– Дорогая моя, это решать ей с Господом Богом. Закрывая за ним дверь, Келли озабоченно покусывала губу. – Ей с Господом Богом… Ну нет, доктор. В этой быстротечной жизни есть вещи, слишком важные, чтобы доверять их Богу.

Вечером она добавила в горячее молоко Крис средство от беременности, которое дал ей Гаррисон во время их любовной связи. С Эвелин Харди он этим пренебрег, что дорого ему обошлось.

Во вторник Крис достаточно окрепла для того, чтобы встать с постели. Ее укутали в одеяла и усадили на открытой террасе над парадным входом. Ярко светило солнце, однако с реки дул холодный ноябрьский ветер. Отечность на щеке у Крис немного спала, и фиолетовая багровость уменьшилась. Однако в ее умственном и душевном состоянии Келли не заметила никаких улучшений. С другой стороны, и прогрессирующей кататонии, чего опасался доктор Франц, тоже не наблюдалось. Крис сама ела, самостоятельно пользовалась туалетом и ванной, однозначно отвечала на простейшие вопросы.

– Ты хочешь есть, Крис?

– Нет.

– Ты устала?

– Нет.

– Тебе страшно, Крис?

Молчание. Крепко сжатые губы. Усилившееся ощущение пустоты.

– Крис, Хэм здесь. Ты хочешь его видеть?

Впервые с того момента, как шериф с помощниками привели Крис домой, она выказала признаки желания пробить броню, которой окружила себя. Голова ее резко поднялась, губы беззвучно задвигались.

– Она пытается что-то сказать, – прошептала Джейн Хатауэй. – Не могу понять что…

Келли пристально следила за губами девушки. Повторяла их движения.

– Хэ… Харм… Нет, не то. – Внезапно ее осенило. – Хэм! Она пытается произнести «Хэм»! Ну же, Крис, давай! Скажи еще раз «Хэм»!

Крис кивнула. Сглотнула слюну, с трудом выдавила из себя:

– Хэм… Хэм… Хэм…

Келли громко рассмеялась. Обняла девушку.

– Умница! Джейн, приведите мистера Найта. Скажите, что мисс Мейджорс хочет его видеть.

Хэм сидел в гостиной наедине с Натом, живым шестилетним доказательством его преступления. С каждым годом мальчик становился все больше похож на Хэма – вместе с этим росло и сознание вины. Теперь к ней добавились три убийства.

Он приговорен, и долина реки Гудзон – его тюрьма. Освободиться он сможет, только если покинет Найтсвилл, уедет на край света из этих мест, где все служит напоминанием, как черные траурные повязки на рукавах скорбящих.

– Хэм, а что все-таки произошло с Крис? – повторял и повторял Нат, словно заезженная пластинка.

– Она сильно ушиблась. Упала, наверное. Я сам не видел, меня там не было.

Хэм подошел к окну, распахнул его, глотнул свежего воздуха. Наедине с Натом у него неизменно возникало ощущение удушья.

– Но ты же повез ее на танцы. Я слышал, как мама с папой говорили, что какие-то парни ее побили.

Хэм рукавом вытер пот с лица.

– Да, правда, я и забыл. Крис бегала по пляжу с этими ребятами. Ну знаешь, как мы иногда играем втроем, ты, я и Крис. Она упала и ушиблась.

Мальчик подошел к нему, взял за руку.

– Она стала какая-то странная, Крис. Как будто спит с открытыми глазами. Я с ней говорю, а она не слышит.

Хэм внутренне содрогнулся. Господи! И это тоже его вина! Она флиртовала с Джейком Спенсером только для того, чтобы вызвать в нем ревность. Так сказала Келли. Ведьма Келли… Но нет, он не должен перекладывать вину на нее. Пять лет Крис бескорыстно любила его. Вина его не в том, что он не ответил на ее любовь, как положено мужчине. Он виновен в том, что не сказал ей правду. Он слишком часто отворачивался от девушки.

Хэм положил руку на плечо Нату.

– С Крис все будет в порядке, вот увидишь. Не беспокойся, Нат.

С неловкостью, так похожей на его собственную, мальчик потерся о Хэма, как собачонка в поисках ласки.

– Я счастлив, что ты мой брат, Хэм. Я люблю тебя.

У Хэма что-то сжалось в горле. Не сразу удалось ответить. Поглаживая плечо Ната, он ждал, пока пройдет спазм.

– Я тоже этому рад.

Джейн Хатауэй молча стояла в дверях, наблюдая за ними. Всегда, когда она видела их вместе, у нее возникало странное и необыкновенно сильное ощущение, которое она не могла определить.

Хэм почувствовал ее присутствие и повернул голову. Она смущенно кивнула.

– Доброе утро, мистер Найт. Миссис Мейджорс сказала, что, если хотите, можете, подняться к мисс Крис.

– Спасибо, мэм. Иду.

Он наклонился к мальчику, положил руки ему на плечи.

– Натаниэль… ты знаешь, ведь твоего дедушку звали так же. Он бы тебя очень любил, если бы дожил.

– Дедушка?! – рассмеялся Нат. – Я знаю, что моего отца звали Натаниэль. Хэм, он был и твоим отцом. А дедушку звали Сайрус. Вот подожди, я расскажу Келли и Крис. Крис засмеется и сразу поправится.

Хэм онемел. В первый раз за все время он так оговорился. Дурной знак. Еще одно доказательство того, что пришло время исчезнуть отсюда. Он со страхом взглянул в направлении двери. Не услышала ли случайно гувернантка? Однако Джейн Хатауэй уже вышла из комнаты.

Хэм наклонился к мальчику.

– Пожалуйста, Нат, никому об этом не говори. Они и так меня считают дурачком. Представляешь себе, что это такое – взрослый человек забыл имя своего отца. – Он рассмеялся деланным смехом. Нат присоединился к нему.

– Ладно, Хэм, обещаю, что никому не скажу.

– Вот и молодец. – Хэм взъерошил ему волосы. – Ладно, я пошел наверх, к Крис.

– А потом поиграешь со мной?

– Очень жаль, Нат, – ответил он с искренней печалью, – нет времени. Видишь ли, мне нужно попасть на трехчасовой поезд из Найтсвилла.

– А куда ты едешь?

– По делам. Как твой отчим. Он ведь все время ездит по делам, правда?

– Точно. Как бы мне хотелось поехать с тобой!

– Мне бы тоже этого хотелось, Нат. Очень хотелось… Ну, прощай, сынок.

Он вышел из комнаты и поднялся по лестнице.

Келли встретила его в холле, у дверей спальни Крис.

– Как она?

– По-моему, немного получше. Она произнесла твое имя.

– Ты говоришь так, будто она ребенок.

– Она именно так себя ведет. До сих пор произносила только два слова – «да» и «нет».

Хэм встревожился:

– Мне казалось, что за это время шок должен пройти.

– Доктор опасается, что все зашло гораздо глубже. Душевная травма, которую не излечить за один день.

– Какой ужас… Это моя вина, но теперь уже ничем не поможешь. Если бы я мог что-то исправить!

– Ты родился для того, чтобы быть распятым на кресте. – Она усмехнулась. Скрестила руки на груди. – Если ты так стремишься исправить содеянное, почему бы тебе не жениться на Крис?

Ему захотелось разбить ей лицо или обхватить руками шею и задушить. Возможно, он бы с собой не совладал, если бы не Джейн Хатауэй. Гувернантка вышла из комнаты Крис.

– Она вас ждет, мистер Найт.

Хотя слова Ната и Келли должны были его насторожить, к такому он оказался не готов. Хорошенькая гипсовая кукла… Похоже, она обрадовалась его появлению.

– Она в первый раз улыбнулась, – прошептала Келли за его спиной.

Он подошел к Крис. Взял ее за руку.

– Тебе лучше?

Наклонился, заглянул ей в глаза.

– Хэм.

Он совсем растерялся.

– Крис… Прости меня за то, что произошло на танцах.

– Хэм-м!

Животный вой, полный беспредельного отчаяния, потряс все его существо. Голова ее свесилась на грудь. Она зарыдала в голос. Слезы полились по его рукам. Внезапно Крис выпустила его руку и оттолкнула его с такой силой, что он едва не упал. Истерический вой становился все громче, все отчаяннее. Она колотила кулачками по подлокотникам кресла.

– Хэм!

Он воспринял это как приговор. Резко повернулся, наткнулся на Келли, ударился коленом о маленький столик, перевернул его. Стакан, графин с водой, склянки с лекарствами со звоном полетели на пол. Окончательно потеряв голову, Хэм выскочил из комнаты, промчался мимо испуганной гувернантки, поднимавшейся по лестнице.

– В чем дело? Что случилось с мисс Мейджорс?

Келли бежала вслед за Хэмом. Ответила на бегу:

– Попробуйте ее успокоить, Джейн. Дайте ей красную пилюлю. Скорее!

Она нагнала Хэма уже за дверью дома, на нижней ступеньке крыльца. Еще секунда – и он сел бы в свой грузовичок.

– Хэм! Подожди! Не вини себя в том, что произошло. Я просто не могу поверить… Она так хотела тебя видеть. А теперь… Вижу, как ты расстроен. Мне очень жаль, Хэм. Правда очень жаль.

– Это уже не имеет значения. Мне не следовало сюда приезжать. Но я подумал… – Он резко качнул головой. – Я приехал попрощаться. Ей больше не придется со мной встречаться. И никому из вас тоже.

– Попрощаться?! – остолбенела Келли. – О чем ты?

– Я уезжаю из Найтсвилла.

– Не говори глупости! Ты не можешь уехать.

– Разве? И кто же меня остановит?

Келли попыталась приблизиться. Он отступил, как загнанное животное.

– Твои корни здесь, Хэм, в Найтсвилле, в этой земле. Она такая же часть твоей плоти и крови, как и мальчик, там, в доме.

– Прекрати! Хочешь, чтобы он услышал?

– А тебя так пугает мысль о том, что Нат может узнать?

Хэм сел в грузовик, захлопнул дверцу.

– Трус! – воскликнула она.

От возбуждения он чересчур сильно дал газ. Двигатель заглох. В отчаянии он опустил голову на руль. Келли воспользовалась моментом.

– Все твое имущество находится в Найтсвилле. Твоя доля отцовского поместья, дом. А как насчет фермы и каменоломен?

Хэм ответил презрительным смехом.

– Это мой прощальный дар тебе и Нату. Ты же к этому стремилась с самого первого дня, как только познакомилась с моим отцом, не так ли?

Келли в ярости хлопнула ладонью по дверце.

– Болван! Вместе мы могли бы иметь так много. Втроем.

– Нет, это ты бы имела в своем распоряжении нас троих. Карла, Брюса и меня. Ты ведь этого хочешь. У тебя мания – владеть имуществом и людьми. Для Карла и Брюса уже все кончено. Они покойники. А я… еще пока на ногах, как чахоточные в Саранаке. Смертельно больны, но пока еще живы, еще ходят.

Он снова попробовал включить зажигание. Мотор трижды взревел и заглох. Хэм снова дал газ, больше для того, чтобы заглушить слова Келли, пытавшейся перекричать шум мотора.

– Куда ты едешь? Вдруг мне понадобится срочно с тобой связаться по телефону или дать телеграмму. Все-таки ты один из трех наследников имущества Найтов. На каких-то документах может потребоваться твоя подпись.

– Я уже сказал, это теперь все твое. И не благодари меня, Келли. Судя по тому, что говорят по радио и пишут в газетах, цена этому теперь невелика. Я послал письмо юристам, в котором официально отказался от своей доли в пользу тебя и Ната. Подпись заверена нотариусом, все по закону. Прощай, Келли.

– Нет, Хэм! Подожди!

Грузовичок отъехал от ее протянутых рук.

Келли упала коленями в дорожную пыль.

– Идиот!

Она встала, стряхнула пыль с ладоней, пошла в дом. Нат вышел из кухни с куском горячего пирога в руке.

– Хэм уехал?

– Да, он очень торопился. Он тебе говорил о том, что собирается уезжать?

– Да, он сказал, что едет по делам. Как папа. А когда он вернется?

– По делам… Ну конечно же, он поехал по делам. – Келли обняла сына. – Не знаю, когда Хэм вернется, радость моя. Может быть, не скоро. Ну а пока он в отъезде, мы с тобой должны проследить за тем, чтобы дом Найтов и его земли содержались в полном порядке до его возвращения.

– Вот здорово! Мама, я покажу Хэму, что могу справиться с мужской работой не хуже его. Тогда он позволит мне жить с ним и помогать ему на ферме.

Келли притянула сына к себе, положила его голову к себе на грудь, чтобы он не видел выражения ее лица.

– Ты хочешь меня покинуть, Нат? Ты меня больше не любишь?

Мальчик весело рассмеялся и крепко обнял ее.

– Я люблю тебя больше всех на свете, мама. Я просто хотел, чтобы мы трое жили вместе – ты, я и Хэм.

Лицо ее посветлело.

– Об этом у нас будет время подумать, сынок.

Что-то в ее словах привлекло внимание Ната.

– Сынок… И Хэм назвал меня так же, прежде чем уехать. Почему?..

– А что тут странного? Мистер Перкинс тоже часто называет тебя «сынок». Разве не так?

– Да. Просто Хэм молодой, поэтому у него это звучит чудно…

Поднимаясь по лестнице в спальню Крис, Келли уговаривала себя: Хэм вернется, его душа и сердце остались здесь.

Крис вернулась к прежнему состоянию, снова замкнулась в себе, закрылась от внешнего мира. Уголки губ приподнялись, словно в тайной улыбке.

– Все в порядке, – заверила Джейн Хатауэй. – Мне даже не пришлось давать ей красную пилюлю. Она сама успокоилась. Все кончилось так же неожиданно, как и началось. Бедный мистер Найт, он хотел как лучше. Не могу понять, почему она так сорвалась.

– Да, странно. Но я уверена, это пройдет. Можете идти, Джейн, и спасибо за помощь. Нат ждет урока по грамматике.