— Иди, давай же! Он сразу с порога про тебя спросил. Я так и знала, что неспроста он тебя здесь оставил… неспроста…

Аля поднялась на третий этаж и распахнула дверь в ближайшую комнату. Евгений сидел в одной майке и спортивных брюках за письменным столом у окна и сосредоточенно брился.

Он обернулся на шум и с улыбкой сказал:

— А вот и ты. Как ты себя чувствуешь?

Он неторопливо взял полотенце, висевшее на спинке стула, и вытер им влажное лицо.

— Я уже заканчиваю. — Евгений показал Але на кровать. — Садись, пожалуйста.

— И не подумаю!

— Значит, ты выздоровела. Я рад.

Он встал и протянул к Але руки. Она отпрянула и прижалась спиной к двери.

— Не подходи ко мне!

— Аля, что с тобой? Это же я, Евгений. Помнишь, как мы познакомились?

— Не надо делать из меня идиотку, — отчеканила Аля. — Я все отлично помню. И как мы знакомились, и как сюда ехали, и как ты обещал мне, что я не опоздаю на самолет. И что в результате?! Я неделю торчу здесь и до сих пор не знаю, когда попаду домой!

— Ты дома, девочка моя.

Аля разозлилась.

— Я в Москву хочу! Мои родные волнуются из-за меня. Режиссер всю страну перевернет, чтобы меня найти… мои родители тоже… они камня на камне не оставят от твоего чертового поселка!

Евгений с ангельским терпением дослушал до конца ее бессвязные угрозы.

— Не надо принимать все так близко к сердцу, Алечка. Побереги себя. Твои родители уверены, что ты на гастролях, и вряд ли волнуются. Твой бывший муж… прости, что напоминаю о нем… занимается своими делами и о тебе не думает. А театральному начальству я передал от твоего имени записку, что ты добровольно уходишь со сцены, желая посвятить жизнь любимому человеку.

— Что??? — Аля на секунду лишилась дара речи. — Это же… это же обман!

— Самый невинный, моя дорогая. Я должен был защитить тебя.

— Защитить? От кого?

— От самой себя. Ты не понимала тогда, что тебе нужно. Да и сейчас не понимаешь. Кто-то должен был позаботиться о тебе.

— И ты позаботился! Спасибо тебе огромное!

— Да, тяжело с тобой, — вздохнул Евгений. — В Москве ты казалась другой.

— Извини, что разочаровала. Может, тогда отпустишь меня обратно?

— Чтобы ты окончательно испортила себе жизнь? — Евгений взял Алю за руку и почти насильно усадил на стул. Сам он устроился на полу у ее ног. — Нет. Я тебя слишком люблю.

Аля хмыкнула.

— Я полюбил тебя, когда увидел на сцене. Ты… заворожила меня. Я никогда не думал, что в молодой женщине может быть такая внутренняя сила. Я был потрясен. Стал искать о тебе информацию, собирал твои фильмы. Знаешь, у меня их целая коллекция. Я ужасно хотел с тобой познакомиться, но чувствовал — мое время еще не пришло. А потом я прочитал, что муж тебе изменяет, и понял — у меня появился шанс…

Сама того не желая, Аля была тронута. Любовью женщина готова оправдать даже преступление.

— Та ночь стала сказкой. — Евгений поднял руку и дотронулся до длинных Алиных волос. Она сидела, не шевелясь. — Я едва смог заставить себя уйти. И… я безумно боялся, что больше никогда тебя не увижу. Но я не мог навязываться. Кем я был для тебя? Случайным эпизодом, попыткой забыть любимого мужа. Но когда ты позвонила, я осознал — это знак свыше. Я понял, что ты стремишься ко мне так же, как остальные сестры, и что ты полюбишь меня, если уже не любишь. Я не мог поступить иначе. Я забрал тебя с собой…

Голос Евгения становился все тише и тише, а его рука гладила Алино плечо. Прикосновение пробудило Алю от ступора.

— Не трогай меня!

Евгений немедленно убрал руку.

— Тебе нужно время, я знаю.

— Мне нужна свобода!

— У тебя она есть. — Евгений встал, подошел к окну и поманил Алю к себе. — Разве это не свобода? Ты вдохни этот воздух. Тебе принадлежит весь мир!

— В пределах частокола.

— Ты считаешь это ограничением?

— А ты нет?

— Смотря для кого, — засмеялся Евгений. — Для диких зверей — да. Для недоброжелателей, которые иногда забредают в нашу чашу — тоже да. Но ты свободна как ветер, и забор не должен тебя смущать.

— Я свободна? И могу в любую минуту выйти наружу?

— Да. Хоть сейчас.

Не говоря ни слова, Аля вырвалась из его объятий и пошла к двери.

— Погоди, — крикнул он ей вслед. — Подумай. Ты выйдешь за забор, и что?

Аля остановилась.

— На многие сотни километров вокруг тайга. Дикий, непроходимый лес. Хотел бы я посмотреть, сколько метров тебе удастся пройти через бурелом.

— Есть дорога, по которой мы приехали сюда.

— Ты считаешь, что сможешь пройти там, где проехал внедорожник? Что ж, всякое бывает. Но не забывай о диких животных. Ты готова встретиться с медведем один на один? А еще есть такая прелесть, как мошкара. Тебе не жалко свою нежную кожу?

У Али задрожали губы.

— Но это все пустяки. Если ты продерешься сквозь деревья, убежишь от хищников, перетерпишь комаров, не провалишься в болото… скажи мне, дорогая моя, куда ты пойдешь? Ты умеешь ориентироваться в лесу? Скажи, где здесь ближайший населенный пункт?

— Хватит издеваться! — Бледные Алины щеки вспыхнули румянцем. — Я без тебя знаю, что пешком тут не пройти. Но ты отвезешь меня в Томск. И немедленно!

— Ты все еще хочешь к нему? — спросил Евгений с грустью.

— К кому?

— К бывшему мужу.

— К Илье? Да при чем тут Илья? Я хочу домой. Я здесь места себе не нахожу…

— Это из-за перенесенных страданий. Но теперь все наладится. Ты мне веришь?

Аля не сводила с него глаз. Он ведет себя точно так же, как и в Москве. Заботливый, всепонимающий, проницательный Евгений… Светло-карие глаза светятся теплом и любовью, и нет в них ни тени сомнения в правильности своих действий!

— Верю, — согласно кивнула Аля. — Все наладится, когда я попаду в Москву.

Нежность в глазах Евгения сменилась печалью.

— А что ждет тебя там? Разбитое сердце, поруганная любовь, горькие воспоминания. Твое счастье оказалось фальшивым, и ты больше не сможешь быть там счастливой. Я научу тебя новой жизни. Здесь никто не заставит тебя страдать. Я буду заботиться о тебе… Я буду любить тебя…

Его проникновенный голос брал за душу. Аля почувствовала, как земля уходит из-под ног, а мебель теряет свои очертания, стены комнаты расступаются. И ничего не было видно, кроме этих прекрасных теплых глаз, источающих янтарный свет…


Очнулась Аля на улице. Она сидела на скамье, прислонившись к бревенчатой стене дома, а перед ней на коленях стояла симпатичная молодая женщина с круглыми щеками и ямочкой на подбородке.

— Слава богу, пришла в себя, — прогудела женщина неожиданно низким голосом. — Переполошила нас всех, Домру перепугала до смерти. А уж Учитель как взволновался…

— Что случилось?

— Ты в обморок упала. — Круглолицая поднялась с колен и села рядом. — Разговаривала с Учителем в его комнате и упала. Хорошо, что я как раз к Домре заглянула, а то она совсем голову потеряла, когда Учитель тебя на руках вынес.

При мысли о том, что Евгений к ней прикасался, Аля содрогнулась. Надо же, она потеряла сознание! Удивительно. В жизни первый настоящий обморок: раньше она теряла сознание исключительно по указанию режиссера.

— Я — Кира, знахарка, — представилась женщина. — Травки лекарственные собираю, сестер настоями лечу.

— Тебе разрешают выходить за частокол?

— Разрешают, — рассмеялась Кира, — да ничего хорошего там нет. Мазью намажешься, платком закутаешься, бредешь сквозь чащу, а сама думаешь, как бы не наткнуться на медведя или кого похуже.

— А кто может быть хуже медведя?

Кира оглянулась, приблизила губы к самому уху Али и еле слышно сказала:

— Мужчины.

— Здесь есть люди?

— Они везде есть. Нигде от них спасения нет. Одно время к нам каждый день кто-нибудь в ворота стучался. Но Учитель был начеку, всех смог отвадить. Он у нас и с диким зверьем, и с людьми одним взглядом управляется. Ну и помощников своих, конечно, вызывал.

— Тут есть телефон?

— У Учителя все есть.

— Хотела бы я знать, откуда у него деньги.

— Он же самый умный! Для него денег заработать — пара пустяков!

— Он самый обыкновенный человек, — бросила Аля раздраженно.

— Ты не должна так говорить о нем. — Кира изменилась в лице. — Он самый замечательный мужчина на свете. Он сделал меня счастливой… Да что там меня! Всех нас. Я живу ради него.

— А как ты с ним познакомилась?

— Он… помог мне. — Кира опустила глаза. — У меня была несчастная любовь… Я чуть с собой не покончила. А Учитель подошел ко мне на улице и стал говорить… Я слушала его, слушала, и вот теперь я здесь.

«А не владеет ли наш Женя методами гипноза? — внезапно прозрела Аля. — Очень на то похоже».

— И ты все оставила и пошла за ним? Как же твоя семья?

— Учитель — моя семья. — Глаза Киры загорелись фанатичным блеском.

Аля потрясенно разглядывала девушку. Кира, Лола, Домра… Трудно было представить себе более разных женщин. Между ними нет ничего общего, кроме безумной страсти к своему учителю. Евгений — волшебник, раз сумел вызвать любовь в сердцах стольких женщин!

«Но со мной у него этот номер не пройдет», — мрачно подумала Аля.

— А мне все равно здесь не нравится, — сказала она громко. — Я хочу домой.

Кира только рот раскрыла.

— Ты еще не выздоровела, поэтому и говоришь глупости. Для нас поселок — единственное место в мире, где можно жить. Ты не представляешь, как тебе повезло. В мире столько несчастных женщин, страдающих из-за жестокости мужчин. Учитель не в состоянии всем помочь, хотя он может очень многое. Нам он помог. Мы — избранные.

— Я не просила его избирать меня.

— Никто его не просит. Он сам знает, кому что нужно.

— И никогда не ошибается?

— Никогда.

Перед лицом такой преданности и непрошибаемой веры Аля была бессильна. Напрасно искать единомышленниц среди свихнувшихся от любви женщин! Они как роботы с ржавыми пружинами вместо мозгов. Нужно притворяться, чтобы ее не считали странной…

— Да, ты права, я ужасно себя чувствую, — как можно более несчастным голосом произнесла Аля, — в голову всякая чушь лезет.

— Это пройдет, — повеселела Кира. — Учитель разберется с твоими проблемами. К празднику ты окончательно станешь нашей сестрой.

Приятного в этом было для Али немного, но она улыбнулась и стала расспрашивать Киру о жизни поселка и будущем празднике. Они беседовали до тех пор, пока не вышла Домра и не позвала девушек пить чай с пирожками.

Пирожки были чудесные: ароматные, с золотистой корочкой. Они так и таяли во рту. Но Аля осталась к ним равнодушной — до пирожков ли, когда жизнь катится ко всем чертям! Ей не выбраться из этой ловушки. Через месяц жизни в поселке и постоянного промывания мозгов она превратится во вторую Киру с восторженно сияющими глазами, готовую умереть за своего Учителя и послушную всем его желаниям.

Не хочется, но разве у нее есть выбор?

5

Вскоре Аля окрепла настолько, что откладывать ее принудительное трудоустройство больше было нельзя.

В поселке отсутствовали нахлебники. Каждый обязан был трудиться ради себя и других. Домра шила одежду для всех и ухаживала за Учителем, несколько сестер под руководством Киры собирали в лесу лекарственные травы и ягоды. Наташа и Лариса пекли хлеб. Одни лепил самодельные свечи, другие ведали заготовками топлива и прочих запасов на зиму, третьи занимались домашней птицей.

Профессия актрисы была в поселке совершенно не востребована, а другими полезными навыками Аля не обладала. Так как она наотрез отказалась работать с Домрой, ее отправили на грязную работу — ухаживать за курами.

Каждое утро Аля поднималась ни свет ни заря и отправлялась с двумя товарками по несчастью чистить клетки. Она насыпала зерно, наливала воду, собирала яйца…

Через две недели, разглядывая себя в зеркале, Аля убедилась, что от прежней Елены Ларионовой мало что осталось. Только выразительные темные глаза и пышные волосы. Все остальное изменилось до неузнаваемости. Светлая Алина кожа дочерна загорела, нос шелушился и облезал. Руки актрисы загрубели и покрылись цыпками. Але казалось, что вся ее кожа пропиталась запахом вонючего курятника. Аля нашла в этом свой плюс: вероятность приставаний Учителя свелась к нулю.


Аля все больше узнавала о жизни сестер. Она видела, как они живут и работают. Вскоре стало ясно, как отдыхают добровольные жители громадного курятника. Главным развлечением были общие собрания, проходившие в знакомом светло-желтом доме под плоской крышей. Аля ни разу на них не присутствовала. Она была очень заинтригована, когда наступило время очередной встречи с Учителем…