья. Тогда Фредди сможет не разлучаться с матерью — похоже, раньше ей приходилось с кем-то его оставлять, чтобы ходить на работу. К тому же Мэнди может дать ей комнату.

— Я могу пока посидеть с ними, — предложил Кампион. — Скоро утро. Твоя жена, наверное, волнуется.

Шон взглянул на ребенка, который так удобно устроился у него на руках. Он вдруг представил себе ужасную картину: Лора с ребенком на руках крадется по темному переулку, пытаясь убежать от голода и нищеты. А ведь он совсем недавно угрожал ей этим!

— Камп, когда у Лоры настанет время рожать, ты ведь еще не уедешь? Ты позаботишься, чтобы все прошло хорошо?

— Ты хочешь, чтобы роды принимал я? — спросил Кампион.

Шон пожал плечами.

— Просто… ты так умело справился с ними. — Он кивнул на малыша Фредди и его мать. — И ты единственный врач, которого я хорошо знаю.

Камп рассмеялся:

— Да ты просто засыпал меня похвалами! — Но он быстро посерьезнел и положил руку на плечо другу: — Я останусь, Шон. Я решил остаться в Лондоне навсегда.

Шон облегченно вздохнул. Хоть это улажено.

— И завтра же я все устрою для миссис Морсфилд, — сказал Камп. — У тебя и так хватает забот. Дай-ка мне ребенка.

Забрав у Шона младенца, Камп уложил его рядом со спящей матерью.

— Отправляйся домой, дружище. Позаботься о собственных делах.


Лора проснулась, услышав стук Шона — его трудно было спутать с каким-то другим. Встав с постели, она накинула халат и пошла открывать дверь.

Он вошел и сразу привлек Лору к себе, прижавшись холодной щекой к ее щеке, и пылко произнес:

— Лора, ты не представляешь, как я сожалею о том, что тебе говорил. Но на самом деле я так не думал, пожалуйста, поверь мне.

— Ты пьян? — спросила Лора.

— Я говорил, что выгоню тебя с ребенком, но я бы никогда этого не сделал, клянусь!

— Я верю, — сказала она. Интересно, что на него нашло? Где он побывал? Она ни за что не спросила бы его об этом, но Шон ответил сам:

— Я встретил одну женщину…

— Я так и думала. — Лора оттолкнула его и отвернулась.

— Нет, ты не поняла! — Казалось, ему не терпелось в подробностях обо всем рассказать. Сложив руки на груди, Шон тряхнул головой, будто никак не мог подобрать слов. — Понимаешь, она была с ребенком, и…

— Ты и в самом деле пьян! — заявила Лора. — У меня нет никакого желания тебя слушать, Шон. Иди спать.

— Прошу тебя, — умоляюще произнес он, схватив ее за руку. — Если не хочешь меня выслушать, позволь хотя бы доказать, как я раскаиваюсь.

Лора уже хотела сдаться, но вспомнила его внезапную холодность во время поездки в экипаже, когда она заговорила о ребенке.

— Нет уж, спасибо, — пробормотала она. — Тебе надо отдохнуть. Извини. — С этими словами она ушла в ванную. Голос Шона глухо доносился через плотную дубовую дверь:

— Лора, пожалуйста. Мы должны поговорить.

Но Лора молчала. Прислонившись к двери, она думала, не совершает ли ошибку. Нет, она ничего не желает слушать ни о женщине, которую он встретил, ни о ее ребенке. О собственном ребенке он не хотел разговаривать, и черта с два она будет говорить с ним о чужом. И все же Лору переполняло любопытство. Ведь Шон отсутствовал несколько часов. Что же это за женщина с ребенком и что в ней было такого, что так его взволновало?

Приняв ванну, Лора чуть-чуть приоткрыла дверь и выглянула. Вещи Шона валялись на полу. Сам он уже крепко спал, закинув руку за голову.

Она на цыпочках прошла в спальню и осторожно, чтобы не разбудить его, легла рядом. До завтрака было еще долго, а спать на полу или в ванне она не собиралась.

Казалось, она уже несколько часов лежит без сна, погруженная в размышления. Но не успела она задремать, как вдруг послышался шепот Шона: