— Ешьте, Каро; портниха не может напрасно ждать целый день, пока вы валяетесь в постели.

Щеки у нее порозовели от гнева.

— Отчетливо помню, что говорила вам: услуги портнихи мне не требуются!

— А я отчетливо помню, что говорил вам: отказываюсь видеть вас в одном из ваших убогих платьев! — Сделав такое заявление, Доминик хладнокровно нагнулся, взял с ее подноса ломтик ветчины и откусил немного.

Каро не могла оторвать взгляда от его четко очерченных губ и белоснежных зубов. Она не знала, увлажнился ли ее рот от аппетитного запаха или от неожиданно чувственного зрелища.

Его губы всего несколько часов назад ласкали ее грудь, а язык рассылал по всему телу волны удовольствия.

Каро с трудом заставила себя отвести взгляд от лица графа.

— Кажется, я наелась. — Она попыталась отодвинуть поднос, крепко схватившись за его края.

— Осторожно! — Доминик Вон решительно забрал у нее поднос и переставил его на туалетный столик. Затем он снова повернулся к ней. Светло-серые глаза окинули ее критическим взглядом. — Поскольку я предпочитаю, чтобы женщины, которые спят в моей постели, не были слишком костлявыми, я считаю, что вам нужно больше есть, — проговорил он наконец, растягивая слова.

Глаза у нее вызывающе засверкали.

— Поскольку меня не интересуют ваши предпочтения касательно женщин, которые спят в вашей постели, предпочитаю оставаться такой, какая есть…

Доминик одобрительно ухмыльнулся; очевидно, Каро нисколько не утратила смелости за те несколько часов, что они не виделись.

Пока Каро спала, Доминик был очень занят. Сначала он отыскал своих бывших армейских сослуживцев и попросил выяснить, чем занимался Николас Браун последние несколько дней. Затем нужно было уделить внимание хозяйственным делам. Разобравшись со счетами, он решил проведать Натаниэля и узнать, как тот себя чувствует. Вспомнив, как сейчас плохо и больно другу, Доминик невольно покачал головой.

— Прежде чем так своевольно отказываться от услуг портнихи, знайте: как только сюда доставили сундук с вашими вещами, я приказал горничной сразу же сжечь все в печи, — с довольным видом объявил он.

Каро так и ахнула:

— Все мои вещи?!

— Все.

Она испуганно покосилась на кресло, куда перед сном положила свое бутылочно-зеленое платье, и увидела, что платье действительно исчезло. Неужели граф в самом деле приказал сжечь все ее вещи?! Ведь в сундуке, помимо прочего, лежали и три модных платья, которые Каро захватила с собой на всякий случай! Она устремила на него гневный взгляд:

— Вы не имели никакого права трогать мои вещи!

— Вы упорно отказывались что-либо менять в своем гардеробе. — Доминик, очевидно, совершенно не раскаивался. — Вот я и подумал: лучше совсем лишить вас выбора, чем без конца препираться по пустякам.

Она возмущенно сверкнула глазами:

— По пустякам?! Что же мне теперь делать? Неужели вы предлагаете мне спуститься к портнихе в одной нижней рубашке?

Окинув ее одобрительным взглядом, Доминик решил, что мысль неплохая, хотя ходить в одной нижней рубашке холодновато.

— Нет, конечно. Портниха сама к вам поднимется. Кстати, она захватила с собой по крайней мере два платья, которые без труда подгонит по вашим меркам. — По его распоряжению одно платье было сшито из материи цвета морской волны, а второе — из темно-розового шелка. Первое напоминало ему о глазах Каро, второе — о ее сосках, когда они находились в возбужденном состоянии.

— Вы узнали, как себя чувствует лорд Торн?

Доминик сразу перестал прикидывать, как будет выглядеть Каро в новых нарядах. Мысли его сразу приняли другой оборот. Кто-то жестоко избил одного из двух его ближайших друзей! Перед глазами снова возникла страшная картина… К тому же, глядя на окровавленное, распухшее лицо Озборна, Доминик живо вспоминал свою мать.

Борясь с ужасными воспоминаниями, он отошел от кровати и, крепко сцепив руки за спиной, стал смотреть в венецианское окно. Воспоминания детства всплыли у него в голове после того, как Каро стала расспрашивать его о родственниках…

Перед тем как ответить, он глубоко вздохнул:

— Я не просто справился о его здоровье, я сам съездил к нему. — Тетка Натаниэля, миссис Гертруда Уилсон, узнав, что ее племянник тяжело избит и временно прикован к постели, не мешкая послала к нему своего врача, а позже настояла на том, чтобы Озборна перевезли в ее дом на Сент-Джеймс-сквер. Тем не менее Доминик был настроен решительно и собирался приставить к другу охрану.

Он рассчитывал, что скоро узнает, кто и почему напал на Натаниэля. Если же розыски ни к чему не приведут, он лично расследует происшествие и непременно найдет ответы на мучающие его вопросы.

— И что же? — подала голос Каро, видя, что Доминик погрузился в раздумья.

— Врач осмотрел его и сказал, что у него помимо многочисленных порезов и кровоподтеков сломано два ребра.

Судя по резкому тону Доминика, весть о состоянии друга его совсем не обрадовала.

— Милорд, я не сомневаюсь, скоро граф Торн выздоровеет.

— Вот как, не сомневаетесь? — язвительно переспросил Доминик.

— Если не считать вчерашних… ран, ваш друг молод и крепок, — продолжала Каро. — А теперь… если вы не возражаете, мне бы хотелось встать с постели. — Она не успела умыться: пришлось снова лечь после того, как горничная принесла ей завтрак.

Доминик поднял темные брови:

— Значит, я вам мешаю?

— Вы прекрасно понимаете, что я не могу встать в вашем присутствии!

Он недоверчиво усмехнулся:

— Всю прошлую неделю вы пели в игорном клубе, выставляя себя напоказ перед многочисленными посетителями, а меня стесняетесь, хоть и одеты в мою рубашку?

Каро нахмурилась:

— Платье, которое я надеваю во время представлений, закрывает мою фигуру с головы до пят!

— Тем сильнее оно щекочет воображение зрителей-мужчин!

У нее перехватило дыхание. Неужели Доминику тоже хотелось посмотреть, что у нее под платьем? Очевидно, да — достаточно вспомнить, как он распалился вчера вечером! Да и она охотно отвечала на его страстные ласки и поцелуи… Каро невольно покраснела.

— По-видимому, чем раньше я надену одно из своих новых платьев, тем лучше будет для всех.

Его четко очерченные губы изогнулись в довольной улыбке.

— Вы, значит, сменили гнев на милость и готовы принять новые платья?

Каро сразу же ощетинилась:

— Я не сменила гнев на милость! Просто вы не оставили мне выбора, приказав сжечь всю мою одежду! Если я не соглашусь принять от вас новые платья, мне придется стать пленницей не только в вашем доме, но и в этой комнате, не так ли?

Доминик поморщился:

— Каро, вы здесь вовсе не пленница. Можете уехать отсюда когда захотите. Придется, правда, принять необходимые меры предосторожности и предоставить вам сопровождение.

— Я даже не знаю, где это «здесь»! — язвительно парировала она.

— Блэкстоун-Хаус находится в районе Мейфэр, — ответил Доминик. — Как только вы оденетесь и портниха снимет с вас мерки, предлагаю поехать на прогулку в моей карете.

— В сопровождении служанки, которой у меня нет? — презрительно ответила она.

— Каро, все думают, что вы моя бедная родственница из провинции, — сухо напомнил ей Доминик. — Кузенам позволительно не соблюдать некоторых правил приличия.

— В таком случае, если вы сейчас пришлете ко мне портниху… Да, я очень хочу поехать на прогулку.

Доминик с тревогой отметил про себя, что тон у нее почти такой же повелительный, как у тетки Озборна, Гертруды. Вот лишнее доказательство — если ему вообще нужны доказательства — того, что Каро Мортон привыкла давать распоряжения слугам и привыкла к тому, чтобы ее приказы выполнялись. Может быть, она знатная дама?

Он снова подошел к кровати.

— Каро, а вам не приходила в голову простая мысль, что я стану куда более… сговорчивым, если и вы, в свою очередь, проявите некоторую уступчивость?

— Приходила, милорд, и так же быстро ушла, — с вызовом ответила она, глядя на него снизу вверх. — Видите ли, уступчивость и покорность совершенно не в моем характере!

Доминик смерил ее восхищенным взглядом и не удержался от улыбки. С Каро не скучно даже тогда, когда он не пытается ее ласкать!

— Я распоряжусь, чтобы карету подали через час. — Поклонившись, он вышел из комнаты.

После того как Доминик покинул ее спальню, Каро еще несколько минут лежала не шевелясь. Она вспоминала, как разительно изменилось его лицо, когда он засмеялся. В светло-серых глазах заплясали веселые огоньки, в уголках глаз проступили едва заметные морщинки, за разомкнутыми губами показались белоснежные ровные зубы. И даже его ужасный шрам сделался менее заметным. Одним словом, смеющийся Доминик показался ей таким невозможно красивым, что при одном взгляде на него у нее перехватывало дыхание…


— Расслабьтесь, Каро, — негромко, врастяжку посоветовал Доминик, чувствуя, как скованно она сидит рядом с ним. Они отправились на прогулку в каррикле — щегольском двухколесном экипаже, запряженном его любимой парой лошадей серой масти. — Завтра в это время все общество будет сгорать от любопытства, желая узнать, кто та красивая молодая леди, которая катается по парку с графом Блэкстоуном.

В новом розовом платье, в кремовых перчатках и розовой шляпке, из-под которой выбивалось несколько озорных локонов, Каро выглядела знатной дамой до кончиков ногтей.

— Как они разочаруются, когда узнают, что с вами каталась всего лишь ваша бедная провинциальная кузина! — язвительно ответила Каро. — Кстати… — Новая мысль посетила ее, и она вздрогнула. — Мне совсем не хочется, чтобы обо мне сплетничали в лондонском обществе!

Доминик решил, что она поздно спохватилась: насколько ему было известно, в клубах всю неделю живо обсуждали красотку в маске, которая выступает в клубе «У Ника»! Конечно, никто из восторженных зрителей не узнает в скромной блондинке, сидящей рядом с ним, жгучую брюнетку со страстным, низким голосом, которая день за днем услаждала их взор и слух. Несколько знакомых уже поздоровались с Домиником, проезжая мимо в собственных спортивных двуколках. Судя по всему, ни один из них не узнал Каро, хотя все одобрительно косились на сидящую рядом с графом Блэкстоуном златокудрую красавицу.

— В обществе любят посплетничать о красивых женщинах — бедных или богатых, не важно, — как бы вскользь заметил он.

Каро украдкой посмотрела на него из-под длинных золотистых ресниц, отметив, с какой легкостью он управляет лошадьми. Элегантный каррикл привлекал к себе всеобщее внимание. Дамы во встречных экипажах награждали Доминика томными взглядами, ее же словно не замечали.

Итак, она в Лондоне и катается по парку в модном экипаже, а рядом с ней сидит потрясающе красивый мужчина… Каро давно мечтала об этом! Но в ее девичьих мечтах сидящий рядом красавец был влюблен в нее до безумия, чего нельзя сказать о Доминике.

Конечно, обстоятельства, при которых они познакомились, нельзя назвать идеальными. Наверное, если бы леди Каролина Коупленд и лорд Доминик Вон, граф Блэкстоун, познакомились в какой-нибудь фешенебельной лондонской гостиной, он бы отнесся к ней с большей предупредительностью… Но граф не знает, что она леди Каролина Коупленд, и потому обращается с ней весьма вольно, если не сказать большего!

— Если вы не возражаете, я бы хотела вернуться в Блэкстоун-Хаус, — сухо сказала она.

Доминик покосился на Каро. Заметив, что она опустила глаза, он слегка нахмурился.

— Если вы замерзли, укройтесь — здесь есть плед.

— Я совсем не замерзла, просто хочу вернуться, — тихо, но решительно ответила она.

Доминик переложил поводья в правую руку, а левой приподнял подбородок Каро и заглянул ей в глаза. Прогулка как будто совсем не развлекла и не освежила ее. Напротив, она побледнела, а глаза блестят… уж не от слез ли?

— Вы что же, плачете? — недоверчиво спросил он. Куда подевался ее всегдашний бунтарский дух?

— Нет, что вы! — Каро отстранилась и отвернулась. — Просто хочу вернуться домой, вот и все… Конечно, я имела в виду Блэкстоун-Хаус, — замявшись, уточнила она.

Доминик прекрасно понял, что имела в виду Каро. Странно, за долгие годы, что он носил титул графа Блэкстоуна, он ни разу даже в мыслях не называл «домом» ни один из своих городских или загородных особняков. Да и как могло быть иначе, если все они напоминали ему о родителях, умерших, когда ему было всего двенадцать лет?

Вспомнив родителей, Доминик невольно подумал и о той роли, какую он сыграл в их смерти! Много лет он безжалостно гнал от себя неприятные воспоминания, но последние несколько часов они преследовали его…

— Как скажете. — Доминик холодно склонил голову и развернул экипаж в сторону дома. — Вы, наверное, хотите подняться к себе и отдохнуть до ужина?