Флер представила себе, что было бы, если бы ее пригласили на свадьбу. Огромный сельский дом Каролины, прекрасно одетые, улыбающиеся гости, счастливые молодожены, радостное лицо Хлои. Флер внесла бы дисгармонию во все это, и одно ее присутствие испортило бы им торжество. Нет, конечно, они не могли известить Флер о свадьбе сестры, как, впрочем, не могли и сообщить никому о ее существовании.

— Придет день, — тихо сказала Флер, глядя на фотографию, — когда я все-таки доберусь до тебя. И тогда мы поквитаемся.


Незадолго до Рождества Пирс сказал Хлое, что снова должен отлучиться.

— Прости, дорогая, это всего на несколько дней.

Мне нужно срочно обсудить с одним продюсером в Лос-Анджелесе идею, которая недавно появилась у меня.

Отличная идея, признаюсь, но я не хочу об этом говорить, пока не вернусь. Ты же знаешь, как я суеверен.

Хлоя рассердилась на него. Вторая беременность протекала очень тяжело, а его постоянные отъезды угнетали ее. Мысль о том, что она проведет Рождество в одиночестве, приводила се в ярость. Хлоя, с трудом сохраняя спокойствие, упаковала веши Пирса, проводила его в аэропорт и вернулась домой. Томясь от одиночества, она решила навестить мать Пирса в доме для престарелых. Она уже давно собиралась это сделать, но времени совершенно не было.

Хлоя позвонила няне Розмари и, убедившись, что с Пандорой все в порядке, соединилась с домом для престарелых и выяснила, что Флавия может принять ее.

Потом она отправилась в Сассекс, пообещав няне вернуться к ужину.

Хлое очень нравилась Флавия, и ей хотелось навещать ее почаще, но Пирс был не слишком заботливым сыном и всегда под благовидным предлогом отказывался от поездки. Правда, когда им все же удавалось вырваться к ней, он проявлял знаки внимания, обращался с матерью нежно и часами болтал с ней. Иногда Хлоя чувствовала себя несколько неловко, присутствуя при столь доверительной беседе.

Она несколько раз порывалась отправиться к Флавии без Пирса, но тот почему-то просил ее не делать этого. При этом Хлоя ощущала в нем какую-то странную враждебность.

— Она очень хрупкая женщина, — говорил Пирс. — Не стоит беспокоить ее. Излишние эмоции не пойдут ей на пользу. С ней следует вести себя деликатно.

— Ты не прав, — возражала Хлоя. — Ведь сразу видно, что ей хочется поболтать с кем-нибудь. Пожалуйста, Пирс, отпусти меня!

— Нет, — отвечал Пирс, — врач постоянно напоминает мне, что ее лучше не беспокоить.

Хлоя не верила ему, смутно подозревая, что муж скрывает от нее истинную причину, по которой не хочет ее встречи с Флавией. Но теперь она решила ослушаться мужа. Ведь он так часто стал уезжать из дому и к тому же наотрез отказывался брать ее с собой. А Флавия очень обрадуется ей. Хлоя чувствовала, что ей не хватает нормального общения.

Когда Хлоя вошла, Флавия сидела в кресле возле кровати и грустно смотрела в окно. Несмотря на возраст, она все еще была привлекательна — густые седые волосы, большие серые, как у Пирса, глаза и горделивая осанка. На ее шее поблескивала золотая цепочка, а на пальцах — красивые кольца прекрасной работы. Еще во время их первой встречи Флавия сказала Хлое, что до сих пор следит за собой, хотя с каждым днем это становится все труднее. «Возможно, что я уже старая развалина, но пытаюсь делать вид, что это не так».

— Флавия! — радостно воскликнула Хлоя. — Добрый день!

Флавия обернулась и долго молча смотрела на нее, словно все еще погруженная в свои мысли. Затем она просияла:

— Хлоя, дорогая моя, как мило, что ты не забыла меня. Очень рада тебя видеть. О, какие чудесные цветы!

Это мои любимые! Моя комната будет благоухать. А где же твой муж?

— Он полетел в Лос-Анджелес.

— Вот и хорошо, — почему-то обрадовалась Флавия. — Значит, мы приятно побеседуем. Мужчины всегда говорят о каких-то дурацких вещах.

— Я привезла вам фотографии Пандоры, — сказала Хлоя, целуя Флавию. — Я могла бы и ее привезти к вам, но для псе это пока слишком утомительно. Кроме того, у меня есть для вас весьма приятные новости.

— Какие, дорогая?

— Я снова беременна, — сказала Хлоя, покраснев.

— О, милая моя, как я рада! Это действительно приятная новость, — ответила та. — Я так волнуюсь, честно говоря, я счастлива, что Пирс женился на тебе. Ему давно уже хотелось иметь настоящую семью. И просто прекрасно, что вы решили завести еще одного ребенка. Это заставит его хоть немного повзрослеть.

Хлою удивила откровенность любящей матери.

— По-моему, — заметила она, — он уже повзрослел.

— О, дорогая, он все еще мальчик! У него никогда не было чувства ответственности. Он всегда стремился быть в центре внимания, конечно, это и моя вина. Я испортила его еще в детстве. А потом жизнь испортила его. Пирса портили все, кроме Джунивер. Она никогда не потакала его слабостям и не поддавалась ему. Но чем это кончилось… — заключила Флавия с грустью.

— А я думала…

— О, дорогая, не стоит тратить время на разговоры о посторонних людях, — прервала ее Флавия. — Я знаю, ты приехала на очень короткое время. Сейчас попрошу, чтобы нам принесли чай, а заодно и вазу для этих чудесных цветов. А потом ты покажешь мне фотографии, хорошо? Когда же ты родишь?

— В мае.

— Прекрасно, летом это гораздо легче, чем зимой.

К тому же очень надеюсь, что малыш появится на свет не во время премьеры. Тебе было очень нелегко, дорогая, но я рада, что Пирс нашел время повидать тебя перед вечеринкой.

— Да.., конечно, — удивленно сказала Хлоя. Бедная старушка, подумала она, все перепутала. В ее возрасте и не такое возможно.

— А как ты относишься к этому? Все эти творческие люди…

— О, сейчас уже мне намного легче. — Хлоя пристально посмотрела на Флавию. — Я и не думала, что вы вес так, хорошо понимаете. :

— Конечно, понимаю. Для тебя это был настоящий кошмар. Он даже ко мне не всегда почтительно относился. Я часто бывала на премьерах Пирса и всегда чувствовала, что обо мне все забыли. — Она сочувственно похлопала Хлою по руке. — Но по-моему, у тебя все хорошо. Ты справляешься с ним. Ведь ты гораздо моложе, чем он. Сколько тебе сейчас? Двадцать один? В этом возрасте все воспринимается проще. Когда я родит Пирса, мне было двадцать лет. А замуж я вышла в девятнадцать. Муж был гораздо старше меня.

— Да, — сказала Хлоя, — я знаю. Пирс рассказывал мне.

— Боюсь, что не так уж много, — сухо заметила Флавия. — Пирс всегда старался забыть о неприятном.

Я вышла замуж за настоящего хама, дорогая. Нет, нет, он, конечно, не бил меня и всегда обеспечивал нас всем необходимым, но при этом грубил и почти не бывал дома. Пирс, в сущности, не видел отца. Поэтому мы с Пирсом были очень близки, понимаешь? Когда он был маленьким, я считала его центром вселенной.

— Понимаю.

В палату вошла сестра с подносом и вазой для цветов.

— Пожалуйста, налей чай и расскажи мне о Пандоре. Она уже говорит что-нибудь?

— Вообще-то… — начала Хлоя и затем рассказала Флавии о дочке, о ее первых словах, шагах, привычках, капризах, слезах и улыбках. Флавия слушала молча.

Когда стемнело, Хлоя заметила, что старушка устала и подремывает в своем кресле.

— О, Флавия, простите меня, я утомила вас своей. болтовней, — сказала она. — Мне уже, пора домой.

Может, позвать сестру?

— Не надо, дорогая, я чувствую себя превосходно.

Я так устала сидеть в этом ненавистном кресле. Не выпьешь ли еще чаю? Тебе ведь долго ехать. И вот что еще. Я хочу посоветоваться с тобой. Дай мне, пожалуйста, мою сумку, дорогая. На днях я получила письмо от одного журналиста.., кажется… Магнус Филипс. Он хочет приехать ко мне поговорить.

— Что ему нужно от вас? — удивилась Хлоя. Она знала, что Пирс уважает Магнуса, хотя сама почему-то не доверяла ему. Отношения Пирса с Магнусом почему-то тревожили ее.

— Он собирает материал для книги о Пирсе и хочет побеседовать со мной о нем. Вот, посмотри.

Хлоя пробежала глазами письмо, вежливое и деликатное. Почему Пирс предложил именно ему написать эту книгу? В своей последней книге Магнус бестактно писал о личной жизни политиков, об их сексуальных извращениях и профессиональных тайнах. Филипс взял интервью почти у всех известных государственных деятелей и разгласил подробности их частной жизни. При этом он утверждал, что все это — чистая правда. Но кто может его проверить?

— На вашем месте, — осторожно сказала Хлоя, — я бы сообщила об этом Пирсу и посоветовалась с ним.

Следует убедиться в том, что он не возражает. Вообще-то Филипс — приятный человек. Он был у нас на свадьбе, и, кажется, Пирс доверяет ему. Но я ничего не знаю об этой книге и о том, что он хочет написать. Мало ли чего можно ожидать от него. :

— Да, дорогая, ты права. Я непременно это сделаю.

Умница! Я никогда не сомневалась, что ты дашь мне хороший совет. Скажи, как ты относишься к тому, что Пирс так часто уезжает от тебя? — спросила она.

— Даже не знаю, — осторожно начала Хлоя. — Конечно, мне не очень нравится, когда он оставляет меня. Я скучаю по нему, а когда он возвращается домой, радуюсь.

— А куда он уехал сейчас? В Голливуд? Конечно, в наши дни это не кажется далеким путешествием. Помню, когда он в первый раз собрался туда, я и слышать об этом не хотела. Мне тогда представлялось, что это на другом конце света.

— Это было, когда он снимался в фильме «Городские кузины»?

— Нет, дорогая, задолго до этого. Неужели он не рассказывал тебе?

— Нет, — сказала Хлоя, задумавшись, — не рассказывал.

В этот момент она вспомнила их первую встречу в ресторане «Ритц». Она спросила тогда Пирса, был ли он в Голливуде, и ом твердо ответил: «Нет, что ты. Это же профессиональное самоубийство». Почему же он солгал ей по такому пустячному поводу?

— Он всегда неохотно рассказывает об этом, — продолжала Флавия, заметив ее смущение. — Это была неудачная поездка. К тому же тогда он тяжело переживал свой разрыв с Джунивер. Пирс не хотел, чтобы люди знали об этом. Но только не вздумай проболтаться. Глупый мальчик! Я же сказала тебе, что испортила его еще в детстве. А сейчас, дорогая, иди. Уже поздно. Обними за меня Пандору и поцелуй ее. Будь осторожна. Спасибо, что навестила старуху. Это был замечательный день для меня.


Хлоя ехала домой очень медленно, чувствуя себя усталой. Сообщение о том, что Пирс бывал в Голливуде, почему-то расстроило ее. Конечно, это сущий пустяк, но почему же он скрывает от нее некоторые стороны своей жизни?

Глава 19

1968

Флер впервые увидела Пирса Виндзора, когда собиралась спать и включила телевизор, чтобы послушать новости. Ее агентство раскошелилось на цветной телевизор, чтобы она могла смотреть коммерческую рекламу — как свою, так и конкурирующих фирм. Флер, опешив от неожиданности, долго глядела на его красивое холеное лицо, большие глаза, патрицианский нос и великолепно сшитый костюм. На его плечи был небрежно наброшен дорогой плащ, а в руках он держал кожаный саквояж. Флер не могла не признать, что выглядел он великолепно.

Пирс только что прибыл в аэропорт имени Кеннеди и давал интервью журналистам. Хорошо поставленным голосом он говорил о том, что очень рад снова побывать в Нью-Йорке, где собирается поставить свою «Леди».

— Долго ли вы пробудете здесь, мистер Виндзор, и собираетесь ли посмотреть свой спектакль? — спросил один из репортеров.

— Около трех недель, — ответил о", — и, конечно, постараюсь попасть па свой спектакль. Если первоклассные актрисы и танцовщицы пожелают сыграть в моем мюзикле, пожалуйста, свяжитесь со мной, — обратился он к телезрителям.

— А где вас найти, мистер Виндзор?

— В театре, в «Уорвике», где будет ставиться мой спектакль.

— Неужели вы не могли взять с собой Табиту Левин, которая играла Леди в Англии?

— Не мог. — ответил Пирс, выразив надежду на то, что ему удастся найти здесь хорошую актрису на эту роль.

Флер выключила телевизор. Какая чушь, подумала она. У него мания величия. Мысль о том, что она имеет к Пирсу отдаленно родственные отношения, претила Флер. Утешало ее лишь то, что она никогда не встретится с ним. Слава Богу!


— Флер, можно войти?

На пороге стояла Мэри Стейнберг, прижимая к груди маленького ребенка. Она казалась усталой и истощенной.

— Конечно. Кофе?

— Да, с удовольствием. Я все равно не усну сегодня ночью. Это какой-то кошмар. Ну да ладно. Вот письмо для тебя. Я взяла утром почту и случайно захватила его вместе с нашими. Извини, пожалуйста.

— Спасибо, — сказала Флер, открывая конверт. — Я… — Она замолчала, пробежав глазами письмо, и почувствовала, что сердце бешено колотится в груди.


"Голдуотер-Кеньон, Лос-Анджелес Апрель 1968 года


Дорогая Флер!

Хорошие новости! На следующей неделе я прилетаю в Нью-Йорк на пару дней. Надеюсь, что наконец-то мы сможем встретиться с вами. Может, пообедаем где-нибудь? Я прилечу в понедельник и остановлюсь в гостинице «Пьер».