– Почему бы тебе джинсы не примерить? – Пошутила девушка, не дождавшись ответа.

Даже брюки матушка надевала чрезвычайно редко, считая, что такой наряд губит женственность, утонченность стиля.

– Ланочка, помоги нам с сервировкой, – мимоходом попросила бабушка, фланирующая из кухни в гостиную.

– Угу.

Потеснив матушку, Руслана тоже пробилась к зеркалу. Ничего нового там не показали. Из всех достоинств – светлые, вьющиеся волосы, очень длинные и очень легкие. Дунь, – разлетятся в стороны, как пушок.

Руслана дунула. Волосы разлетелись. Красиво.

– Мам, скажи по чесноку, я – страшная?

– Как сказать?! – Изумилась матушка.

– Ну, честно, честно!

– Ты – очень миленькая, – задумчиво улыбнулась мать, – а волосы у тебя просто роскошные!

Вот именно, что только волосы! Лоб – с веснушками, нос – загогулиной, губы – тонкой ниткой, хоть силиконом качай!

Да и в глазах – вселенская скорбь, от которой саму себя крючит.

Руслана попыталась изобразить веселую лукавость и кокетливость. Зеркало беспощадно отразило нервно моргающую девицу с оттопыренной губой.

До знакомства с Артуром она считала себя в меру раскованной, симпатичной, упитанной и воспитанной, словом, комплексами не страдала. И с парнями зажигала, и с девчонками успевала потрещать, и читала запоем, а по ночам от души чатилась на самые разнообразные темы. Жизнь тогда казалась беззаботной и жутко интересной. Не взирая даже на дотошное семейство! Были чудесные рассветы, когда, зевая в постели, босой пяткой ловишь солнечного зайчика, включаешь радио и неожиданно слышишь любимую Мадонну, а из кухни несется уже аромат кофе и свежеиспеченных блинчиков, и знаешь, что впереди длинный и суматошный день, наполненный до краев. Были дивные вечера, когда чужое дыхание согревало губы, и полумрак скрывал лицо напротив, путая реальность и фантазии, и можно было поверить в сказку, словно в детстве. Были разочарования, боль, страх. Томила неизвестность, порой неуверенность в собственных силах. Но неизменным фоном оставались книги, музыка, дружище Аленка, мамина сдержанная ласка, папин специфический, однако всегда добрый юмор, – поддержка, опора. У них в тусовке говорят: «антистресс».

С появлением Артура антистрессы и антидепрессанты действовать перестали. Руслана не замечала их. «Ничего не вижу, ничего не слышу!». Сначала по собственной воле она забросила все, что любила прежде. Моэма не дочитала, на выставку собак не сходила, театральную премьеру пропустила, ролики закинула на балкон, интернет забыла оплатить. Времени было жаль, ее время принадлежало теперь только ему! Она думала о нем, сочиняла стихи про него, мечтала, как будет с ним. Макияж, прическа, одежда – на это теперь тратилось много часов и средств. И так уж вышло, что совсем пусто стало в голове. Наверное, не зря так много болтают про разлад сердца и разума! Ее сердце было наполнено, как никогда, через край готова была хлынуть нежность. А вот рассудок …

В минуты полной откровенности Руслана признавала, что ведет себя попросту, как балда. Но что она могла изменить, если язык отнимался при виде Артура? В крайнем случае, сам по себе нес околесицу и чушь! Она так боялась выглядеть идиоткой, что страхи ее сбывались с поразительной быстротой!

Итак, переосмыслив все это, она решила заняться самосовершенствованием, вспомнила прежние увлечения, набросилась на книги. Ничего не оседало в голове! Сосредоточиться было невозможно. Закрывает глаза – он перед ней. Открывает – все равно он! Всегда. Везде. Попала! Пропала…

Но сегодня у нее есть шанс. Она все продумала! Новый год – особый праздник, может и глупо так думать в семнадцать лет, но Руслане больше не на что было надеяться. Только на чудо. А когда случится чудо, если не в новогоднюю ночь?!

Артур всего лишь человек, из плоти и крови, убеждала она себя. Она не должна бояться, она скажет ему все: про него, про себя, про то, что возможно между ними. Она скажет красиво, постарается. Она будет его новогодним подарком.

Сегодня и навсегда.

– Ты грезишь наяву? – Вдруг услыхала она и очнулась.

Матушка печально, озабоченно смотрела Руслане в глаза.

– Не нравишься ты мне что-то, доченька, – заявила с привычной прямотой.

– В том-то и фишка, – пробурчала Руслана, – я и сама себе не нравлюсь.

Но тут же она перебила себя. Так нельзя, что за пораженческие настроения?! Руслана мгновенно перестроилась и игривым тоном заметила:

– А ты, мамусик, наоборот, мне очень нравишься! Во всех ты, душечка, нарядах хороша!

Матери всегда было приятно услышать от дочери цитату из классики.

Всегда, но не этот раз. Татьяна Павловна, поморщась, возразила, что имеет в виду не внешний вид, а состояние души. Руслана тоже скорчила гримаску. Иногда родительская манера выражаться доставала ее невероятно!

– Не кривись, ты отлично понимаешь, о чем я, – матушка взяла ее за плечи, развернула к себе.

Видимо, предстояла душеспасительная беседа.

– Нет, я не собираюсь читать тебе нотации, – прочитав в ее лице, как в книге, поспешила заверить мать, – я просто советую в Новом году взять себя в руки.

– Я присоединясь, – неожиданно выглянул из кабинета отец.

Татьяна Павловна лишь бровью повела, и муж ее так же стремительно исчез.

– Мам…

– Погоди, это не все. Если ты думаешь, что я не замечаю, что твориться с тобой, ты глубоко ошибаешься. В конце концов, и я когда-то была молода. И я не ханжа!

С последнем заявлением Руслана могла бы поспорить. Но сочла момент неподходящим. Молча кивнула.

– Ты влюбилась, и влюбилась неудачно, – прошептала Татьяна Павловна, и уже громче добавила, – это не повод, чтоб распускаться, наоборот! Девочка моя, ты себя губишь, это факт. Извини, конечно, но ты недопустимо пополнела, все это время валяясь на диване и мечтая…

– Мама!

– Это же правда! А что ты читаешь?! Желтую прессу! А что ты смотришь?! Этот аморальный «Дом-2»! Твой сленг и раньше меня пугал, но теперь это звучит просто невыносимо, ты забыла родной язык вообще!

– Мама!

– Руслана! Начни меняться уже сегодня, сейчас, и не потому что, я прошу, а ради самой себя!

Мать снова повернула ее к зеркалу, тихонько проворковала, щекоча Руслане ухо:

– Стоит этой русалке с прекрасными волосами открыть рот, и все очарование исчезает. Понимаешь?

И уже по-деловому добавила:

– К нам приглашены Воронцовы с сыном. Володя – совершенно поразительный молодой человек, умница, полиглот, недавно побывал на стажировке в Англии… Не перебивай меня! Тебе будет полезно пообщаться с нормальным юношей. Разумеется, будут еще папины коллеги, но вряд ли среди них найдется для тебя подходящий собеседник, в последнее время, как я уже отметила, ты абсолютно разучилась говорить по-русски.

– Вау! Так вот, в чем дело, – протянула ошеломленная Руслана, не реагируя на упреки, – вы что же, смотрины затеваете?

На это абсурдное предположение Татьяна Павловна только плечами пожала. Мол, отказываюсь понимать, о чем речь.

– Просто блеск! Но ты, мамусик, просчиталась, у меня другие планы!

Матушка приподняла брови вопросительно. И Руслана, пока не кончился запал, выдала тираду, смысл которой заключался в том, что она взрослый человек и сама решит, как отметить ей чудесный праздник Новый год.

– Выражайся яснее, – поморщилась матушка, – что ты этим хочешь сказать?

Между тем бабушка, так и не дождавшись внучку, вышла в коридор и замерла, упершись кулаками в бока.

– А и говорить нечего, – заявила она вместо Русланы, – опять, небось, к подружке своей собралась!

– В точку! – Кивнула Ланка.

Матушка небрежно качнула головой:

– Ты, конечно, взрослая, и сколько угодно можешь навещать своих подруг! Только, будь любезна, прояви уважение к своей семье и ее традициям. Мы встречаем Новый год дома! И точка.

Руслана молча кинулась к себе в комнату. Некоторое время она походила там взад-вперед, а также из стороны в сторону. Это бесцельное шатание никакого толку, конечно, не имело. Но ей показалось, что теперь она готова продолжать переговоры.

– Мама! – Позвала Ланка. – А также папа! Я вам напоминаю, если вы вдруг забыли: мне семнадцать лет.

– А ума все нет и нет! – Всплеснула руками бабушка, которая официального приглашения не получила, но зашла и даже с комфортом устроилась в кресле.

Руслана бросила на нее испепеляющий взгляд. Бабушка фыркнула. Она была немножко хулиганка, и раньше они всегда ладили. Но даже ей – насмешливой, бесконечно доброй, умеющей в любой проблеме увидеть светлую сторону, – было невдомек, что «девочка созрела».

– Мне семнадцать лет, – с нажимом повторила Руслана, – и я не имею ни малейшего желания отмечать Новый год в компании сыночка ректора!

Папа вздохнул и сел рядом с бабушкой. Мама, вздернув брови, напомнила, что кроме желаний существуют еще обязанности.

– Тюленю ясно, куда вы гнете: сойтись поближе с олигархами, – яростно рассуждала Ланка, – Воронцов ведь не только ваш новый начальник, да, мамусик? Владелец заводов, газет, пароходов! Это какой же у него наследник страшный, что решили свести его всего лишь с профессорской дочкой! На королеву красоты я не тяну, правда? И приданым вроде не сильно богата…

Родители синхронно качали головами, сокрушаясь. Матушка снова было завела речь о долге. Руслана в негодовании заметалась по комнате:

– Значит, я должна торчать за столом с этим ботаником и снобом?!

– Торчит морковка на грядке, – отрезала мать.

– Имечко-то какое противное – Володя! Он не Ильич случаем? – Не слушая, продолжала она в запале. – А остальные эти ваши! Которым сто лет в обед! И я обязана их развлекать светской беседой, да? Лопать ананасы и слушать про внешнюю политику США?!

– Не вредно было бы, – добродушно проворчал отец.

Руслана перевела дыхание. И чуть было не отвесила поклон перед выступлением.

– Папочка! Мамочка! Я уезжаю к Алене. Вернее, даже не к ней. Мы отправляемся за город, большой компанией. Все будет чики-пуки и окей. А сейчас, еще раз простите, у меня и так времени впритык!

– Чего, чего? – Не поняла бабуля.

– Никуда ты не поедешь, – устало произнесла мать, – в конце концов, это просто неприлично! В прошлом году ты хотя бы предупредила заранее, но и тогда я согласилась лишь потому что…

– Мне не нужно твое согласие, мамочка, – перебила Руслана, – я поеду, и все! Я просто ставлю тебя в известность!

– Что ж, – ледяным тоном заявила Татьяна Павловна, – тогда я тоже напомню тебе кое-что: семнадцать – это еще не совершеннолетие, и пока ты живешь в этом доме, будь добра уважать его правила и традиции.

Отец взял Руслану за руку, похлопал по ладони и обронил, что в первую очередь нужно успокоиться.

Ерунда какая! Она и так спокойна, очень спокойна. Она просто ненавидит выяснять отношения, у нее опыта нет, ее любимая поговорка: тише едешь, дальше будешь! А сейчас ее вынуждают кричать, доказывать, или просто бежать подальше от этой тотальной тирании. Высказавшись примерно в этом духе, Руслана обнаружила, что никто ее не слушает. Остальные тихонечко беседовали между собой.

Лоханулась…

Получилась обычная детская истерика, и теперь родители лишний раз убедились в ее полной несостоятельности. Отнеслись к ее словам, как к реву в магазине, когда малыш просит двадцать пятую по счету машинку. Никакого смысла! Каприз.

Друг за другом милые родственники стали выходить из ее комнаты.

– Послушай, ты вполне можешь остаться при своих интересах, – обернулась на пороге матушка, – завтра утром вызовем такси, и отправишься к своим друзьям.

Она не спрашивала, не советовала. Она диктовала условия задачи. Руслана в отчаянии упала в кресло.

Просто финиш! Но ведь, если на то пошло, не привязали же ее! И не встанут стеной у двери!

Надо собираться.

В комнату с пронзительным лаем ворвался рыжий вихрь. Руслана поймала его за шкирку, прижала к себе:

– Лордик, миленький мой, что мне делать?! А если все-таки встанут? Посадят меня на цепь потолще твоего поводка, а?

В окно лезть? Ну да, плетется веревочная лестница из старых простыней и вперед, с девятого этажа навстречу свободе и счастью. Руслана отпустила щенка, потрясла головой, выкидывая из сознания яркую иллюстрацию собственной глупости и, как следствия, романтической гибели.

Значит, опять врать. А что остается реально? Нельзя же предвидеть реакцию семейства детально и поэтапно. Чисто физически шансы не равны. Интеллигентные, конечно, люди, и пальцем ни разу в жизни ее никто не тронул, но… Рисковать сегодня она не имеет права.

Последствия, конечно, необратимые. Однако, это – потом.

2

У парадного элитной высотки на окраине города толпилась молодежь. Припаркованная рядом машина была открыта, так что прохожие могли насладиться голосом Димы Билана.

«Воздушные» мальчики и девочки отправлялись в приятное путешествие с единственной целью: оторваться по полной! Раздавались возбужденные голоса, взрывы беспричинного хохота, сладкие чмоки вместо приветствий и последние напутствия родителей с балкона.