Доминик не желал силой вынуждать ее к согласию или каким бы то ни было образом причинять ей боль. Но сама мысль о том, что способен сделать с ней негодяй вроде Брауна, заставляла его сердце болезненно сжиматься.

Как и мысль о том, что Каро уедет из Лондона. Бросит его…

Интересно, если бы он сейчас не вывел ее из себя, удосужилась бы она вообще поделиться с ним своим намерением покинуть Лондон? И как он найдет ее, если пожелает снова увидеть?

Пожелает ли он снова ее увидеть?

Доминик выпустил Каро и отошел в сторону; лицо его потемнело, он зловеще прищурился. Каро поразительно красива, в этом не может быть никаких сомнений… Глядя на нее и живо представляя себе ее соблазнительное тело под платьем цвета морской волны, он снова захотел заняться с ней любовью. Неужели плотское желание — все, что их объединяет? Неужели она так и останется для него молодой красивой женщиной, которую он какое-то время вынужден был защищать? А если она станет для него не просто очередной пассией… Нет, с такими мыслями Доминик смириться не мог, ведь он давно решил, что не хочет ограничивать себя всего одной женщиной, да и постоянная спутница ему не нужна. Особенно такая спутница, которая заставляет его сердце так часто биться! Он боится, что ее смерть толкнет его на ту же грань безумия, что смерть матери Доминика толкнула его отца!

Он покачал головой:

— Каро, ты знаешь, что я не могу тебе этого позволить.

— Почему? — Каро не смела надеяться, что при мысли о расставании Доминик испытывает хотя бы долю ее сожаления. Но спрашивать ей не хотелось.

Ей показалось, что он снова злится на нее, когда он ответил:

— Потому что Браун по-прежнему представляет для тебя угрозу.

— Для меня?

— Как думаешь, откуда Браун узнал, что ты переехала сюда, в Брокл-Хаус?

Глаза ее медленно расширились.

— Вчера он выследил нас?

— Вот именно! — сухо отрезал Доминик. — И пока мы с ним не… разберемся, я вынужден настаивать, чтобы ты временно оставалась здесь — раз уж ты так не хочешь ехать в мое беркширское поместье.

Искоса посмотрев на него, Каро заметила, как он помрачнел, как горят его глаза… Он наверняка готовится к очередной словесной баталии!

— Неужели ты намерен лично… разобраться с мистером Брауном?

Доминик шумно вздохнул, не в первый раз жалея о том, что Каро столь же проницательна, сколь и красива. И не стесняется открыто говорить о своих догадках и наблюдениях.

— Я намерен предать его в руки правосудия…

— Доминик, я несколько раз просила, чтобы ты не обращался со мной как с ребенком или умственно неполноценной!

Он глубоко вздохнул, видя ее явное раздражение.

— Что ж, прекрасно. Так вот, если добыть доказательства его вины не удастся, то я не колеблясь разберусь с ним лично.

— Как?

— Мне кажется, тебе безопаснее не знать подробностей.

— Доминик!

— Каро! — раздраженно воскликнул он. — Неужели тебе недостаточно, что я уважаю тебя, восхищаюсь тобой… Но именно потому, что я испытываю к тебе такие чувства, я не желаю, чтобы ты принимала участие в делах, которые не имеют к тебе никакого отношения. Ты и так очутилась в достаточно щекотливом положении…

По его непреклонному тону Каро сразу поняла, что Доминик в самом деле больше ничего ей не расскажет. Точно так же понимала она, что, хотя его уважение, восхищение и теплые чувства втайне и доставляли ей удовольствие, этого никогда не будет для нее достаточно. Ей хотелось, чтобы он испытывал по отношению к ней нечто большее. Хотелось, чтобы он любил ее так же, как она любит его, — она совсем недавно поняла, что любит его. Полностью. Безвозвратно.

Кто бы мог подумать, что, приехав в Лондон, она встретит мужчину, которого так пылко и безоглядно полюбит? Только не сама Каро. Она стремилась лишь избавиться от навязываемого ей нежеланного брака… И неожиданно познакомилась с человеком, которого будет любить до конца жизни. Но он не хочет жениться на ней…

Каро отошла от Доминика подальше, крепко сцепив перед собой дрожащие руки. Она понимала: гордость ни за что не позволит ей показать, как глубоко она в него влюбилась.

— Согласна, сейчас мне лучше всего остаться здесь. И все же я хочу уехать, как только ты решишь, что для меня это будет безопасно, — решительно заявила она.

Доминик посмотрел на нее:

— Ты собираешься вернуться к своим родственникам?

— Да. Только, пожалуйста, не спрашивай, где они живут и как их зовут, — быстро добавила она, сразу поняв, что именно это интересовало Доминика. — Ты не хочешь рассказывать, как намерен поступить с мистером Брауном, а я не собираюсь говорить, куда я уеду.

Он резко выпрямился:

— А если в будущем нам с тобой понадобится встретиться… и поговорить?

Каро прекрасно поняла, что он имел в виду возможного ребенка…

— Я знаю, где тебя искать, — ровным тоном ответила она.

Доминик вздохнул:

— Знаешь, Каро, у меня не так много тех, кого я считаю друзьями, и я не могу допустить, чтобы кто-то из моих друзей вдруг покинул Лондон и исчез из моей жизни навсегда.

Доминик думает, что они — друзья?

Каро понимала, что должна чувствовать себя польщенной. Услышав печальную историю о смерти его родителей, зная, что Доминик намеренно бежит от близких отношений, она обрадовалась его словам, но вместе с тем и огорчилась. Ей хочется стать для него не просто другом!

— Не сомневаюсь, у тебя гораздо больше друзей, и в их числе не только лорд Торн, Дрю Батлер и я, — беззаботно ответила она.

— Да, конечно, — сухо кивнул Доминик. — Мы с Озборном только что вернулись из Венеции, где месяц гостили у нашего старейшего и ближайшего друга.

Из Венеции?!

Каро оцепенела. Она окинула Доминика пытливым взглядом. Он только что вернулся из Венеции? Но ведь именно в Венеции, если верить слухам, в последнее время обитает лорд Гейбриел Фолкнер, ставший после смерти отца Каро графом Уэстборном и опекуном трех сестер! Тот самый Гейбриел Фолкнер, который, в глаза не видя девиц Коупленд, посмел передать им через своего поверенного предложение руки и сердца!

Каро прекрасно понимала, что Венеция — город большой и жителей в нем очень много, как самих венецианцев, так и тех, кто приезжает в гости. Тем не менее она забеспокоилась, узнав, что Доминик только что провел целый месяц в этом городе. Там он, несомненно, встречался и общался не только с представителями венецианской аристократии, но и с англичанами. А если в их число входил и лорд Фолкнер?

— Возможно, скоро вы с ним познакомитесь, — продолжал Доминик. — Уэстборн лично собирается вернуться в Англию через несколько дней, — объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Каро.

Уэстборн!

Страхи Каро только что воплотились в жизнь!

Доминик не просто знаком с лордом Фолкнером. Он его близкий друг! Хуже того, Доминик ждет нового графа Уэстборна в Англии со дня на день! Несомненно, вернувшись, изгнанник первым делом захочет нанести визит своему другу, лорду Вону, а Доминик только что обещал их познакомить!

Каро присела в кресло, потому что у нее ослабели ноги. Что ей делать? Если, как сказал Доминик, граф Уэстборн вот-вот приедет в Англию, Каро больше нельзя оставаться в Лондоне. Как бы она ни таилась, ее скоро найдут, и тогда все откроется!

Вряд ли лорд Фолкнер узнает ее в лицо; здесь, в Лондоне, она будет для него просто Каро Мортон. Но ведь Каро не собиралась навсегда уезжать из Шорли-Холла и покидать любимых сестер. Значит, рано или поздно Уэстборну представят одну из его подопечных, леди Каролину Коупленд. Страшно представить, что ее ждет, если он узнает в ней Каро Мортон!

Каро очень хотела до возвращения в Шорли-Холл побывать на похоронах Бена. У нее болело сердце при мысли, что скоро придется оставить Доминика. Но весть о скором приезде в Англию ее опекуна означала одно: ей придется уехать немедленно.

Каро Мортон должна исчезнуть с лица земли.

— Каро!

Она выпрямилась, лицо ее превратилось в вежливую маску. Так могла бы вести себя леди Каролина Коупленд. Вскинув голову, она увидела озабоченный взгляд Доминика.

— Да?

— Обещай, что не уедешь отсюда без сопровождения, не убежишь до тех пор, пока дело не разрешится?

Она не могла дать ему такое обещание. Особенно сейчас.

— Уверяю тебя, я не настолько глупа, чтобы пытаться бежать теперь, когда ты предупредил меня о том, что Николас Браун следит за каждым моим шагом, — ответила она.

Доминик кивнул, очевидно не уловив уклончивости в ее ответе.

— До конца дня меня не будет, но я надеюсь вернуться достаточно рано, чтобы мы успели вместе поужинать.

— Буду ждать с нетерпением…

Каро с тяжелым сердцем поняла: за последние несколько минут они сильно отдалились друг от друга, стали почти чужими. Весть о дружбе Доминика с лордом Фолкнером и мысли о ее скором отъезде из Лондона как будто обрывали тонкие нити, протянувшиеся между ними.

На глаза Каро навернулись горячие слезы.

— Пожалуй, поднимусь наверх. Мне нужно отдохнуть.

Пусть Доминик уезжает. Сейчас же! До того, как слезы градом покатятся у нее из глаз и он потребует объяснений. Едва ли Доминик обрадуется при виде ее слез, а у нее при одной мысли о разлуке с ним разрывается сердце.


Доминик понимал, что пора ехать, но оказалось, что ему очень трудно покинуть Каро — пусть всего на несколько часов.

Проклятие! Если не считать дружбы с Озборном и Уэстборном, он никогда не позволял себе испытывать к кому-либо сильной привязанности. Правда, за последние несколько дней у него установилось нечто вроде дружбы с Дрю Батлером и Беном Джексоном.

И дружба с Каро…

Доминик понимал: их дружба окрепла благодаря тому, что он невольно восхищался ее храбростью и решимостью — качествами, которые она неустанно демонстрирует с самой первой их встречи. Он будет очень страдать потом, когда Каро наконец можно будет вернуться домой, к своим близким. И все же Доминику не хотелось, чтобы чувства, которые он к ней испытывал, как-то влияли на его действия и суждения.

Он встал.

— Тогда… до вечера. — Кивнув, он развернулся и зашагал прочь.

Дождавшись, пока он уйдет, Каро позволила себе заплакать. Горячие, жгучие слезы слепили ей глаза. При мысли о том, что она больше не увидит Доминика, что больше никогда не ощутит жар объятий, что больше он никогда ее не поцелует, а она не испытает восторга от их близости, ей не хотелось жить.

Каро плакала, пока не выплакала все слезы. Она осознавала лишь то, что должна немедленно покинуть этот дом.

Должна уехать из Лондона.

Подальше от Доминика…


Выйдя из дому, Доминик отпустил экипаж, в котором чуть раньше приехал сюда вместе с Батлером. Он решил, что до дома миссис Уилсон дойдет пешком. Нужно справиться о здоровье Озборна в последний раз перед тем, как тетка увезет его за город. Прогулка должна благотворно подействовать на ход его расстроенных мыслей, прочистит голову — голова у него явно не в порядке с тех пор, как он понял, что не в силах думать о том, что Каро скоро навсегда покинет Лондон.

И правда, мысли в голове Доминика путались — и во время беседы с ворчливым, но смирившимся со своей участью Озборном, и позже, когда он вышел на улицу и немного постоял рядом с домом миссис Уилсон.

Он собирался пообедать в клубе, затем съездить в Блэкстоун-Хаус, чтобы просмотреть документы, и, покончив с делами, вернуться в Брокл-Хаус, где и переночевать.

Однако ни в какой клуб он не пошел. Ноги как будто сами понесли его назад, в Брокл-Хаус. Назад к Каро.

Его поведение страдало полным отсутствием логики. Он сам не ожидал от себя такого безрассудства. Доминик тосковал по Каро, хотя и понимал, что должен изо всех сил сопротивляться. Но сопротивляться у него не было сил…

Как не было сил поверить собственным глазам, когда, увидев впереди Брокл-Хаус, он заметил, что навстречу ему спешит Каро. Одна. Одетая в темный плащ и уродливый коричневый капор, который почему-то не сожгли в печке вместе со всеми ее ужасными платьями. Она несла сумку, в которой лежали ее скудные пожитки.

Заметив, что к ней стремительно приближается разъяренный Доминик, Каро замерла на месте, изумленно раскрыв глаза. Не может быть! Доминик ушел на весь день, объяснив, что должен заниматься делами. Нет-нет, это не он, а просто игра ее воображения! Она очень страдает при мысли, что придется расстаться с ним…

— Куда ты направляешься, позволь тебя спросить? — Доминик сжал ее предплечья так крепко и так мрачно посмотрел на нее, что Каро сразу же поняла: он настоящий. — Отвечай сию же секунду!

Доминик настоящий! Он в самом деле вернулся!