Проезжая верхом Ферн Галли, я размышляла, что вскоре я буду жить в красивейшем поместье из всех, которые простирались за холмами у подножия горы Диаболо. Я стану хозяйкой роскошного дома в двух милях от Мониг. Там величественные залы, великолепная лестница красного дерева и отделанный панелями холл, где полы из атласного дерева отливают бледным золотом. Там живописные окрестности: леса и зеленые лужайки. Там огромные клумбы и рабатки кустов расцвечены тысячами пуанзеций, гибискусов, июньских роз лиловых и розовых оттенков и сиренью – и где старые каменные стены покрыты ярко-красной и лиловой бугенвиллией.

Эти мечты были прекрасны, но для меня никак не вязались с реальностью. Я пыталась создать в воображении портрет Оливера Фоя, но у меня ничего не вышло. Я предположила, что, когда он приедет нынче днем, мне следует называть его Оливер. А потом, когда я приму его предложение, мне нужно будет поцеловать его. После этого будет обнародована наша помолвка, и он будет регулярно заезжать к нам и сопровождать меня с компаньонкой, как полагается, на прогулках. Когда он станет приезжать с визитами, нас время от времени будут оставлять одних: в рисовальной или гуляющими в саду. Тогда он начнет ухаживать за мной. Я полагала, что это слово означает, что он станет уверять меня в своей любви, он станет брать мою руку, иногда целовать ее. Или, возможно, он поцелует меня в щеку и даже в губы. Мне было любопытно, понравится ли мне это или нет.

Подъезжая легкой рысью к повороту дороги, я увидела нечто, что отвлекло меня от размышлений о грядущем. Впереди на дороге почти лежала, завалившись набок, повозка, груженая бананами. Бананы рассыпались по дороге. Возница, чернокожий человек в голубых хлопковых брюках и серой рубашке, уныло сидел на обочине, уперев локти в колени, опершись подбородком на ладони – и безутешно глядел на своего ослика.

Приблизившись, я поняла, что одно из двух колес сошло с оси. Видимо, упали и возница, и ослик – но не пострадал ни один из них. Ослик освободился от упряжи и теперь стоял, глядя на тележку с тем терпеливо-грустным выражением, которое частенько наводило на меня слезы. Я знала этого чернокожего. Его звали Джозеф, он жил на окраине Очо Риос и на клочке бедной земли выращивал бананы. Это был раздражительный, мрачный человек, у него были жена и трое сыновей, совершенно противоположного темперамента. Мне нравился Джозеф, потому что, по рассказам Дэниела Чунга, я знала, какой он трудяга, но я бы предпочла, чтобы этим утром мне встретился один из его сыновей.

Он взглянул на меня, когда я подъехала, встал и мрачно сказал:

– Доброе утро, мисс Делани.

Я спешилась.

– Здравствуй, Джозеф. Что же теперь делать?

Он пожал плечами.

– Не могу я один поставить проклятое колесо.

– Не горюй, Джозеф. Послушай, ось не сломана, колесо в порядке. Просто чека ослабла и выпала, наверное.

Он кивнул головой и указал на чеку, которая лежала у его ног.

– Все равно. Не могу, – ответил он. – Нельзя одному и тележку поднять, и колесо поставить.

– Так теперь ты не один. Сними все эти бананы, чтобы тележка была как можно легче, и давай попробуем вместе.

Он мрачно взглянул на меня, нахмурился и стал вынимать из тележки связки бананов. Отец Джозефа был рабом, и ему, несомненно, было трудно представить, что я в самом деле готова помочь физически. К моему стыду, я должна была признать, что делаю это не от доброты, а просто потому, что не смогла бы уехать, ничего не предприняв и оставив груз рассыпанным на дороге. Мне что-то мешало – что, я сама не могла бы определить. Вероятно, просто здравомыслие.

В то время как Джозеф освобождал тележку от бананов, я осмотрела ослика, провела его за поводья туда-сюда, чтобы взглянуть, как он ходит – и решила, что животное невредимо. На мне были новые перчатки, и я сняла их, чтобы не запачкать. Через две минуты я держала колесо, а Джозеф пытался поднять тележку. Ему удалось поднять ее на уровень своих колен, но выше – нет. Я взяла колесо и пыталась помочь, и нам вдвоем удалось поднять ось достаточно высоко, но Джозеф не смог держать тележку на таком уровне долго, пока я пыталась нацепить колесо.

– Ну ладно, давай опустим тележку и подумаем, – я с трудом перевела дыхание. – Осторожно: не опусти на пальцы.

– Я же говорил вам, – прохрипел он, вытирая лоб. – Говорил я вам, мисс Делани. Без толку все это.

– О, не делай только такой безнадежный вид, – с раздражением сказала я. – Нам надо что-то под нее подставить на несколько секунд, чтобы перенести вес – а ты будешь стоять и держать. Где твое мачете? Ты же можешь вырезать вилку из ветви дерева.

Он провел рукой по седеющим волосам и покачал головой.

– Не ношу я мачете, мисс.

Я готова была снова сорваться на него, но сдержалась, увидев в его глазах тревогу. Он проделал долгий путь к Мониг и по верхней дороге горы Диаболо к железнодорожной станции в Эвартоне, потому что там ему дадут лучшую цену за тележку бананов, чем если бы он продавал их в Очо Риос или у залива Св. Анны.

– Ну ладно: нам не нужно ветку. Сними-ка откидной борт и привяжи его к оси веревкой. Когда мы поднимем тележку, он повиснет вниз и будет служить подпоркой – а мы станем осторожно опускать на него тележку.

Джозеф некоторое время размышлял, и наконец в его глазах зажглась надежда.

– Может, мы сможем это, мисс Делани, – проговорил он.

Задыхаясь от натуги, мы перевалили тележку на один бок и пытались опереть ее на подпорку, как я предложила, однако борт так и не подчинился нам, так что мы не смогли опереть на него всю тяжесть повозки.

– Ну, Джозеф, – задыхаясь, проговорила я, – подними еще повыше. Подпорка должна быть вертикальной.

– Верт? Как вы сказали, мисс? – с усилием пробормотал Джозеф.

– Прямой! Прямой от низу и до верху. Ты не можешь зажать его ногами? Ах нет, погоди! Ты вот-вот упадешь. О Боже! Опусти ее, Джозеф. Давай снова.

Мы опять опустили ось на землю. И руки, и блузка у меня были в грязи, и я подозревала, что я потерла грязной рукой лоб.

– Не волнуйся, – сказала я, еле переводя дыхание, но стараясь подбодрить его. – Потом получится. А теперь нам нужна веревка, чтобы заставить борт встать прямо.

Чей-то голос позади меня произнес:

– Хорошо сказано.

Я удивленно повернулась. В нескольких шагах от себя на красно-пегой лошади, которая была достаточно рослой для обычно невысоких ямайских лошадей, я увидела всадника. Он смотрел на нас с большим интересом. Видимо, он был здесь уже по меньшей мере несколько минут, а мы были слишком заняты, чтобы расслышать его появление.

На нем была красивая спортивная клетчатая куртка, белая рубашка, серые плисовые брюки, заправленные в сапоги для верховой езды. Позади была приторочена мягкая кожаная сумка. Шляпу он держал в руке. У него были весьма красивые черты лица и коротко стриженные каштановые волосы; он был чисто выбрит. На вид ему казалось лет двадцать пять. Глаза его были темно-серого цвета, и правый глаз наполовину прищурен, что придавало ему достаточно шутливый вид.

Тут Джозеф так странно охнул, что я в изумлении уставилась на него. Лицо его посерело, а глаза закатились. С огромным усилием он медленно повернулся спиной к незнакомцу, а затем встал с поникшими плечами. С того места, где я стояла, я явственно видела, как он разведенными в виде вилки пальцами тычет через плечо: то был старинный принятый в этих местах знак против дьявола.

2

Ужас Джозефа слегка уменьшился бы, если бы он имел с собой талисман оби – этакий рваный узел с перьями попугаев, гробовыми гвоздями, пылью с могильной плиты, кровью, яичной скорлупой и прочими вуду против обеа – человека, насылающего на него проклятие.

У меня едва ли было время подумать обо всем этом, так как всадник улыбнулся и проговорил:

– Позвольте поздравить вас с предпоследним усилием. Вы уже близки к успеху.

На минуту я позабыла о Джозефе. Я просто задрожала от негодования и тут же почувствовала, как мои брови сходятся на переносице. От этого я ощутила себя еще хуже, потому что мои брови были отнюдь не изящными, а когда я хмурилась, они дрожали, придавая мне весьма смешной вид.

– Я бы предпочла вашим поздравлениям – вашу помощь, сэр, – резко сказала я.

Незнакомец сжал губы и кивнул в знак согласия.

– А вы полагаете, что я смогу помочь? – дружелюбно спросил он.

– Чтобы помочь, не нужно ничего сверхъестественного, – ответила я вовсе не любезно.

Он вновь улыбнулся.

– Это верно. Но, если бы я помог, я бы лишил вас успеха, столь вами заслуженного. И мне претит мысль о том, чтобы испортить очередное достижение. – Он соскочил с седла, оставив шляпу на его луке, и принялся снимать куртку. – Меня зовут Чед Локхарт, приехал из Лондона. Я к вашим услугам.

Мой гнев испарился, когда я подумала, что незнакомец в принципе прав: мне было очень приятно, если бы наша с Джозефом попытка удалась.

– Доброе утро, мистер Локхарт. А я – Эмма Делани из Джакарандаса. Извините, что была резка с вами.

Он покачал головой и улыбнулся, расстегивая манжеты.

– Я заслужил это, мисс Делани. Боюсь, что часто мое поведение кажется окружающим странным. Любой порядочный мужчина без колебаний пришел бы к вам на помощь.

Тут мне пришло в голову, что если многие считают поведение мистера Локхарта странным, то это делает нас похожими, но я не высказала своей мысли вслух. Теперь мне было видно, что на его правом виске от брови к уху тянется тонкий белый шрам. Не былая ли рана заставляет его прищуривать один глаз, подумала я.

Закатывая рукава рубашки, он осматривал красивые заросли папоротника и орхидей, затем переведя взгляд на ослика, повозку, мою кобылу Дженни, которая в это время подошла понюхать его лошадь. Наконец, его взгляд остановился на мне. Глянув в сторону Джозефа, он спросил:

– Этот человек болен?

– Нет, просто расстроен. – Я указала на рассыпанные бананы. – Хороший товар, каждая связка считанная, и он рассчитывал добраться с ними до Эвартона.

– Каждая связка – считанная? – не понял мистер Локхарт.

– Это значит, что каждый стебель несет на себе по девять и более штук, так что он получит за них хорошую цену.

На первый взгляд незнакомец показался мне худощавым, но, когда он снял куртку, я увидела, что он жилистый и крепко сложен.

– Кажется, вы хотите-таки помочь, мистер Локхарт, и тем самым разделить наш успех.

– Я просто не осмеливаюсь вновь навлечь на себя ваше осуждение, мисс Делани, – жизнерадостно ответил он, – но я должен предупредить вас, что я – излюбленная жертва злобной Судьбы.

Я была потрясена.

– Что вы имеете в виду?

– То, что если более удачливый парень просто-напросто поднял бы эту тележку и поставил колесо – вполне может случиться так, что, если Чед Локхарт поднимет ее, тут же отлетит другое колесо. Однако посмотрим: может быть, Судьба находится нынче в добром настроении, а не в злобном. Иногда она бывает причудлива в своих прихотях. – И с этими словами он пошел вперед. Прежде чем я успела окликнуть Джозефа, он уже согнулся, подлез под тележку, приподнял ее, так что ось поднялась как раз на нужный уровень.

Я позвала:

– Джозеф!

Джозеф медленно повернул голову бросил испуганный взгляд через плечо. Однако даже не пошевелился. Я быстро подошла, взяла колесо, вкатила его в нужную позицию, затем опустилась на колени возле мистера Локхарта так, чтобы втулка колеса наделась на ось. Мне пришлось только слегка приподнять колесо, а затем прикрутить.

– Теперь можете опускать, мистер Локхарт. Благодарю вас.

– Прекрасно. – Он осторожно опустил тележку, поднял чеку и плотно пригнал ее при помощи камня. Мы вместе ввели ослика между оглоблей и запрягли.

– Ну, теперь можешь снова загружать, Джозеф, – сказала я.

Джозеф обернулся, опустив глаза и начал энергично подбирать связки бананов, укладывая в тележку. Бросив на него озадаченный взгляд, незнакомец отошел и стал отстегивать флягу с водой.

– У меня в сумке есть полотенце и туалетные принадлежности, мисс Делани, – сказал он. – Может быть, вы хотите умыться?

Я взглянула на свои грязные руки.

– Буду весьма рада, – ответила я.

Он дал мне кусок мыла, полил воду мне на руки, подождал, пока я намылю руки, полил еще воды, чтобы я могла смыть мыло, и подал полотенце.

Затем я оказала ту же услугу мистеру Локхарту.

Джозеф взобрался на повозку и взял в руки поводья. Он все еще выглядел глубоко подавленным. Искоса глянув на нас, он хрипло сказал:

– Хочу поблагодарить вас, мисс Делани, – и также хозяина.

Затем он прищелкнул языком, и повозка заскрипела по дороге. Я знала, что мистер Локхарт, который приехал из Англии, вряд ли поймет акцент и неправильное произношение Джозефа, поэтому повторила:

– Он благодарит нас за помощь.

– Я понял. Он говорил на пиджин-инглиш, но я знаком с этим диалектом.