И все же она ни на миг не забывала о стоящем у входа бледном мужчине с холодными глазами.

Он был так невероятно высок, что возвышался на целую голову над остальными посетителями. Его широкие мускулистые плечи выгодно подчеркивал тонкий черный сюртук; ослепительно-белая рубашка была сшита по последней моде — воротник и манжеты отделаны брюссельским кружевом. Красиво уложенные волосы цвета воронова крыла отливали синим. Глаза его, пронизывающие, неодобряющие, оказались светло-серыми, как будто серебристыми. Лицо незнакомца поражало своим аристократизмом: высокие скулы, прямой нос, твердые, четко очерченные губы, квадратный, решительный, надменно приподнятый подбородок. Правда, красивое надменное лицо несколько портило мрачное выражение, которое подчеркивал большой шрам на левой щеке — от глаза до подбородка.

Светло-серые глаза красивого незнакомца смотрели на Каро с такой неприязнью, с какой она за двадцать лет жизни еще ни разу не сталкивалась. Очевидное презрение настолько ошеломило ее, что ей едва удалось сохранить на губах улыбку, пока она кланялась публике под оглушительные аплодисменты. По опыту она знала, что аплодировать ей будут еще несколько минут после того, как она удалится в импровизированную гримерную в дальнем конце клуба.

Прежде чем уйти со сцены, Каро невольно бросила последний взгляд на мрачного незнакомца. Она слегка встревожилась, заметив, что он о чем-то серьезно разговаривает с управляющим Дрю Батлером.


— Дрю, ну и что все это значит? — ледяным тоном осведомился Доминик, пока певица раскланивалась под гром аплодисментов.

Седовласый управляющий сохранял невозмутимый вид; проработав в клубе «У Ника» двадцать лет, он почти ничему не удивлялся. Его усталые голубые глаза многое повидали на своем веку. Дрю Батлера трудно было вывести из себя; недовольство нового хозяина не тронуло его.

— Наши постоянные посетители ее обожают!

— Уже четверть часа, с тех пор как эта женщина начала петь, наши постоянные посетители не пьют и не играют!

— А вы посмотрите, что начнется, когда она уйдет, — негромко посоветовал Дрю.

И правда, едва певица удалилась, как шампанское полилось рекой, а игра пошла полным ходом. Завсегдатаи громогласно обсуждали прелести молодой женщины. Многие бились об заклад, кому первому повезет увидеть личико за украшенной драгоценностями маской.

— Вот видите, — сказал, обернувшись к Доминику, Дрю. — Она способствует процветанию!

Доминик нетерпеливо покачал головой:

— Разве я не ясно выразился, когда заходил сюда месяц назад? Черт побери, я требую, чтобы в будущем здесь был только игорный дом, а не бордель!

— Совершенно верно, — ответил Дрю, нимало не смущаясь. — По вашему распоряжению комнаты наверху заперли, с тех самых пор в них никого не пускают.

Представитель знати, к тому же граф, ставший владельцем игорного заведения с сомнительной репутацией вроде клуба «У Ника», едва ли способен вызвать одобрение высшего общества. Однако месяц назад Доминик не сумел отказаться от партии в карты. Игра стала для него делом чести. Николас Браун предложил ему поставить на кон племенного жеребца по кличке Черный Полумесяц, которого Доминик держал в своей конюшне в Кенте. Взамен Браун предложил собственный клуб. Доминик выиграл.

Владеть игорным заведением — одно, но полдюжины спален на втором этаже, до недавних пор доступных любому мужчине, который пожелает уединиться там… с кем пожелает, — вещь совершенно недопустимая. Доминик не желал, чтобы его считали сводником! Поэтому он и распорядился закрыть двери клуба для представительниц слабого пола, кем бы они ни были. По его приказу спальни на втором этаже заперли. Судя по всему, его распоряжения исполнялись неукоснительно — если не считать таинственной незнакомки, обворожившей не только завсегдатаев, но и служащих клуба.

Доминик плотно сжал губы.

— Я полагал, что мой приказ относится ко всем… дамам, работавшим здесь ранее!

— Каро — совсем не шлю… не развратная женщина. — Дрю заметно ощетинился, угрожающе расправив плечи.

Доминик нахмурился:

— Тогда скажите, кто же она?

— Она — то, что вы видели, — ответил Дрю. — Дважды за вечер она поет. Как только она уходит со сцены, наши посетители пьют и играют больше чем обычно.

— Ее сопровождает служанка или компаньонка?

Пожилой управляющий как будто изумился:

— А вы как думаете?

— Как я думаю?! — Доминик прищурился, и его глаза стали похожи на узкие острые льдинки. — Я думаю, что от нее невозможно ждать ничего хорошего! — Он сурово сдвинул брови. — Который из джентльменов получает привилегию сопровождать ее домой в конце вечера?

— Я! — горделиво объявил Бен Джексон, проходя мимо них к своему месту у входа в клуб.

Лицо у молодого швейцара было круглым, розовощеким, как у ангелочка; портил его лишь нос, перебитый в нескольких местах. Да и при взгляде на его кулаки размером с хорошие окорока сразу становилось ясно: швейцар принимал участие во многих драках.

Доминик удивленно обернулся к швейцару:

— Вы?!

Бен радостно ухмыльнулся, продемонстрировав дыры вместо выбитых зубов:

— Так потребовала мисс Каро!

Она еще и чего-то требует, вот как?

Бен Джексон умел одним взглядом нагнать страху на видавших виды мужчин, а Дрю Батлер был циником до мозга костей. И вот какая-то мисс Каро, похоже, прибрала их к своим маленьким ручкам!

— Дрю, давайте продолжим разговор у вас в кабинете! — Доминик круто развернулся и зашагал вперед, не проверив, идет ли за ним управляющий.

Еле сдерживая раздражение, он на ходу поздоровался с несколькими знакомыми и улыбнулся им. Затем зашел за перегородку и оказался в служебном помещении. Чуть дальше по коридору располагался кабинет Дрю.

Не обращая внимания на роскошную обстановку, Доминик сразу же направился к бюро красного дерева. Управляющий зашел в кабинет следом за ним и закрыл дверь. Шум, идущий из игорных залов, сразу стих. Заметив на столе графин с бренди, Доминик налил себе, сделал глоток на пробу, убедился, что бренди первоклассное, и вопросительно посмотрел на управляющего.

Тот покачал головой:

— На работе не пью.

Доминик прислонился к бюро спиной:

— Итак, Дрю, кто она и откуда взялась?

Управляющий пожал плечами:

— Хотите, чтобы я сказал, что я о ней думаю, или передать, что она сама мне сообщила, когда пришла сюда в поисках работы?

Доминик прищурился:

— И то и другое.

Он отпил еще бренди и стал преувеличенно внимательно разглядывать носок своего сапога, начищенного до зеркального блеска. Управляющий начал пересказывать историю несчастий молодой женщины.

Каро Мортон назвалась сиротой, которая жила с незамужней теткой где-то за городом. Три недели назад пожилая дама скоропостижно скончалась, и девушка осталась без крыши над головой. Две недели назад она приехала в Лондон совершенно одна, без служанки или компаньонки. Денег у нее тоже почти не было, и она решила сама устроить свою жизнь. Судя по всему, вначале она думала стать компаньонкой или гувернанткой в хорошей семье, однако из-за отсутствия рекомендаций ей везде отказывали. Поэтому она и принялась искать работу по театрам и клубам.

Услышав последние слова, Доминик резко вскинул голову:

— И во многих таких местах она уже побывала, прежде чем наведалась к вам?

— В пяти или шести, — поморщился управляющий. — Насколько я понял, в предыдущих местах она получила несколько предложений… другого сорта.

Доминик невесело улыбнулся. Он без труда угадал, какие то были предложения.

— Вам не захотелось предложить ей то же самое, когда она явилась сюда просить работу? — Он не сомневался, что многие мужчины, независимо от возраста, при виде мисс Каро Мортон испытывали желание переспать с ней.

Пожилой управляющий смерил его укоризненным взглядом и сел за стол.

— Милорд, последние двадцать лет я счастлив в браке. Моя дочь ненамного моложе мисс Мортон.

— Приношу свои извинения. — Доминик слегка поклонился и тряхнул головой. Взгляд у него просветлел. — Что ж, прекрасно! Значит, вот как сама мисс Мортон объясняет цель своего приезда в Лондон. Теперь расскажите, кем или чем считаете ее вы.

Дрю ответил не сразу:

— Возможно, незамужняя тетка у нее действительно была, но я почему-то в этом сомневаюсь. По-моему, она приехала в Лондон, спасаясь от чего-то или от кого-то. Возможно, она сбежала от грубого, деспотичного отца. Или даже от жестокого мужа. Как бы там ни было, она выглядит и держится слишком благородно для обычной актрисы или шлюхи.

Доминик смерил управляющего задумчивым взглядом:

— Что, по-вашему, значит «слишком благородно»?

— У нее безупречные манеры, — лаконично ответил управляющий.

Доминик все больше изумлялся. Певица в игорном клубе — женщина из общества, которая пытается скрыть свою личность? Да, наверное, этим и объясняется маска, украшенная драгоценными камнями.

— А вам не приходило в голову, что актрисы и шлюхи умеют изображать благородных дам?

— Приходило, — ответил Дрю, — но я не думаю, что Каро Мортон — одна из них. — Управляющий о чем-то задумался, а потом вскинул голову и предложил: — Может быть, вам лично побеседовать с ней? Тогда у вас сложится о ней собственное впечатление.

Для Доминика было очевидно: управляющий по-отечески относится к мисс Каро Мортон, которую считает «благородной». Ясно, что и швейцар Бен Джексон также покровительствует ей. Если она в самом деле чья-то беглая жена или дочь… Доминик совсем не склонен был сочувствовать беглянке.

— Именно так я и поступлю, — сухо заверил он своего собеседника. — Просто сначала хотел узнать ваше мнение.

Дрю смерил его озабоченным взглядом:

— Вы намереваетесь ее уволить?

Доминик ответил не сразу. Он не подвергал сомнению слова Дрю Батлера о том, что выступления Каро Мортон привлекают в клуб посетителей. Однако, даже если певица и способствует процветанию клуба, если она в самом деле сбежала от мужа или отца, от нее в конечном счете больше вреда, чем пользы.

— Все будет зависеть от самой мисс Мортон.

— В каком смысле?

Доминик надменно поднял брови:

— Дрю, я отлично помню, что вы управляете клубом не первый год. По-моему, вы замечательно справляетесь со своими обязанностями. — Он бегло улыбнулся, словно желая смягчить следующие слова. — Однако ваши ценные качества не дают вам права подвергать сомнению мои действия или решения.

— Да, милорд.

— Где сейчас Каро Мортон?

— Обычно между выступлениями в ее гримерную по моему приказу приносят скромный ужин, — не без вызова ответил Дрю, словно намекая: пусть-ка Доминик попробует подвергнуть сомнению его решение!

Доминик прекрасно помнил миниатюрную, стройную фигурку певицы и ее светлую, полупрозрачную кожу. Он вовсе не собирался подвергать сомнению решение Дрю; судя по виду, скорее всего, помимо «легкого ужина» у Каро Мортон за весь день маковой росинки во рту не бывает.

— Если вы собираетесь ее уволить, прошу вас сообщить мне заранее. Я ведь должен буду выплатить ей жалованье, — словно защищаясь, продолжал Дрю, к немалому удивлению Доминика.

Кивнув в знак согласия, он вышел из кабинета управляющего и тяжело вздохнул. Судя по всему, загадочной певице удалось подобрать ключик к душе даже такого прожженного циника, как управляющий игорным клубом Дрю Батлер. Если ее в самом деле придется уволить, управляющий наверняка попробует подыскать для нее другое место.

К собственному удивлению, Доминик понял, что ему ужасно хочется выяснить, кто такая мисс Каро Мортон на самом деле! Странное открытие для человека, который целых пять лет провел на войне. И вот уже два года после возвращения в Англию успешно отражает атаки благородных мамаш с дочерьми на выданье. Подобный опыт закалил его едва ли не больше, чем работа в игорном клубе закалила Дрю Батлера, пусть управляющий «У Ника» гораздо старше его по возрасту.


Каро вздрогнула, когда в дверь ее гримерной отрывисто постучали. Собственно говоря, каморку, которую ей отвели, едва ли можно было назвать гримерной. Но, каким бы тесным и душным ни было помещение, выделенное ей мистером Батлером на задах игорного клуба, она могла отдохнуть здесь между представлениями.

Управляющий заверил ее, что сюда не пустят ни одного из завсегдатаев клуба «У Ника»…

Каро медленно встала, потуже затянула пояс халата и подошла к запертой изнутри двери.

— Кто там? — с опаской спросила она.

— Меня зовут Доминик Вон, — заносчиво ответил мужчина.

Даже не видя незваного гостя, Каро почему-то сразу поняла: за дверью стоит тот самый сероглазый красавец, который так неодобрительно смотрел на нее во время выступления. Она не знала точно, почему она так уверена в своих умозаключениях, однако нисколько в них не сомневалась. В его звучном баритоне явственно слышались властные нотки; угадывалась уверенность, воспитанная многолетней привычкой повелевать. Видимо, он и представить себе не может, чтобы кто-то осмелился его ослушаться. Очевидно, он и сейчас ждет, что она поспешит отпереть дверь и впустить его…