Элисон обернулась к кучеру и улыбнулась ему, старик улыбнулся в ответ и кивнул. Скоро они уже должны прибыть на место, но дорога всё не кончается, как и поле, через которое она проходила. Элисон, сама того не заметив, стала мурлыкать себе под нос одну из самых своих любимых песен. Мелодия флейты крутилась в голове, девушка забылась, но тут строгий, ровный голос Александра вернул её с небес на землю.



– «Зелёные рукава»? Довольно посредственный выбор.


– Это не выбор, – ответила Элисон, уведя свою лошадь поближе к середине дороги. – Мне давно уже нравится эта песня.


– Она заурядная...


– Она всем нравится. Все её любят петь.


– Нет, не все, – Алекс словно в первый раз за всё время их дороги посмотрел на жену, и она встретилась с его бесстрастным взглядом.


– Эту песню король Генрих VIII посвятил своей любимой женщине...


– Не путайте любимую женщину с любовницей, – он крепче стиснул в пальцах поводья и устремил взгляд куда-то вперёд. – Вам бы не мешало подучить историю. И вообще, неизвестно точно, откуда эта песня взялась. Судя по содержанию, повествование ведётся от лица какого-то воздыхателя к ещё более непонятной женщине, возможно, распутной, если там так часто упоминаются её «зелёные рукава», – Александр снова обратил взор к Элисон, и ей на мгновение показалось, что на его губах мелькнула тень улыбки. – И такое произведение числится в ваших фаворитах, миледи?



Элисон хотела бы возразить ему, что содержание той песни скрывает нечто более приятное и романтичное, но её муж вдруг резко натянул поводья и пустил своего коня галопом. Девушка смотрела, как он устремляется вперёд по тропе, к самой вершине холма. Первый их пытавшийся стать нормальным разговор, и она уже видит и чувствует, как они далеки друг от друга.



Девушка проехала дальше так же спокойно и медленно и, добравшись до вершины холма, увидела в низине замок Ривзов. Старое строение из серого камня, включающее в себя небольшой внутренний двор, куда вели ворота крепостной стены, две невысокие башни и донжон, чья крыша, как это было заметно, прохудилась и осыпалась внутрь помещения. Всё это было больше похоже на оборонительное жильё, чем просто дом одной семьи. Элисон снова осмотрелась: рядом с замком находилось озеро, с высоты холма похожее на полумесяц; оно сворачивало куда-то в лесок, чьи деревья и скрывали его наполовину.


Девушка оглянулась посмотреть, следует ли за ней карета; кучер направлял повозку вперёд, он поднимался на холм. Элисон немного подождала, затем стала не спеша спускаться в равнину по тропе, ведущей к воротам её нового дома.



***


Новый дом встретил девушку тишиной своих комнат, сыростью и запахом горелого дерева. Через ворота Элисон въехала на внутренний двор, довольно грязный и, как оказалось, почти пустой. Слева были видны конюшни, справа – в стене самого замка – главный вход и, чуть дальше, двери на кухню и склад. Элисон поразила высота донжона: она никогда не видела такой высокой башни и решила, что этот замок наверняка один из самых старых здесь, в Солсбери. Стены тоже оказались довольно высокими, а некоторые их участки под крышей и снизу, у основания, были покрыты мхом.



Внутреннее убранство замка также не особо впечатлило девушку: в гостиной не было ничего, кроме покрытого пылью чёрного камина, старого широкого дивана напротив него, шкафа с книжными полками да застилающего почти всё помещение тёмно-багрового ковра. Элисон вошла внутрь за мужем, кучер принёс её немногочисленные вещи. Когда она прощалась со стариком, сердце её сжималось от тоски; этот человек был последним, что на тот момент хоть как-то привязывало её к дому. Но вот он и его повозка с лошадьми скрылись за холмом, Элисон стоит посреди комнаты, бросая случайные взгляды то на тёмный высокий потолок, то на неосвещённый коридор, из гостиной ведущий дальше, в кухню.



– Наконец-то! Наконец вернулись!


С лестницы, находящейся справа, у самой стены, вниз спустилась женщина средних лет, чуть полная, но на вид очень милая. Элисон на мгновение застыла на месте, решив, что это её так называемая свекровь, но сразу же вспомнила, что миссис Ривз уже двадцать лет как скончалась.



– Дай-ка я на тебя посмотрю! – женщина взяла Элисон за руку, и девушка почувствовала её тепло. – Какая ты у нас... Просто прелесть! Я так ни разу не добилась от Александра и слова о тебе. Молчал, как в рот воды набрал! Зато теперь вижу, какая ты хорошенькая...


– Хватит этих сопливых сюсюканий, миссис Уоллес, – резко прервал её Александр. Элисон приготовилась увидеть, как женщина будет извиняться или, возможно, оправдываться, но она лишь невозмутимо взглянула на Ривза младшего и недовольно фыркнула.



– Вас так отец гоняет, что вы совсем забыли о манерах, молодой человек? Или эти вечные пьянки со всякими подзаборными псами, которых вы иногда именуете своими приятелями, вас так портят?


Элисон, практически стоя между ними, перевела взгляд с женщины на мужа, ожидая от него именно сурового ответа.


– И я скучал, миссис Уоллес, – ответил Алекс после секундной растерянности. И хоть он совсем не улыбался, Элисон его слова показались довольно дружелюбными.


– И я, дорогой мой. А что, отец ваш не соизволит приехать домой?


– Он занят. Впрочем, как и я, – он развернулся и направился к двери, на ходу запахивая свой пиджак. – Покажите здесь всё моей... жене. И расскажите ей о правилах. Вернусь вечером.



Элисон не понравилось, как он назвал её. Скорее, его тон, а не сам оглашённый статус его супруги. Девушка зло посмотрела на закрытую уже дверь, затем повернулась к так мило встретившей её миссис Уоллес. Эта женщина, невысокая, одетая в опрятное, прямое чёрное платье, перевязанное на поясе белым фартуком, смотрела на гостью с нежностью и, как показалось самой Элисон, даже уважением.


– А я представляла вас постарше, дорогуша.


– Мне всего восемнадцать, – робко ответила девушка. – Пожалуйста, зовите меня просто Элисон.


– Совсем юная, ещё ребёнок, – женщина покачала головой и вздохнула. – Ну, что ж. Добро пожаловать, Элисон. Мы скромно живём, но для тебя, конечно же, найдём местечко, – она тихо хихикнула и жестом указала девушке следовать за ней. – Твои вещи позже разберём, их принесёт Жан, наш конюх. Старик-француз, наполовину оглох, зато чинит всё, что ни поломается.



Пока они поднимались по лестнице на второй этаж, чей коридор даже в дневное время был темнее любого подвала: здесь не было ни одного окна. Больше книг на сайте кnigochei.net Стены в некоторых местах действительно были покрыты тонким слоем плесени, Элисон сразу же почувствовала запах сырости.



– Замок старый, большой, – поясняла миссис Уоллес, видя, как девушка недовольно осматривается, – мне одной следить тут за всем тяжело, особенно зная, что уборка ничего не даст. Гостей, как и самих хозяев, практически не бывает. А нас тут всего четверо: я, Жан, кухарка наша – София, да личный слуга мистера Ривза – Томас.


– А вы здесь...


– Экономка, домоправительница, – женщина вдруг остановилась, не пройдя несколько ступеней до конца лестницы. Она обернулась к Элисон, и лицо её было серьёзным. – Я расскажу тебе правила, старайся их соблюдать.


– Это не шутка? Я думала, что он... что милорд так пошутил.


– Дай Бог тебе, милая, не узнать его юмора, – миссис Уоллес прошла дальше по коридору, Элисон последовала за ней. – Не волнуйся, ничего страшного в этих правилах нет. Здесь все стараются им следовать. Во-первых, правое крыло замка практически пустое, туда ходить не обязательно. Даже эти комнаты, – она кивнула на двери, мимо которых они проходили, – в основном необжитые.



– Тогда зачем жить здесь? Почему не уехать в Лондон, например?


– Мистер Ривз живёт как раз там, сюда заглядывает крайне редко. А вот Александр, – женщина печально хмыкнула, – он упрямый, настырный, уезжать наотрез отказывается, хотя неделями пропадает неясно где! В детстве был таким же. Чертёнок стал чёртом, сущее наказание... Так я отвлеклась! Во-вторых... после полуночи здесь лучше не бродить. Бывает довольно жутковато, поверь мне. Мы запираемся в своих комнатах и спокойно засыпаем там до рассвета. Далее... Внизу есть подвал...


– Позвольте догадаться, – Элисон горько улыбнулась. – Туда тоже запрещено спускаться?


– Вы смышлёная юная леди, – миссис Уоллес остановилась перед второй дверью от самого конца коридора. – И всё правильно понимаете.



Женщина толкнула дверь, и Элисон, заглянув через плечо домоправительницы, увидела довольно опрятную, небольшую комнату с одним узеньким окошком, вид из которого приходился как раз на озеро. Постель, стоявшая справа, была заправлена. На невысокой тумбе рядом с ней девушка заметила слой пыли.



– За стеной находится спальня Александра, – проговорила домоправительница, позволив Элисон пройти в комнату и оглядеться. – Но я решила, что тебе будет удобно именно здесь, а не там.


Девушка обернулась к ней и прочла в её глазах понимание и сочувствие.


– Спасибо вам за... вы знаете, за всё...


– Я ещё ничего не сделала, миледи, – миссис Уоллес улыбнулась, приветливо и мягко. – Оставлю тебя на время, располагайся, привыкай, а я пока проверю, как там дела на кухне.



Она ушла, закрыв за собой дверь. Элисон подошла к окну и, одёрнув в сторону штору, стала вглядываться в скрытый под утренним, густым туманом зелёный луг под стенами замка. Девушка услышала вой собаки, доносящийся где-то со стороны северных стен, тоскливый и одинокий. Она разглядела в нескольких футах от леса, скрывавшего часть озера, небольшой, ничем неогороженный участок земли с полуразрушенными надгробными плитами; девушка насчитала примерно одиннадцать могил. Первые лучи солнца падали на серые камни, а туман, подступающий к холмам, становился гуще и выше...



Элисон сама готова была вот-вот взвыть от тоски: это Богом забытое место, этот жуткий замок, где ей не с кем даже будет проводить своё время. Ненавистный муж, который либо не оставит попыток добиться от неё исполнения супружеского долга, либо, что ещё хуже, совсем забудет о ней, а сам будет развлекаться где-то в своё удовольствие. А она останется здесь, одинокая в своём несчастье... Элисон села на постели, лениво стянув с себя плащ и сбросив его на пол. На ней всё ещё было подвенечное платье, и она уже жалела, что снова надела его этим утром, уезжая из дома. Элисон разделась, с головой забралась под одеяло и, отвернувшись к стене, закрыла глаза. И пусть она не могла заснуть, Элисон не выходила из комнаты и до самых сумерек оставалась в постели.


***



Было уже совсем поздно, когда Элисон, приоткрыв дверь своей спальни, выглянула в коридор. Было ли что-то видно? Помещение большое, неосвещаемое, девушка не могла разглядеть даже конца коридора. В комнату проникал свет луны, хоть и слабый, но оставаться здесь Элисон больше не могла: чужие стены словно давили на неё, а из-за долгого пребывания в постели разболелась голова.



Девушка вышла из спальни, тихонько закрыв за собой дверь, и, касаясь рукой стены, пошла вперёд по коридору. Поначалу её сопровождал лишь стук каблуков её ботинок, в которых она приехала сюда. Темнота, сырость и едва ощутимый ночной холод, возможно, пробившийся внутрь с улицы через щели – Элисон поняла слова экономки, в это время здесь действительно было жутко. А уж проверять, что находится в правом крыле замка, она точно не собиралась. По крайней мере, в такие вечера.



Элисон медленно дошла до лестницы, ведущей на первый этаж, спустилась, вздрагивая при каждом скрипе какой-либо ступеньки, и вдруг услышала голоса, доносящиеся откуда-то справа. Насколько она могла припомнить, там, в конце коридора, находилась кухня. Девушка запахнула свой длинный халат и не спеша направилась к приоткрытой двери, откуда в коридор лился заметный свет огня.



– Холодно нынче, верно? – услышала Элисон незнакомый мягкий голос женщины, по-видимому, очень молодой.


– По ночам, – утвердительно отвечал на этот раз мужской голос, низкий и грубый. – Лето, как-никак, на дворе.


– Как надоели эти вечные туманы! Если б только была возможность, я бы уехала из этой чёртовой глуши в город! А вчера ночью я опять слышала какие-то звуки со стороны озера. Жуть!