— Чепуха! Он в любом случае написал бы ее. Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Мне нужно срочно вернуться домой. Боюсь, Камео подохнет с голоду.

— Боже мой! — воскликнул Джо. — Лошадь всегда была для тебя важнее, чем я. Вот в чем главная проблема наших отношений! Не Магнус Филипс, а твои лошади.

— Ты несправедлив ко мне, Джо. Ведь тебе не хотелось жить в сельской местности.

— А тебе — в Лондоне.

— Это другое дело.

— Почему?

— Потому что за городом красиво и спокойно, а в Лондоне — мрачно, шумно и противно.

Они подошли к ее машине. Джо вдруг повернул Каролину к себе и поправил ее волосы.

— Знаешь, ты все еще прекрасна. Ты красивее дочерей.

— О, Джо, перестань, это не так.

— Для меня это так, хотя я люблю твоих дочерей.

— А кого из них ты любишь больше?

— Обеих, но по-разному.

— Боже, по своей глупости я никогда об этом не думала. А ведь Хлоя долго жила у тебя, а с Флер ты снимал один номер в Лос-Анджелесе. Ты очень опасный человек, Джо!

— Да, а ты в это время ждала меня.

— Но потом я променяла тебя на… Господи, какая же я сука! — мрачно сказала она.

— Признаюсь, меня тянет к таким сукам.

Каролина прижалась к нему.

— Джо, мы так никогда не расстанемся. Я не могу оставить тебя сейчас. Давай вернемся к тебе.

— А как же твоя лошадь?

— Ничего, Джек сам управится с ней.

— Это похоже на любовь!

— Ты прав, у меня есть одно условие.

— Какое?

— Завтра утром мы вместе отправимся в магазин и купим тебе плащ и несколько рубашек. А сейчас мы зайдем в «Хилз» и купим простыни. Я не могу спать на рваных.

— А кто сказал, что мы будем спать? — улыбнулся Джо.


В тот вечер Хлоя пригласила Флер и Рубена поужинать в свой лондонский дом на площади Монпелье.

Утром они вылетали в Нью-Йорк.


Поздно вечером Хлое позвонила горничная.

— Вам звонил Магнус Филипс.

— Боже! Ну почему он не может оставить нас в покое? Мерзавец!

— Он хотел поговорить с мисс Фитцпатрик и оставил мне свой телефон.

— Он мне не нужен, — сказала Флер.


Рано утром они отправились в аэропорт. Хлоя провожала их со смешанным чувством сожаления и радости, ибо очень устала от Флер и все еще относилась к ней настороженно. Она не могла забыть, что Флер помогала Магнусу и соблазнила ее мужа. Вместе с тем ей нравились честность, сила и смелость сестры, и Хлоя поняла, что Флер можно доверять.

Хлое очень понравился Рубен, и она знала, что ей будет не хватать его. Кроме того, этот тихий, спокойный, немногословный и надежный человек понимал ее с полуслова.


Вернувшись домой, она зашла к детям, а потом поднялась в свою комнату и стала обдумывать сложившуюся ситуацию. Проблем было слишком много. Болезнь и смерть мужа, книга Магнуса, отношения с Людовиком. Завтра утром ей предстояло встретиться с Прендергастом. Что он ей скажет? Теперь Хлоя почти не сомневалась, что Пирс оставил огромные долги. Да, ее финансовое положение может оказаться самой серьезной проблемой.


Флер тоже вспоминала Хлою. Ей казалось невероятным, что она наконец-то встретилась с сестрой и совершенно изменила отношение к ней. Ей импонировали простота, открытость и непосредственность Хлои. Хлоя понравилась и Рубену, как, впрочем, и он ей. Интересно, подумала Флер, ведь Рубен ничем не лучше того парня, с которым встречается Хлоя. К тому же тот — известный адвокат и безумно любит ее. Как странно устроена жизнь!

Ну что ж, она возвращается домой, к своей любимой работе и невыносимо тоскливой жизни. Только сейчас Флер вспомнила о Магнусе. А ведь именно из-за него она бросила все и прилетела в Лондон. Все же следовало повидаться с ним. Только он мог открыть ей тайну ее отца. Нет, надо поскорее забыть его. Все равно из этого ничего не получится.


А Магнус лежал в доме своего друга в Брайтоне и думал о Флер. Она не выходила у него из головы с тех пор, как он увидел ее по телевизору на похоронах Пирса.

Теперь Магнус понял, что не может жить без нее. Господи, и как это его угораздило так неожиданно влюбиться!

Его все больше удручала мысль о скором замужестве Флер. Магнус понимал, что не имеет на нее никаких прав, да и вообще ей не подходит. Все, что ему оставалось, это побыстрее забыть ее. Конечно, это невероятно трудно, но другого выхода нет. Надо выбросить Флер из головы ради ее же блага. Да, ради нее он готов был пожертвовать всем.

Эта мысль позабавила Магнуса, ибо он никогда не замечал в себе склонности к альтруизму, здоровый эгоизм был источником его жизненной энергии. «Ну что ж, любовь преобразила меня», — подумал он, засыпая.

Глава 40

Август — октябрь, 1972

— Так что же нам делать? — спросил Ричард Боуман, взглянув на Магнуса.

Тот пожал плечами:

— Мы можем опубликовать ее, если хочешь, но это не слишком красиво будет воспринято как клевета на покойника.

— В том-то и проблема. Но с другой стороны…

— Понял, — прервал его Магнус. — Да, это ужасно.

Молодая вдова, маленькие дети…

— Магнус, если бы я не знал тебя, то принял бы твои слова за чистую монету.

— Я не лукавлю. Нас не поймут, Ричард, и даже обвинят в том, что книга подтолкнула его к самоубийству. А самое главное, нам не удастся распродать тираж.

— Ты совершенно прав. Мы потеряем на этом кучу денег.

— Думаю, нам лучше выждать хотя бы шесть месяцев, а потом быстро напечатать ее и выбросить на рынок. Тогда это будет выглядеть совсем по-другому.

— Верно, — согласился Ричард. — Так и сделаем. Я соберу журналистов и сообщу им, что мы отказались от издания по соображениям коммерческой безопасности.

— Вот и хорошо. А я тем временем отдохну.


— Так что же нам делать? — обратилась Хлоя с тем же вопросом к Джиму Прендергасту.

— Боюсь, вам придется продать оба дома и лошадей. Кстати, ваш муж уже продал все свои акции на ипподроме.

— Неужели все так плохо?

— Да, Хлоя. Мне жаль. Я думал, он объяснил вам ситуацию.

— Нет, он ничего не говорил мне. Куда же все это делось, Джим?

— Он был весьма экстравагантным человеком, Хлоя, жил не по средствам и брал у Питера, чтобы заплатить Полу. Пирс отличался расточительностью. Ваши дома уже дважды заложены. Он потратил кучу денег на свои безумные проекты, например" на пьесу «Королевство».

Кроме того, он вложил огромную сумму в постановку фильма «Сон в летнюю ночь».

— Да, но этот фильм принес немалый доход.

— Не совсем так, Хлоя. Фильм получил три «Оскара», но не стал кассовым. А содержание двух огромных домов и постоянные приемы требовали бешеных денег.

Странно, что вы не понимали этого.

— Вы правы.

— Боюсь, Пирс переоценил свои силы и возможности. Ему казалось, что так будет всегда: успех, слава, деньги. А все получилось наоборот. Он оставил немыслимое количество неоплаченных счетов. Помимо всего прочего, Пирс был необычайно щедр. Огромные суммы ушли на какие-то благотворительные цели…

— Я знаю, — тихо сказала Хлоя.


— Что же нам делать? — озабоченно спросил Людовик, желая хоть как-то приободрить Хлою. — Пожалуй, ты должна позволить мне заняться твоими финансовыми проблемами. Я, конечно, понимаю, что все очень плохо, но попытаюсь кое-что сделать. Я не могу сохранить твой дом в Стебингсе и конюшни, но готов купить тебе небольшой дом в Лондоне. Это будет наш дом, Хлоя. Кроме того, следует изыскать средства, чтобы оплачивать школу. Дорогая, тебе необходимо успокоиться. Доверься мне. Все образуется. Ты ни в чем не виновата. Не казни себя. Надо жить, потому что…

— Людовик, ты не понимаешь. Твои усилия заставят меня страдать еще больше. Я не могу избавиться от чувства вины перед ним. Все, что связано с Пирсом, касается и меня. И с каждым днем ощущение вины нарастает. Прости!

— Что же нам делать? — спросила Каролина, встревоженно глядя на Джо. — По-моему, он был близок к банкротству. Теперь все пойдет с молотка — два дома, машины, лошади. Боже мой, этот человек…

— — Не надо, Каролина. Этим не поможешь.

— Знаю, но не могу… Как это он оставил дела в таком беспорядке? А сколько долгов! Бедная Хлоя. Как она будет жить? Хорошо, что хоть книга не выходит.

— Да, слава Богу. Каролина, а ты поможешь ей деньгами?

— Конечно. Я уже предложила купить ей дом и сделать взнос в трастовый фонд, чтобы обеспечить образование детей. Правда, Хлоя отказывается от моей помощи и утверждает, что сама справится со всеми проблемами. Она плохо выглядит, Джо, и во всем обвиняет себя.

— А что Людовик?

— Он тоже предлагал ей помощь, но Хлоя не приняла ее. Не понимаю, почему она не хочет выйти за него замуж.

— Каролина, она не уверена в себе и боится сделать еще одну ошибку. Ведь Пирс умер всего неделю назад.

— Да, но их отношения уже давно нельзя было назвать браком.

— Но она думает иначе.


После этого разговора Джо поехал к Хлое.

— Никогда не думала, Джо, что мне будет еще хуже, чем в день смерти Пирса. Не знаю, что и делать. Даже жить не хочется.

— Дорогая, так нельзя. Тебе следует смириться и перестать себя терзать. Ты долго боролась за него, хранила ему верность…

— Нет, Джо, я не была верна Пирсу и призналась ему в этом. Я постоянно упрекала его в неверности, а сама предала его. Не успокаивай меня, Джо, это я убила его. Мне кажется, будто я сама подмешала ему в виски снотворное и заставила выпить.

Джо оставил надежду успокоить ее.


В сентябре положение Хлои стало еще более отчаянным. Появились первые желающие купить дома в Лондоне и в Стебингсе. За лондонский дом предложили не очень высокую цену, но агент по недвижимости советовал согласиться. Людовик и Каролина, напротив, уговаривали Хлою не спешить, но Хлоя так устала, что готова была на все.

Задом в Стебингсе Хлое предложили гораздо больше, но у нее возникла идея, которую следовало с кем-то обсудить. Она не сомневалась, что Людовик, Джим Прендергаст и даже мать не поддержат ее. Поразмыслив, она решила позвонить Флер.

Та пришла в восторг от идеи Хлои.

— Это прекрасно. Смелее, ничего не бойся.

Хлоя заметила, что на ней лежит ответственность за семью, но Флер ответила:

— Бери пример с меня. Недавно я открыла собственную фирму, и дела идут отлично. Я взяла кредит в банке, подыскала сотрудников, нашла офис. Я начала с нуля. У меня нет ни родных, ни близких…

Терпеливо выслушав сестру, Хлоя поняла, что, кроме нее самой, никто ничего не решит. Она положила трубку и почувствовала глухую тоску.

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял посыльный с букетом белых роз.

— Боже! — воскликнула она, вынув карточку: «Дорогой Хлое с любовью от Людовика».

Хлоя горько расплакалась. «Черт возьми, — подумала она, — провались пропадом эта куртуазность».

И тут Хлоя увидела на столе большой конверт с калифорнийской маркой и обратным адресом: Мишель Звери, Волантарио-стрит, Санта-Барбара, Калифорния.

Она удивилась, что письмо адресовано не Пирсу, а ей.

Не может быть! Это какая-то ошибка.

Хлоя открыла письмо и начала читать его. На ее глаза навернулись слезы. Она оделась и пошла прогуляться. Вернувшись домой, достала из холодильника бутылку шампанского, налила себе бокал и выпила. Ей казалось, будто она вышла на солнце после долгого пребывания в темном подвале.


"Дорогая леди Виндзор,

Мне очень трудно писать, к тому же я не слишком хорошо излагаю мысли на бумаге, но думаю, вам следует знать то, что известно мне. Простите, если повторю уже известные вам события.

Я давно собиралась написать вам, но сомневалась, нужно ли это. Не уверена, что вы слышали когда-нибудь обо мне и Джерарде. Пирс сказал, что сообщит вам о нас в нужное время. Полагаю, время уже настало.

Джерард и Пирс подружились еще в 50-е годы, познакомившись на вечеринке. Джерард тогда руководил танцевальной студией в Санта-Монике. Пирс часто приходил к нам, и собиралась веселая компания. У нас тогда было очень много друзей.

А потом случилось несчастье. Не стану вдаваться в подробности, но сообщу следующее. Они гуляли по дамбе, и какая-то девушка у них на глазах упала вниз. Джерард пытался спасти ее, но свалился и сломал позвоночник. Пирс отвез его в больницу, где Джерард провел несколько долгих и мучительных месяцев. Нам сказали, что он уже никогда не сможет передвигаться.

Наше положение было ужасным. Деньги быстро кончились, а близкие друзья сразу отдалились. С тех пор Пирс заботился о нас и постоянно помогал деньгами.

Он купил нам небольшой домик, оплачивал услуги медсестры, лекарства, счета и питание. Иногда он навещал нас, постоянно писал, звонил и делал все возможное, чтобы Джерарду не казалось, будто его все забыли и бросили на произвол судьбы.