И я не обратила внимания. Брэндон любил меня. Он не обязан был любить моих друзей.

Как он любил меня! Я не уставала удивляться силе его чувства. Однажды вечером он был особенно нежен со мной.

— Помнишь, на одном из занятий ты спросила меня, как бы я ответил Келси, если бы она заговорила о свадьбе? — спросил он, когда мы лежали в постели и разговаривали.

— Помню. Ты сказал тогда, что уклонился бы от ответа, потому что не хотел жениться на ней.

— Верно. И знаешь, что самое забавное? Если бы ты заговорила о свадьбе, я бы не стал уходить от ответа.

Я приподнялась на локте.

— Повтори еще раз!

— Я сказал, что, если бы ты подняла вопрос женитьбы, я бы не стал уходить от ответа, — спокойно произнес он, как будто мы говорили о погоде.

— Не стал бы? А что бы ты стал делать?

Предмет разговора вызывал у меня живой интерес.

— Мне бы понравилась эта идея!

Я лишилась дара речи. Несмотря на постоянные признания в любви, я не ожидала, что он сделает мне предложение. Во всяком случае, не так быстро.

— Ты хочешь сказать, Брэндон… ты думаешь, что мы можем… ты предлагаешь мне…

Он засмеялся:

— И я платил тебе, чтобы ты научила меня говорить?!

Я тоже засмеялась:

— Прости меня. Но я потрясена и не верю своим ушам. Повтори, пожалуйста, еще раз.

Брэндон подвинулся ко мне и обнял меня обеими руками.

— Я хочу жениться на вас, доктор Виман, — прошептал он мне в ухо. — Не обязательно прямо сейчас. Не обязательно в этом году. Но таковы мои чувства, желания, намерения.

— О!

— О? Это все, что ты можешь сказать?

Я поцеловала его.

— Я имею в виду: «О, я так хочу выйти за тебя замуж!» Я просто не ожидала, что когда-нибудь снова выйду замуж. Честное слово, не ожидала!

— Почему? Ты же еще так молода!

— Да, но когда мы с тобой встретились, я меньше всего думала о любви. У меня была совсем другая цель — восстановить свою профессиональную репутацию.

— Знаю, знаю. И ты бы восстановила свою репутацию, если бы не наш с тобой договор о неразглашении. Ты бы могла разболтать журналистам о том, что я — твой пациент, и добилась бы известности за счет меня. Но ты не пошла на это, ты осталась верна своему слову. Вот почему я тебе доверяю, Линн. Ты умеешь держать слово. Понимаю, что тебе и сейчас хочется восстановить свою карьеру. Я помогу тебе, чем смогу. Единственное, что я не могу для тебя сделать, — это разгласить тайну, что я был твоим пациентом. Акционерам это явно не понравится. Они привыкли думать, что во главе компании стоит нормальный мужик, а не какая-то сволочь, которая рта не может раскрыть, не оскорбив женщину.

— Брэндон, ты и есть нормальный мужик! И я всегда была и буду верна своему обещанию.

— Какому обещанию?

— Что я всегда буду любить тебя.

Он поцеловал меня.

— Даже если я случайно забудусь и назову Сьюзен дорогушей?

— Конечно.

— Даже если я перебью ее на собрании?

— Даже тогда.

— Даже если я скажу ей, что у нее роскошные ноги?

— Тогда я переломаю твои ноги!

— Что ж, справедливо.

На следующее утро я была на работе, консультировалась с Дианой по поводу нового пациента (теперь она помогала мне проводить собеседования), когда раздался телефонный звонок.

— Вы не возьмете трубку? — спросила Диана. — Я накрасила ногти.

Я недовольно взглянула на нее и подошла к телефону.

— Доктор Виман слушает.

— Доброе утро, доктор Виман. Это Наоми. Сейчас с вами будет говорить мистер Брок.

«Ну надо же, до чего он сентиментален! — подумала я, ощущая знакомое волнение, охватывающее меня каждый раз, когда я слышала его имя. — Мы расстались с ним двадцать минут назад, и он уже звонит мне!»

— Соедините меня с ним, Наоми. Удачного вам рабочего дня!

— Хотелось бы надеяться, что он будет удачным, — вздохнула она. — Но пока этот день не предвещает ничего хорошего.

Не дав мне опомниться и спросить, что она имела в виду, Наоми уже переключила меня на Брока.

— Что, уже соскучился? — подшучивала надо мной Диана, пока я ждала.

— Наверное, — отвечала я с беззаботной улыбкой.

Я думала, как хорошо, что он позвонил, потому что я забыла его спросить, когда он будет дома. А затем раздался его голос.

— Линн!

Что-то случилось. Это стало ясно сразу — по интонации, с которой он произнес мое имя.

— Привет, Брэндон. Что случилось?

— Нам надо встретиться! Немедленно!

Его голос звучал угрожающе. Он выкрикивал слова как раньше, до занятий со мной.

— Через сорок минут ко мне придет пациент, но мы можем встретиться позже, во время обеда или…

— Я сказал — немедленно! — перебил меня он. — Выезжай сейчас же, я выйду к тебе навстречу.

— В чем дело, Брэндон? Что происходит?

Я уже разволновалась не на шутку.

— Этот вопрос не только оскорбляет меня, но и характеризует тебя не с лучшей стороны.

— Что…

Он положил трубку.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила Диана. — Вы побледнели.

Мне нечего было ей ответить. Я не знала, что могло заставить Брока так разговаривать со мной, приказывать мне, командовать…

— Доктор Виман! — не унималась Диана.

— Мне надо идти, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Замени меня, Диана.

— Хорошо, — ответила она. — Я позабочусь о…

Но я уже выскочила на улицу.


Я поймала такси и через десять минут была около дома Брэндона. Я поднялась по ступенькам, взяла дверной молоток, постучала. Он появился на пороге, чтобы впустить меня и проводить Наоми, которая как раз уходила. Похоже, они были не очень-то рады меня видеть.

— Итак, в чем дело? — спросила я, когда мы остались одни в доме. Он не поцеловал, не обнял меня, что было совсем на него не похоже.

— А вот в чем! — с отвращением сказал он, протягивая мне последний номер «Нью-Йорк пост».

Брендон держал газету на расстоянии вытянутой руки, как будто сама мысль о том, что я подойду к нему на шаг ближе, была ему противна. Неверной походкой я все-таки подошла к нему и взяла газету. Она была открыта на шестой странице, где обычно печатают сплетни. Этот раздел пользовался большой популярностью у читателей. Мне сразу же бросились в глаза наши имена — в заголовке статьи! — и в то же мгновение я поняла, почему Брэндон был так суров со мной. В статье черным по белому было написано, что он, Брэндон Брок, тайно брал у меня уроки, чтобы не позволить женщинам, занимающим ответственные посты в «Файнфудз», уйти в другие компании. Меня в статье называли «Линн Виман, бывшая знаменитость в области лингвистики», но это был пустяк по сравнению со всем остальным. Брэндона в статье описали как какого-то отвратительного типа, которому пришлось пересмотреть свои принципы, чтобы не потерять работу.

— Подумаешь, Брэндона Брока выставили полным идиотом! Тебе-то что до этого?! — выпалил он. — Подумаешь, пострадает репутация «Файнфудз» в решающий для компании момент — пустяки какие! Сотни других изданий подхватят эту историю, перескажут ее на разные лады и создадут мне негативный имидж — тебе-то какое дело! А труд моих пиарщиков, которые готовили рынок к появлению нового продукта? Он тоже пойдет насмарку — но тебя это не волнует! ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ВОЛНУЕТ!

Он остановился, отдышался, а затем заговорил снова. Его голос превратился в крик, рев, лицо покраснело, глаза налились кровью. Он снова стал тем самым Брэндоном Броком, с которым я познакомилась в теннисном клубе, — истеричным скандалистом, которого я собиралась перевоспитать на спор с подругами.

— Брэндон, я…

— Я НЕ ЗАКОНЧИЛ! Я хотел сказать, что для тебя, разумеется, никакого значения не имеют эти жалкие ублюдки. Главное, что имя Линн Виман снова появилось в прессе! Она убедила руководителя «Файнфудз» воспользоваться ее услугами, научила его говорить, как баба, и тем самым спасла его шкуру. Поприветствуем Линн Виман, которая снова стала медиа-дивой! — Он вскинул руки и зааплодировал.

Больше всего меня задело то, что он снова обратился к Языку мужчин. Но я знала, что он сделал это, чтобы досадить мне, потому что был вне себя от гнева.

— Послушай, Брэндон. — Я очень старалась говорить спокойно, хотя во рту у меня пересохло. — Я не имею никакого отношения к этой статье.

— Вешай лапшу на уши кому-нибудь другому!

— Но я говорю правду! Я дала слово не говорить о нашем соглашении, и я сдержала его. Ты даже сам не далее как вчера благодарил меня за это!

— Вот именно! Представь себе мое удивление, когда я купил газету сегодня утром. Представь себе мое негодование, когда я вспомнил, как вчера распинался о моем доверии к тебе. А ты молча слушала, улыбалась и скромно кивала, зная наверняка, что всего через несколько часов статья появится в газете! Я знаю, что ты хочешь восстановить свою карьеру, но не знал, на что ты можешь пойти ради этого.

Господи, как убедить его в том, что он несправедлив, что торопился с выводами!

— Брэндон, — проговорила я, изо всех сил стараясь не выходить из равновесия, — ты обвиняешь меня в том, чего я не делала.

Он презрительно расхохотался.

— Ну да, конечно! А кто же, по-твоему, это сделал? Никому, кроме тебя, это не выгодно. Да там все, кроме высказывания о «бывшей знаменитости», говорит в твою пользу!

У меня не укладывалось в голове, как мог мужчина, который только вчера клялся мне в любви, так быстро поменять свое мнение обо мне. Как он мог так легко причислить меня к злодеям? Я была оскорблена в лучших чувствах, но надо было взять себя в руки, постараться разубедить его, помириться с ним.

— Если бы мне так хотелось восстановить свою карьеру, я бы могла позвонить в «Нью-Йорк пост» несколько месяцев назад. Почему же, по-твоему, я ждала так долго?

— Откуда мне знать? Возможно, ты сочла, что лучше выдать меня, когда я завершу курс обучения. Ведь если бы статья появилась, когда я был твоим пациентом, я бы прекратил занятия преждевременно, и ты бы не получила нужного результата. А может быть, ты пишешь еще одну книгу, где я выступаю в качестве главного действующего лица, и, по договору с издателем, я должен был пройти программу до конца. Так или иначе, вы не сдержали слово и разрушили все, что было между нами, доктор Виман! Это было уже выше моих сил.

— А вы, мистер Брок, не допускаете мысли, что кто-то из «Файнфудз» мог разболтать о нас?

— Не пытайся свалить свою вину на других. В «Файнфудз» никто, кроме Наоми, не знал, что я хожу к тебе на занятия. А Наоми предана мне, как никто другой! — Он с укоризной посмотрел на меня, будто я, в отличие от Наоми, не оправдала его ожиданий. — Конечно, члены совета директоров тоже знали: ведь они-то меня и направили к тебе. Но они так поступили, потому что не хотели, чтобы меня сместили с должности руководителя компании. Я помогал им зарабатывать деньги и неплохо справлялся со своими обязанностями. Поэтому им совершенно ни к чему было строить против меня козни.

— Возможно, это сделал кто-то еще из «Файнфудз».

— Я ЖЕ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ ТЕБЕ! БОЛЬШЕ НИКТО В «ФАЙНФУДЗ» ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛ, ЧТО Я ХОДИЛ К ТЕБЕ НА ЗАНЯТИЯ!

— Я слышу, Брэндон. Не кричи.

— Ах, слышишь? Тогда послушай вот что: я любил тебя. Я доверял тебе. Я хотел провести с тобой остаток своих дней. А ты предала меня. Ты такая же, как все! А ведь твой бывший муж поступил с тобой точно так же, тебе бы следовало извлечь из этого урок… Впрочем, ты его извлекла. Теперь ты решила воспользоваться этим опытом.

— Как ни странно, я даже рада, что ты заговорил о Кипе. Да, он предал меня, и я говорила тебе, как мучительно я переживала его измену. Неужели ты думаешь, что после всего, что у нас с тобой было, я смогу причинить тебе такую боль? Неужели ты забыл, что я тоже тебя люблю, что я хотела выйти за тебя замуж? Стала бы я собственными руками разрушать свое счастье? Чего ради?

— Ради карьеры, — усмехнулся он. — Вчера вечером ты сама сказала мне, что любовь занимает не первое место в системе твоих ценностей, что для тебя карьера превыше всего.

— В начале моего знакомства с тобой так и было, но приоритеты меняются, Брэндон! Когда я полюбила тебя, ты стал для меня дороже всего на свете! Я хотела целиком сосредоточиться на карьере, потому что…

— Хотела? Или хочешь до сих пор? — оборвал меня Брэндон. — Теперь, когда ты рассказала газетчикам нашу историю, мне все стало ясно. Ты обучила меня по своей методике. Ты затащила меня в постель. Ты позволила мне увлечься тобой. А теперь, когда вся эта сентиментальная чушь осталась в прошлом, ты наконец можешь полностью посвятить себя карьере! А что может быть лучше для карьерного роста, чем внимание общественности?

— Заткнись! Да заткнись же ты наконец! — не выдержала я. — Слушай меня, и слушай внимательно. Я этого не делала и смогу это доказать.

— Можешь не торопиться, все уже доказано.

— Что ты имеешь в виду?

— Я велел Наоми позвонить в «Нью-Йорк пост» и узнать, откуда у них такая информация.