Ирка Федотова была полной Таниной противоположностью. Она не любила дисциплину и ко всему относилась критически. До перестройки Иркин папа работал ведущим инженером в проектном институте, а мама училась в аспирантуре и писала диссертацию. Иркины родители жили дружно и часто принимали у себя гостей, таких же жизнерадостных и энергичных людей. Когда приходили гости, Иркины родители варили глинтвейн, рассуждали о литературе, в основном об иностранной, о политике, о перестройке и рассказывали анекдоты. Они смотрели те же передачи по телевизору, но если родители Тани Виноградовой с испугом, то родители Ирки Федотовой смотрели телевизор с надеждой. С началом перестройки Иркин папа бросил работу в институте и ездил в Польшу и Турцию «челноком». Потом и Иркина мама плюнула на свою диссертацию и присоединилась к супругу. Сначала они торговали шмотками на рынке, а потом приобрели свой первый магазин на чековом аукционе.
Надо сказать, что уроки у Ирки тоже никогда не проверяли, хоть она и не была отличницей. Родители считали, что она достаточно разумна для того, чтобы самостоятельно заботиться о своем будущем. Ей просто как следует объяснили, какие перспективы открывает перед ней хорошая и плохая учеба. Правда, Ирка, в отличие от Тани, над учебниками не сидела. Она была хорошисткой. Видимо, с детства уже подсознательно понимала все про принцип Парето. Мол, двадцать процентов усилий дают восемьдесят процентов результата, а оставшиеся восемьдесят процентов усилий улучшают результат всего лишь на двадцать процентов. К стопроцентному результату Ирка никогда не стремилась, поэтому тратила на учебу именно двадцать процентов своих усилий. Остальное время она крутилась перед зеркалом и мечтала о прекрасном принце, который увезет ее в Америку.
И чего уж тут удивляться, что Танины родители дружбу с Иркой никогда не одобряли, называя саму Ирку пустоголовой вертихвосткой, а ее родителей беспринципными торгашами. Однако «квадратно правильная» Таня имела по любому поводу свое собственное мнение, с которого ее было не свернуть никаким бронепоездом. Таня любила бывать у Ирки и слушать «неправильные» разговоры Иркиных родителей. У Ирки дома было весело. И конечно, Таня набралась от Ирки всякой либеральной чепухи, которую так не выносили Танины папа с мамой. Ирка же научилась от Тани пунктуальности и даже стала убирать в своей комнате. Ведь ей, в свою очередь, очень нравилась идеальная чистота, которую Таня поддерживала у себя дома.
Очки от косоглазия Таня сняла только в старших классах, тогда же она перестала носить банты, однако прическе своей никогда не изменяла. Уж очень удобно. Заплела косички, завернула их в баранки – и вперед. Когда школьную форму отменили, Таня огорчилась, так как в результате перестройки семья жила туго, и при наличии школьной формы вопрос «Что надеть?» не стоял. Поэтому Таня упорно донашивала свои старые школьные платья и передники. Чего уж тут говорить про мальчиков. Про них Таня даже не думала. Не положено. Детям до восемнадцати лет запрещается.
После школы Таня поступила в Университет культуры, или, как его звали в городе, Кулек, на библиотечный факультет. Она всегда трепетно относилась к книгам и мечтала с ними работать. Ведь на библиотечной работе книги можно читать практически круглосуточно. Параллельно с учебой Таня подрабатывала в отделе кадров крупного домостроительного комбината, куда она устроилась совершенно случайно по объявлению о найме курьера. Таня пришла, с ней поговорили и взяли не курьером, а в кадры. Зарплаты Тане теперь на кое-какие вещи вполне хватало, на одежду и на пропитание. Даже родителям подкидывала кое-чего. Кооператив-то выплачивать надо, а на заводе, где работали Танины мать с отцом, платить практически перестали. Даже ходили слухи, что завод и вовсе закроют. После смерти бабушки Тане досталась комната в коммунальной квартире, и Таня теперь проживала самостоятельно в центре города. Отдельное проживание от родителей привело Таню к тому, что она сильно похудела и практически постоянно хотела есть. Конечно, готовить еду Таня умела. Еще как! Кашеварить мама ее научила с детства и с удовольствием в свое время полностью переложила эту обязанность на Танины плечи. Но одно дело готовить для семьи, а совсем другое – для себя лично. Готовить себе Таня не то чтобы ленилась, просто не любила лишний раз толкаться на коммунальной кухне, оккупированной соседями. Так, перехватывала что-нибудь в институтской столовой или по дороге с работы в пирожковой. Работа отнимала много времени от учебы, и в результате Таня перевелась на вечерний факультет. Таким образом, жизнь ее вошла в определенный ритм. Таня мчалась ни свет ни заря на работу, там трудилась в поте лица, а затем бежала на занятия. Ни думать о мальчиках, ни наряжаться времени у нее попросту не было.
Так бы все и продолжалось, если б не Лидия Андреевна, непосредственная Танина начальница. Она была довольна прилежностью и исполнительностью новой сотрудницы и всячески это свое удовольствие демонстрировала. И премии подкидывала, и ставила всем в пример. Сама Лидия Андреевна была женщиной, как говорится, без возраста и очень и очень эффектной. Она считала, что начальник отдела кадров должен всем своим видом демонстрировать благополучие и огромные плюсы работы на данном предприятии. Своих сотрудниц она также старалась привести к такому же безукоризненному внешнему виду. Больше всего Лидия Андреевна не любила, когда кто-то из ее подчиненных делал макияж, придя на работу. Вот уж тут провинившейся доставалось!
– Выходя из дома неубранной лахудрой, вы не просто оскорбляете окружающих, считая их мнение о вас совершенно не важным. Вы откровенно и нагло вычеркиваете из жизни тот отрезок времени, который потратили на дорогу к офису. Вы отметаете всех прекрасных принцев, которых вам в этот момент послала судьба. И в конце концов, вы попросту не уважаете своих сослуживцев, считая возможным заниматься рисованием глаз в их присутствии!
Таня обычно в таких случаях сидела тихо как мышка. Уж кто-кто, а Виноградова никогда на рабочем месте макияж не делала. Она его вообще никогда не делала, но в очередной раз досталось и ей.
– А Виноградова так и вовсе сводит на нет все те прекрасные дары, которые ей подкинула природа!
Таня виновато опустила голову. Она знала, что Лидия Андреевна женщина добрая и ругается для порядка.
– Чего молчишь, Виноградова? Тебе не стыдно?
– Чего? – удивилась Таня.
– Того! Посмотри на себя в зеркало. Тебе двадцать лет, а ты выглядишь как тетка! – Лидия Андреевна аж ногой притопнула. Она распахнула дверцу шкафа, в который сотрудницы отдела вешали верхнюю одежду. На внутренней стороне дверцы располагалось большое зеркало. – Посмотри, посмотри!
Таня послушно подошла к зеркалу и ничего особенного там не увидела. Виноградова как Виноградова. Темная юбка в складку, светлая блузка и теплая шерстяная кофта. Особой красоты, конечно, нет, но все чисто и аккуратно. Таня недоуменно пожала плечами и вопросительно посмотрела на Лидию Андреевну. Та тяжело вздохнула:
– Таня! Ты натуральная блондинка. Это такая редкость. Тебе надо показывать свои волосы, а не прятать их в пионерские баранки. Ты бы еще банты надела. И глаза! У тебя замечательные зеленые глаза, что тоже редкость. Не серые, не голубые, не бесцветные, а настоящие зеленые. Их тоже надо подчеркивать. Ты про такую вещь, как тушь для ресниц, слышала?
– Конечно слышала. Лидия Андреевна, но мне некогда. Я же работаю и учусь.
– В первую очередь, Танечка, ты живешь. А как ты живешь, если выглядишь как моль бесцветная? Или ты жить потом собираешься? Так вот я тебе скажу, что «потома» не будет. Есть только здесь и сейчас.
– Сейчас у меня сессия на носу, – с чувством сообщила Таня. Даже представила себя героем, погибающим на амбразуре.
– Ах, сессия! В Кульке! Ты мне зачем мозги полощешь? Ты ж вроде не на секретного физика учишься? Короче, Виноградова, вот тебе телефон моего мастера в парикмахерской, она из тебя человека сделает. Вот здесь я записала название туши для ресниц, которую тебе надо купить. Даю тебе неделю срока и два дня отгула, чтобы пришла на работу человеком. И не забудь свои пионерские шмотки сменить. Зарплата тебе позволяет. Купи себе костюм какой-нибудь или хотя бы джинсы для начала. Такая вот тебе от меня сессия. А не выполнишь задание, уволю. – Лидия Андреевна сунула Тане листок с телефоном и названием туши. – Я к шефу, – добавила она и вышла из отдела.
– Ну, Танька, ты попала. Она тебя в оборот взяла, – заметила Вера Александровна. Ее рабочий стол находился как раз напротив Таниного.
– Теперь не отцепится, – согласилась с ней Лера, подкрашивая губы. – И чего она в тебе такого нашла? Носится как с писаной торбой.
И Вера Александровна, и Лера работали в отделе кадров под началом Лидии Андреевны давно. Еще с доперестроечных времен. Была еще Оля, но она ушла в декрет. На ее место как раз и взяли Таню Виноградову.
– Лидия Андреевна видит в Тане саму себя, только в сто раз моложе. Вот и хочет привести подобие к идеалу, – сказала Вера Александровна. – Ну или хотя бы человека из нее сделать.
– Ага! Алмаз неограненный, Пигмалион и Галатея, – фыркнула Лера.
– Никакой я не алмаз, – проворчала Таня. – Мне до Лидии Андреевны как до неба. Ну где я теперь себе шмотки приличные куплю? – И тут она вспомнила про Ирку Федотову и магазин ее родителей.
– Лидия Андреевна права, Танюша, слушайся ее. Если, конечно, не хочешь остаться старой девой. – Вера Александровна тяжело вздохнула, взяла сигарету и вышла.
– Старая дева – это образ жизни! – возмутилась Лера. – От этого никакой прической не спастись. У тебя, Танька, старая дева вот где сидит. – Лера постучала пальцем по лбу.
– Ну, это ты преувеличиваешь, – обиделась Таня.
– Поживем – увидим!
В парикмахерской Таня Виноградова раньше не была никогда. Зачем? Если косицы чересчур отрастали, она подстригала их большими ножницами. Всего делов-то! В салоне красоты на улице Чайковского, куда направила ее Лидия Андреевна, Тане понравилось чрезвычайно. Хоть и в подвале, а красиво. Потолок выложен мелкой плиточкой, а в нем маленькие лампочки, как звезды на небе. И лестница стеклянная.
«Сколько же с меня в этой красоте денег сдерут?» – беспокойно думала Таня, следуя за администратором в зал, где ее ждала мастер Лидии Андреевны девушка Наташа. Та оказалась очень симпатичной, фигуристой и с эффектной прической, как у рок-звезд из телевизора. Она усадила Таню перед зеркалом и велела расплести баранки. Таня послушно принялась за дело. Когда все было закончено, она тряхнула головой и поглядела на себя в огромное зеркало. Из зеркала на нее смотрела жуткая жуть.
– М-да! – сказала девушка Наташа и задумалась.
– Лидия Андреевна сказала… – начала было Таня.
– Я знаю. – Наташа махнула рукой. – Я с ней разговаривала по телефону.
Она опять задумалась, разглядывая Таню. В зеркало посмотреть на Таню заглянула соседний мастер-парикмахер, чрезвычайно красивая яркая блондинка. Увидев Таню с распущенными волосами, она вдруг засмеялась заразительным хриплым смехом, ткнула Наташу в бок и сказала:
– Богатый материал! Давай, Наташка, не дрейфь. Тут надо чего-то кардинальное придумать. Может, срезать все к чертям? – Она опять захохотала и удалилась из Таниного поля зрения.
Таня испуганно посмотрела на Наташу.
– Ну срезать-то мы не будем, – наконец сказала Наташа. – Волосы у вас хорошие, не особо густые, но мягкие и приятные. Жалко резать.
Таня радостно закивала.
– Однако просто подстричь и оставить как есть нельзя. Во-первых, это уж очень обыденно, а во-вторых, Лидия Андреевна категорически запретила, говорит, вы их опять в косички заплетете. Поэтому будем создавать объем.
– А как? – поинтересовалась Таня. Против объема она ничего не имела.
– Химия.
– Ой!
– Не бойтесь. Вам пойдет. Будете как Барбра Стрейзанд.
Таня не на шутку испугалась. Она совершенно не помнила, какая прическа была у Барбры Стрейзанд, однако прекрасно помнила, что лицо у той далеко не самое красивое. И ей совсем не хотелось быть похожей на Барбру Стрейзанд.
– Может, не надо?
– Хорошо, тогда, как Ким Бэсинджер в «Девяти с половиной неделях».
Этого фильма Таня не смотрела, но твердо знала по словам Ирки Федотовой, что Ким Бэсинджер хорошенькая, и радостно согласилась.
Наташа начала крутить у Тани на голове смешные бигуди, потом Таня сидела, изучая красивые журналы с картинками, и пила кофе, который принесла ей администратор. Чувствовала она себя при этом просто прекрасно. Так бы и сидела дальше как барыня. Особенно ей понравились журналы. В них был совершенно другой, красивый мир. До этого момента Таня таких журналов никогда не видела. Вернее, видела обложки в киосках, да у Ирки Федотовой всегда куча таких была по комнате раскидана, но Таня ими никогда не интересовалась, ведь это не имело никакого отношения к учебе и ее работе.
Потом Наташа мыла Тане голову и ловко орудовала ножницами вокруг нее. Таня смотрела в зеркало и веселилась, глядя на мокрые завитушки своих волос. А вот когда Наташа высушила ей голову, Таня уже веселиться перестала. Волос оказалось много. Они лежали красивой гривой и, как Тане показалось, даже слегка побелели. В зеркале была другая девушка, и Таня никак не могла понять, нравится ей этот новый образ или нет. Наташа тревожно смотрела на Таню, ожидая ее реакции. Таня вертела головой, разглядывая себя, но никакого желания опять заплести волосы в косицы не обнаружила. Это показалось ей чем-то чуть ли не кощунственным.
"Женская сила" отзывы
Отзывы читателей о книге "Женская сила". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Женская сила" друзьям в соцсетях.