— Возможно. Но больше я ему не нужна, Майлс, — сказала Эран.

— Думаю, он сам теперь не знает, чего хочет. А чего хочешь ты, Эран? — спросил Майлс.

— Я хочу остаться одна… — Эран умолкла.

— Прекрати! Ты слишком молода, чтобы играть в Грету Гарбо, — рассердился Майлс.

— Я… беременна. Может быть, позже я приму какое-нибудь решение, но пока все, что мне надо, — это покой. Я отказалась от работы, чтобы быть рядом с Беном, но теперь у меня нет и этого. К счастью, я сэкономила немного денег, — сказала Эран.

— Я могу устроить тебя на работу, хоть завтра! — предложил Майлс.

— О Майлс! Спасибо! Но я не думаю, что смогу работать, я ведь слишком люблю руководить! — слабо улыбнулась Эран.

— Гм. А вот я так не думаю. Ты добиваешься цели очень спокойно и тактично. Ты — хороший организатор, вот и все, — заметил Майлс.

Да, она не была из тех, кто мог повышать голос на друзей. Она была просто очень ответственной. Так или иначе, Эран не собиралась работать в музыкальном бизнесе, где новости относительно ее беременности повлекут за собой много разговоров.

— Знаешь, чем я сейчас занимаюсь? — вымолвила Эран.

— Чем? — заинтересовался Майлс.

— Играю на гобое, пишу стихи, — улыбнулась девушка.

— И все это можно положить на музыку, — сказал Майлс.

— Нет, я не воспринимаю это всерьез. — Эран покачала головой.

— А лирикой не хочешь заняться? — спросил Майлс.

Неужели он имеет в виду Бена?

— Нет, Майлс, я не смогу сконцентрироваться, — отказалась Эран.

Майлс задумчиво посмотрел на нее.

— Ты и вправду любила Бена? — спросил он сочувственно.

— Да. — Эран кивнула.

— Он дурак! Как и многие мужчины. И я надеюсь, он скоро повзрослеет, — бросил Майлс.

Хорошо, что Майлс приехал ее навестить, но, если они не перестанут говорить о Бене, она снова разрыдается. Неужели все беременные женщины чувствуют эту поистине свинцовую усталость?

— Я надеюсь, что он найдет нового менеджера. Ему нужна дисциплина в работе, да и в жизни тоже, — сказала Эран.

— Бен надеялся, что ты передумаешь. И я тоже пытался тебя убедить, но все напрасно, ведь так? — спросил Майлс.

— Да. — Эран вздохнула.

— Я так и думал. Я просто хотел услышать твою точку зрения. Мне жаль, Эран, очень жаль. — Майлс явно был очень огорчен.

— Я не могу, Майлс, я не могу управлять Беном, как если бы он был просто незнакомцем или какой-то вещью. Возможно, это неправильно, но я так чувствую, — сказала Эран.

Наконец Майлс поднялся.

— Хорошо, я не буду больше говорить об этом, но, если ты передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — сказал он.

— Да, спасибо… — Эран отвернулась.

Майлс нежно обнял ее.

— Береги себя, — попросил он.

Внезапно Эран захотелось положить голову Майлсу на грудь и расплакаться, объяснить, почему она поступает именно так, почему она не хочет никого видеть, даже тех, кто был так добр к ней.

— Майлс… — шепнула она.

— Да? — спросил он тихо.

— Передай привет Тхану и Кевину, — попросила Эран.

— Почему бы тебе не сделать это самой? Ты же не собираешься совсем оставить нас? — спросил Майлс.

— Я хочу немного отдохнуть, — ответила Эран.

— Когда-нибудь Бен осознает, что он потерял, — заметил Майлс и ушел.


Стоял тихий сентябрь, светило солнце. Шла десятая неделя беременности Эран. В тот день от Бена пришло письмо. Эран сразу узнала его почерк и, вся дрожа, опустилась на стул.

Бен тосковал по ней. Он беспокоился о ней. Он понимал, почему Эран не хотела видеть его, но не мог понять, почему она была настроена против Рани и Тхана. Они были ее друзьями и не совершили никакого преступления. О, если бы они могли встретиться вновь, как только ей станет лучше! Бен надеялся на ее сострадание и, возможно, ее прощение.

Правда ли она так занята? И почему она не приняла предложение Майлса относительно работы?..

Письмо было полно нежности. Эран казалось, что она слышит голос Бена. Ну почему в ее чувствах к нему нет злобы или ожесточенности, почему она никак не может забыть его! И даже после короткой вспышки гнева Эран чувствовала печаль, страдание, боль потери и беспокойство Бена, что только ухудшило положение вещей. Она ощущала запах его тела, представляла его прекрасную изящную руку, его задумчивое лицо. Сколько времени ему понадобилось, чтобы это написать? Наверняка это было для него так же сложно, как и ей — читать.

И все же ей стоит попробовать, хотя Аймир просила ее не делать этого. Другого выхода не было — Эран носила его ребенка. В течение часа она перечитывала письмо вновь и вновь, пытаясь разобраться в настроении Бена, ища намеки на то, что он сожалеет о своем решении, что хочет вернуться к ней… Но Эран их так и не нашла.

Его ребенок. Впервые Эран задумалась об этом — крошечное лицо, которое уже начало формироваться, глазки, которые она увидит весной. Ее ребенок и — ребенок Бена! Почему она хотела забыть обо всем? Медленно, слов в трансе, Эран прошла наверх, положила письмо в кожаный чехол, достала цепочку и снова надела ее. Тогда — впервые — она стала разговаривать вслух со своим ребенком:

— Малыш, тебе нравится музыка? Хочешь, я поиграю тебе?

Ее гобой лежал на фортепиано, она взяла его и поднесла к губам. «Ловцы жемчуга»? Да. Ребенку это понравится.

Девочка будет или мальчик? Ее мысли об этом уносились вместе с музыкой. Эран пыталась представить себе своего ребенка, сливаясь в глубокой мечтательной гармонии с его душой. Это будет красивый ребенок, счастливый ребенок… его легкие уже наполнились воздухом, так же, как и ее. Интересно, улыбается ли он сейчас, слушая музыку?

В течение часа Эран играла и думала. Какой он там — в свои десять недель? Крохотный, конечно, хрупкий, как цветок; но у него уже есть губы, уши, пальцы. Мнение, душа, чувства, которые могли отличать один звук от другого? Почему она так мало об этом знает? Возможно, потому, что это все еще кажется ей таким нереальным. Но сегодня все стало реальностью. Этот яркий солнечный день они с ребенком делили на двоих.

— Малыш, пойдем погуляем, — сказала Эран, гладя живот.

Недалеко от дома был небольшой книжный магазин. На улице было так тепло, что ей не пришлось надевать пальто. И Эран отправилась на прогулку, все еще упиваясь мыслями о своей беременности.

Не назовут ли ее лентяйкой, если она не сможет найти работу? Или слишком беззаботной? Вот что волновало сейчас Эран. Остров Крит, должно быть, сделал ее немного странной. Она все еще ощущала ту неторопливую жизнь и мягкую ауру. Все, чего хотела Эран, — так это просто гулять по залитым солнцем улицам. Так она и сделала. По какой-то неизвестной причине она начинала чувствовать себя просто великолепно.

Она дошла до магазина, вошла, улыбнувшись пожилому человеку в очках и зеленом жилете, надетом поверх белой рубашки.

— У вас есть книги о новорожденных? — спросила она.

Мужчина улыбнулся в ответ. Всегда приятно видеть нового человека, к тому же такого счастливого.

— Да, есть. На средней полке слева, — сказал он.

Оглянувшись вокруг, Эран поняла, что это еврейский магазин, поскольку многие названия были написаны на иврите. Сколько всего изумительного можно обнаружить в Лондоне! Однако все, что ей нужно, — это простой справочник на английском языке с большим количеством иллюстраций.

Иллюстрации! Была ли она теперь тем человеком, который помог Бену Хейли заключить контракт? Это она, Эран, сумела получить диплом администратора, и она способна точно рассчитать плату за аренду за каждый квадратный метр? Наконец она нашла то, что хотела, — руководство по материнству от А до Я, со множеством цветных картинок. Эран сама во многом походила на ребенка — хихикая, она подошла к продавцу и расплатилась. Вот на что была похожа жизнь, когда ты не работаешь… Можно остановиться и поболтать с людьми, заглядывать в окна, любоваться зданиями, садами и первой осенней листвой. Это было настоящим счастьем! И Эран собиралась вовсю наслаждаться им, показать ребенку, где жили Китс, Голсуорси и Кенвуд, дом которого находился поблизости, дом, полный картин и с маленьким озером неподалеку. Кевин Росс когда-то говорил ей, что иногда там устраивают концерты. А в каретном сарае можно выпить кофе…

Мм… кофе… Эран стало противно от самой мысли. Но она могла выпить и молока, если бы пошла туда. Да, а почему бы и нет? Это хорошее безмятежное место, где можно почитать книгу, чтобы разобраться, что происходит с ее организмом. Жаль, что внешне она не похожа на беременную! Но скоро она будет этим хвастаться и делать особые покупки, как она делала их для Валь прошлым апрелем. Ребенок Валь был того же возраста, как и его будущий кузен, но Эран была далеко, когда он родился, и она знает лишь, что его зовут Поджем или Падрейгом. Звучит не очень.

Эран отправила Валь небольшой подарок, который купила на Крите, но получила только небрежное письмо благодарности. Ей не позвонили и не пригласили стать крестной матерью. Сосчитав всех детей Шер, Эран обнаружила, что у нее теперь есть одна племянница и три племянника, но никого из них она не видела и сама-то отнюдь не была похожа на тетю. Не следует брать это в голову. Она сама скоро собирается стать матерью.

Проходя мимо дома Кенвуда, Эран увидела небольшой ресторан. Заказав себе молоко и печенье, она принялась за чтение. Да! Она была права: некоторые женщины знали, что они были беременны, задолго до того, как это показывал тест. Некоторые испытывали отвращения к какой-то одной пище, но пристрастились к другой. Ее взгляд вдруг упал на фотографию ребенка в возрасте десяти недель. У него уже были сформированы некоторые части тела. Это было удивительно! Почему люди могли обвинять ее в том, что ей интересно? Впрочем, она была заинтересована, независимо от того, что бы ни говорили, Эран была заинтригована и очарована, и — и она трепетала. Из всего того, что сделал для нее Бен, ребенок был самым важным!

Разве Бен не думал бы так? Разве этот ребенок не значил бы больше, чем какая-нибудь песня или завоеванные сердца поклонников? Если бы Бен знал, если бы он мог видеть этот мерцающий огонек жизни, говорил бы он тогда, что его музыка и свобода значат для него больше? Хотел бы он любить других девочек больше, чем любить свою собственную дочь? Предпочел бы он играть с другими детьми или с собственным сыном?

О Господи! Возможно, Аймир была права, и Эран надо все рассказать Бену, предоставить ему право все решить самому.

Но если Бен откажется слушать, если он уйдет от нее и от их ребенка, она не сможет перенести этого! Сейчас в Эран не было ненависти, но потом она наверняка ожесточится.

Бен всегда вел себя благородно. Он был честен и справедлив. Это было именно то, за что Эран все еще любила его. Но если бы Бен пренебрег ребенком, она не могла бы продолжать его любить! Каждая сладкая прошедшая минута стала бы горькой, каждый момент жизни, который они прожили вместе, превратился бы в пепел.

Нет! Это слишком большой риск. Будет лучше, если Бен не узнает. Пока у Эран есть иллюзии, она может вынашивать ребенка и быть счастливой. Не такой счастливой, как если бы она была с Беном, но хотя бы — спокойной…

Так поступила Аймир. Она хотела чего-то, желая этого всем сердцем, но так и не получила. По сей день в ее глазах была тоска, которую она старалась скрыть. Как будто Аймир что-то потеряла или что-то так и не нашла? Не любовника, потому что она обожала Дэна, не карьеру, а…

Детей! Эран замерла, уставившись на книгу. Она вдруг поняла то, что так долго пыталась узнать.

У Аймир не могло быть ребенка!

ГЛАВА 11

«Матери, — раздраженно размышлял Бен. — Они так много значили в индийской культуре. Но чтобы так страдать всю жизнь, можно и не быть индусом».

— А как Эран? Ты общался с ней? Что она делает? Как обстоят дела со стихами, которые она писала? Она была так талантлива и так мне нравилась. О Бен, я хотела бы… — Дива вздохнула.

Дива еще долго укоряла его в безответственности, и Бен уже проклинал тот день, когда позволил Эран познакомиться с его матерью. С Рани было по-другому; она была молода, современна, она знала, что люди не должны связывать себя обязательствами после каждого легкого флирта. Дива, наоборот, считала, что, если мужчина поцеловал девушку, он должен непременно жениться на ней. А Бен зашел еще дальше, чем просто поцеловал Эран Кэмион.

— Два года, Бен, даже больше чем два. Я не понимаю этого, — сказала Дива.

— А остальные понимают. Мой собственный отец мог бы найти тысячу причин, — ответил Бен.

Дива вздохнула. Мужчины всегда уклонялись от своих обязательств, выпутываясь из созданных им же ловушек, они никогда не знали, чего хотят, пока этого не получали. А потом они вдруг понимали, что это им уже не нужно! Гай был тупицей, и теперь Бен становился очень похожим на него.