Другое дело, что публика публике рознь. В этот вечер с противоположной стороны зала, параллельно моему красивому и безупречному музыкальному миру, существовал отдельный, совершенно чужой для меня, безнравственный мир. Здесь за нарядными столами, до отказа заставленными разнообразными блюдами, сидела раскованная, богатая публика – в основном, клиентура упомянутых магазинов. В воздухе парил еле уловимый аромат дорогих французских вин и канадского виски, сливающийся с терпкими нотками шикарных женских духов, изысканных деликатесов и, как это не странно, мужского пота… На празднике присутствовали большие боссы с молоденькими спутницами, народные избранники, светские львицы, звёзды кино, шоу-бизнеса, спорта, олигархи и „мажоры“, одним словом – „сливки“ нашего общества…

Наше выступление осталось позади. Теперь можно было расслабиться и не волноваться.

Танцоры шоу-балета отправились в гримерную переодеваться, а мы с Клинковским последовали за весьма обходительным, дежурно улыбающимся администратором в зал, где для исполнителей тоже были накрыты столы. Честно говоря, идти туда мне совсем не хотелось. Я сейчас предпочла бы освежающий душ и душистый травяной чай у себя дома… Но сегодня мы не могли позволить себе просто уйти сразу после выступления, так как Дмитрий Горденко – владелец этой сети магазинов – был для моего „дорогого“ продюсера большим авторитетом: Клинковский считал себя его другом, хотя господин Горденко относился к нему с гораздо меньшим энтузиазмом, я бы даже сказала, весьма пренебрежительно.

В общем, я подумала, что „отмечусь“, посижу здесь немного, а потом

как-нибудь незаметно уйду. Вокруг мелькали знакомые лица, и на пути к нашему столику мы останавливались через каждые пару шагов, чтобы в очередной раз с кем-то любезно поздороваться и перемолвиться парой слов. И вот мы, наконец-то, присели за столик. Я моментально почувствовала облегчение в ногах, уставших от безумно высоких шпилек и требовавших хотя бы минутного расслабления.

Стол был накрыт на шесть персон. Сейчас нас было четверо. Напротив сидели наши коллеги, дует Шаманских, – семейная пара, работающая в жанре „шансон“. Мы и раньше достаточно часто встречались с ними на разнообразных мероприятиях, и замечу, что этот дуэт всегда производил на меня довольно приятное впечатление. Они казались мне открытыми и доброжелательными людьми, без всяких звёздных „заморочек“, что, признаюсь, редкость в огромном океане под названием „шоу-бизнес“. Ведь здесь каждый „выплывает“ как может, если же не может – „благополучно“ тонет… Однако нельзя было сказать, что мы с этой парой были особенно близки.

Завязался обычный разговор ни о чём, который впрочем, длился недолго, так как слова заглушались прилично громким звуком из динамиков. Вскоре ведущие объявили пятнадцатиминутную паузу, и гости немного оживились. Некоторые направились к выходу из зала, за пределами которого расположился просторный холл. Там, уединившись за симпатичными круглыми столиками, можно было покурить или просто поболтать. Другие остались сидеть на своих местах… Однако в большинстве своем гости столпились кучками в проходах между столами и вели свои до боли похожие, скучные беседы.

Через минуту Клинковский, внимательно следивший за всем, что происходит вокруг, остановил свой взгляд на импозантном, ухоженном старике с благородной серебристой сединой, который только что вошёл в зал в компании двух молодых дам и высокого статного брюнета. Они остановились в центре зала и стали мило общаться. Старик был тот самый Дмитрий Горденко. Лицо же элегантного мужчины рядом с ним показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, кто он такой.

– Мы должны сейчас же подойти и поздороваться с господином Горденко! Другого момента может и не случиться, – решительным тоном заявил Клинковский, торопливо подавая мне руку.

Мы встали из-за стола и направились прямо к ним.

– Прошу прощения, дамы и господа, – любезно начал Клинковский, дождавшись паузы в разговоре четвёрки. – Добрый вечер, Дмитрий Юрьевич! Позвольте мне выразить вам свою благодарность за то, что вы удостоили нас чести присутствовать сегодня здесь и дарить вам и вашим гостям своё творчество! Мы очень рады Вас видеть!

Это прозвучало так сладкоречиво, что меня чуть не стошнило…

– Здравствуй, Стас. Здравствуйте, Кирочка. – ответил седой мужчина спокойным, ровным тоном и учтиво поцеловал мне руку. После этого он развернулся к своим друзьям и представил меня им: – Дамы и господа, прошу любить и жаловать – восходящая звезда эстрады, блистательная и талантливая певица – и безумно очаровательная девушка – Кира Лебедева!

Молодой мужчина и девушки, стоявшие рядом с ним, мило улыбнулись мне, в то время, как Дмитрий Юрьевич продолжал говорить:

– Кирочка, вы, как всегда, великолепно выглядите и прекрасно поёте! Я восхищаюсь Вами!

– Спасибо, господин Горденко! Очень приятно слышать такие слова из ваших уст! – произнесла я, заметно краснея.

– Знакомьтесь: Ирина и Виктория – очаровательные представительницы компании „Golden Lion“, – произнёс Горденко, озарив себя приятной улыбкой. Морщины на его лице смотрелись невероятно благородно и вовсе не портили его, а придавали ему исключительную изюминку. – И, несомненно, известный Вам и всеми нами любимый Алексей Дёмин – звезда отечественного спорта!

И тут меня осенило! Это ведь знаменитый пловец, многократный олимпийский чемпион, чемпион мира и Европы… – признаюсь, я не сильно в этом разбираюсь... Но теперь я поняла, почему его лицо показалось мне знакомым: он же любимчик прессы, в особенности „жёлтых“ изданий, которые давно уже позабыли о его спортивных достижениях, а только и пишут наперегонки о том, как сильно он богат, до чего безумно красив, да ещё и холост…

„Ну, просто мечта в золотой обёртке…“ – с сарказмом подметила я про себя, исподтишка разглядывая эту самую знаменитость.

– Ну что Вы, Дмитрий Юрьевич, это всё в прошлом… – промолвил только что отрекомендованный нам молодой мужчина. Его неотразимый чёрный костюм, признаться, сидел на Дёмине безупречно, и выглядел он в нём просто великолепно!

– Прошлое – это неотъемлемая часть настоящего, – подчеркнул Дмитрий Юрьевич и продолжил: – Да, сейчас Алексей и, правда, не в спорте, а в бизнесе. Как вы, наверное, знаете, он – не менее успешный основатель и руководитель передового строительного холдинга, известного на всю Европу, я бы даже сказал, целой строительной империи! Алексей мне как сын и к тому же он мой крестник!

В этот момент у Дмитрия Горденко зазвонил мобильный телефон и он, извинившись, поспешно удалился в сторону.

– Ну что ж, будем знакомы! А вы действительно замечательно поёте! – сказал Алексей Дёмин, бросив на меня непринуждённый прямой взгляд. Это был взгляд человека, который знает себе цену.

– Спасибо. Для меня самая высокая награда – признание моих слушателей! – скромно ответила я, будучи убеждена, что он мне, наверняка, просто льстит, и при этом даже не моргает… Скорее всего, он и не слышал, как я пою. Да и вряд ли его интересует подобная музыка.

В этот момент перед моими глазами невольно промелькнули странички глянцевых журналов и Интернет-изданий с фотографиями Алексея в компании его многочисленных любовных пассий и громкими названиями статей типа: „Алексей Дёмин провёл отпуск с любимой на Крите!“ или же „Один из самых завидных и богатых женихов нашей страны наконец-то женится!“.

„М-да… он совсем безнадёжен! Такой себе избалованный и необратимо испорченный роскошью тип! – решила я. – Терпеть не могу подобных ему самовлюблённых и заносчивых „менов“! Скорей бы уже отсюда уйти!“

Пока я составляла для себя мнение об этом человеке, барышни из вышеупомянутой компании извивались вокруг него, словно змеи, кокетливо хлопая ресницами и улыбаясь. Их тела так и кричали: „Возьми меня! Нет, меня!“ Это выглядело ужасно вульгарно и мерзко…

На подобных вечеринках всегда много знакомств: кого-то знакомят с тобой, кому-то представляют тебя – это бесконечный поток имён, фамилий, лиц… На следующее утро я уже не помню никого из этих людей. Это мой продюсер Стас – любитель заводить, а точнее „собирать“ знакомства. У него целая коллекция визиток, и на особом счету „нужные“ люди.

Однако Алексей Дёмин почему-то мне запомнился. Первое, что мне вспомнилось сегодня утром, было его лицо. Оно излучало абсолютную уверенность в себе и какое-то непоколебимоё спокойствие. Единственное, чего не было в томном взгляде его гипнотизирующих карих глаз – это эмоций…

Я перевернулась на спину и закрыла глаза. Несколько минут я просто умиротворённо лежала, слушая своё дыхание. И только пальцы мои невольно поглаживали гладенькие страницы дневника. В этот момент раздался телефонный звонок.

– Доброе утро, Кира! Ты проснулась? – поинтересовался голос в трубке.

– Конечно, Стас. И тебе доброго утра, – сухо ответила я.

– Ты, ведь помнишь, что мы сегодня продолжаем работать в студии? Надеюсь, ты успела выспаться?

– Я в норме.

– Хорошо. Через час за тобой заедет машина. Жду тебя в студии.

– Договорились. До встречи!

Повесив трубку, я встала, положила свой дневник обратно на тумбочку и направилась в ванную.

Глава 3

Август, 2008 год, Киев.

Июль 2003 года. Всё тот же самый прекрасный город на земле.

Старинные массивные часы, доставшиеся в наследство от бабушки и теперь украшавшие стену гостиной, пробили полночь. Виктория лежала в кровати у себя в комнате, освещённой тусклым светом ночника, и слушала доносившийся до неё звон часов, но мысли её были далеко отсюда. Бесконечная череда разнообразных чувств переполняла девушку, и самыми сильными из них были волнение и страх.

„Скоро… – думала она, – Скоро всё свершится! Все эти долгие годы упорной работы, сотни часов самосовершенствования, победы на конкурсах пианистов и, что куда важнее, детство, принесённое в жертву, юность, заблудившаяся в пути, безусловно, принесут свои плоды! А уж как родители будут счастливы, когда она поступит в консерваторию! Это всё, о чём они мечтают в жизни!“

Виктория мысленно листала странички своего недавнего прошлого.

Как быстро пролетело время! В плену бесконечных ежедневных музыкальных занятий она и не заметила, как повзрослела. Жаль только, что детство, и юность прошли мимо неё… Кажется, это был тот самый момент, когда самая прекрасная пора жизни собралась помахать ей на прощанье платочком и безвозвратно уйти в забытьё, тихо захлопнув за собой дверь… А впереди – настоящая, взрослая жизнь.

Виктория почувствовала нарастающий в горле ком.

Ей очень хотелось поделиться с кем-то своими чувствами. Но с кем?

Ведь ни друзей, ни подруг у неё не было, и что скрывается за простым, но столь многообещающим словом „дружба“, Виктория могла пока только догадываться… Зато, она прекрасно была знакома с одиночеством: оно, как и музыка, было неизменным спутником её жизни. Поэтому, её потребность в настоящем, хорошем друге, которому можно было бы всё рассказать, поплакаться и, возможно, даже пожалеть себя в его глазах, являлась для неё не просто насущной проблемой, но и необходимостью, и трагедией одновременно...

„Нет. Один друг у меня всё же есть! Наверное, он стоит тысячи других, ведь для меня он самый близкий, самый верный и самый родной, и даже больше: он – часть меня…“ – подумала Вика и невольно бросила взгляд на свой инструмент. Это было обыкновенное чёрное пианино „Украина“.

„Сколько себя помню – мы всегда были неразлучны… Могу поспорить, что этот инструмент знает меня даже лучше, чем я сама! Ведь именно с ним я росла, с ним взрослела. Без него не прошёл ни один день, ни один вечер моей жизни… Он стал свидетелем всех моих радостей и печалей“ – думала она, понимая, что радостей-то на самом деле и не было…

Виктория долго смотрела на пианино, почти не моргая, словно изучала каждый его изгиб, а потом задумалась о родителях.

Мама всегда говорила ей, что точно знает, как в жизни Вики всё сложится дальше. Ещё когда девочка была совсем малышкой, мама каждый вечер вместо сказки рассказывала ей о том, что её ждёт в будущем. Женщина уверяла дочь, что та является самой талантливой и самой лучшей, и в этом ни Вика, ни кто-либо другой никогда не смели сомневаться. Она говорила, что когда Виктория вырастет, то станет известной на весь мир пианисткой и её имя будет у всех на устах. Мама с восхищением рассказывала дочери об интересных местах и далеких странах, которые девочка увидит, гастролируя по миру, о людях, с которыми сможет познакомиться, о произведениях, которые сыграет…


Кроме того, мама рассказывала Вике о жизни выдающихся композиторов, о том, как много они работали, чтобы достичь таких высот. Она верила, что музыка таких величайших композиторов, как Бах, Бетховен, Шопен, Гайдн, и многих других была написана при участии самого Господа Бога, который каким-то образом посылал информацию в мозг этих гениальных людей и, вместе с тем, водил их руками. Она считала их избранными, благословенными небом людьми.