– Привет, мой родной, – проговорила она гнусавым от плача голосом.

– Ты плачешь из-за папочки?

Сара с вымученной улыбкой покачала головой.

– Ну тогда, значит, из-за мистера Макуэйда. – Это заставило ее опомниться. Она в ужасе уставилась на сына.

– Он тебе нравится больше, чем папа? – продолжал Майкл.

Вся дрожа, она откинула волосы у него со лба и поправила ему воротничок. Они никогда раньше не лгали друг другу. Что же ответить ему сейчас?

– Мне его не хватает, – признался Майкл, так и не дождавшись ее ответа.

– Кого, милый? – спросила она в растерянности.

– Мистера Макуэйда. Он больше не приходит меня навестить.

– Да, я знаю. Он уезжает.

Эта новость ошеломила мальчика.

– Куда?

– В Калифорнию. Он ведь собирался ехать, помнишь?

– Да, но…

– У него там новая работа. Он уезжает сегодня. Через час. – Сара бросила взгляд на часы, и на нее обрушилась новая волна горя.

– На поезде?

– Да.

– А можно нам поехать на вокзал и попрощаться с ним?

– Я думаю, что лучше не надо.

Майкл отвернулся, но она успела заметить блеснувшие у него на щеках слезы.

– А он вернется?

Она лишь пожала плечами, не доверяя собственному голосу.

– Но если он не вернется, значит, я не смогу отдать ему свой рождественский подарок. Ну пожалуйста, мамочка, почему мы не можем поехать на вокзал его повидать? Прямо сейчас! Ну, мамочка, пожалуйста!

Сара только молча покачала головой.

Майкл со всего размаху обрушил свой маленький кулачок на ее стол. Раздался оглушительный треск, вазочка с цветами опрокинулась, а вместе с ней и с полдюжины фотографий в рамочках.

– Проклятие! – закричал он, заставив ее подскочить от неожиданности. – Почему мы не можем поехать? Почему?

Сара так и не смогла ответить, и Майкл со злостью дважды пнул ногой тумбу стола.

– Ты никогда ничего не объясняешь? – возмущенно крикнул он и выбежал из комнаты.

Она была так поражена, что чуть было не бросилась за ним следом. Бурные взрывы возмущения, а уж тем более истерики были ему так же не свойственны, как и ей самой. Что это: случайность или предзнаменование на будущее? И что ей делать? Беспокоиться или, наоборот, радоваться за сына?

Но она не пошла за ним, понимая, что ему надо побыть одному. У них еще будет время поговорить. Глубокая печаль овладела ее душой. Она ощутила одиночество, столь полное и удручающее, что ей стало невыносимо больно. Зачем она терпит эту боль? Ей стоило сказать одно только слово, чтобы положить конец страданиям. И не только своим, но и страданиям Майкла и Алекса.

Может быть, Алекс прав – она действительно ведет себя как идиотка? Ей казалось, что она ступает по тонкой разделительной линии между черным и белым, между светом и мраком. Всегда, всю свою жизнь она выбирала темную сторону и только раз изменила этому правилу. Но кому она нанесет вред сейчас, если выберет свет? То, что она считала своим «долгом», делало двух самых дорогих для нее на свете людей глубоко несчастными.

Услыхав какую-то возню у себя за спиной, Сара обернулась и увидела Майкла, волочившего непонятный и очень громоздкий деревянный предмет через порог ее кабинета. Он бесцеремонно водрузил эту вещь на ее письменный стол, попутно опрокинув еще несколько фотографий, стакан с карандашами и чернильницу, которую она, к счастью, успела закрыть колпачком.

– Что это? – спросила Сара.

Ей казалось, что это естественный вопрос, но Майкл, услыхав его, повел себя, как человек, оскорбленный в лучших чувствах.

– Это? Это подковообразная арка, – обиженно ответил он, причем в его голосе прозвучало: «А что же это еще, по-твоему?», хотя он воздержался и не высказал своего возмущения вслух.

– Ну да, конечно, – еле слышно откликнулась Сара.

– Это подарок мистеру Макуэйду, и я хочу вручить его сегодня.

Сара пристально посмотрела на сына. Постепенно вызывающе дерзкое выражение – совершенно непривычное и потрясшее ее до глубины души – сошло с его лица, уступив место обычной кротости, которую она так хорошо знала и любила. Он подошел ближе и обнял ее за шею. Сара тоже обняла его. Серо-голубые глаза встретились с серо-голубыми глазами. Между матерью и сыном промелькнула искра взаимопонимания. Любой из них мог бы выразить это вслух, но первым заговорил Майкл.

– Я тоже его люблю, ты же знаешь. Давай проводим мистера Макуэйда, ладно, мамочка? – добавил он, немного помолчав. – Можно?

Сара почувствовала себя посрамленной и счастливой в одно и то же время.

– Я не знала, – честно призналась она. – Мне бы надо было догадаться, но я просто не понимала. – Она поцеловала Майкла и выпрямилась.

– Мы поедем и попрощаемся с ним. Он нам обрадуется. Дай мне только минуту, чтобы умыться и причесаться. А ты пока позвони мистеру О’Ши и попроси его заехать за нами в карете прямо сейчас, немедленно. Передай ему, что я прошу сделать это срочно в виде исключения. Ты помнишь номер?

– Конечно! Восемь-ноль-один-один? – на всякий случай переспросил Майкл, просияв от радости.

– Точно. А потом надевай пальтишко и встречай меня у дверей. Хорошо?

– Хорошо! Можно мне взять мою арку?

– Да, конечно. Мистер Макуэйд не уедет в Калифорнию без своей арки.

Они снова быстро и крепко обнялись, а потом Сара стремительно бросилась к дверям.

22

– Куда нам идти, мама?

Сара пробежала глазами список прибывающих и отправляющихся поездов, выписанный желтым мелом на длинной черной грифельной доске.

– Я его не вижу, – пробормотала она, нервно покусывая губы. – Его здесь нет.

Она повернулась, окидывая взглядом похожее на огромную пещеру здание вокзала в поисках справочного бюро. Только два кассовых окошка были открыты, а расположившиеся на полированных деревянных скамьях пассажиры явно принадлежали к числу припозднившихся на работе жителей пригорода, ожидающих ближайшего поезда на Йонкерс, Уайт-Плейнз или Нью-Рошель.

Гулкое помещение было плохо освещено, казалось, в воздухе стоит чад. Пахло скверным кофе, дезинфекцией и еще чем-то странным – перегоревшими электрическими пробками. Попытки украсить зал ожидания рождественской зеленью выглядели убого и окончились полным провалом: уж слишком он был огромен.

Сара обнаружила справочный киоск под громадными часами на другом конце зала и указала на него.

– Мы спросим вот у этого господина.

Даже нагруженный своей подковообразной аркой, Майкл опередил ее. Топот его шагов гулко отдавался на истертом мраморном полу. Но когда он добрался до киоска, у него вылетело из головы, о чем нужно спрашивать.

– Как нам найти поезд, отправляющийся прямо сейчас на Сан-Франциско? – спросила Сара.

Лысый клерк в полосатой рубашке с красным галстуком-бабочкой улыбнулся с возмутившим ее спокойствием.

– Такого нет.

– Должен быть!

– Нет. Есть один на Ньюарк, Филадельфию, Питтсбург, Толедо и Чикаго. Отходит через пару минут.

– Нет…

– Есть еще один – отходит через двенадцать минут на Атланту через Вашингтон, Роноук и Эшвилл. Один только что ушел на Бостон через Хартфорд…

– Чикаго! – лихорадочно догадалась Сара. – Он, наверное, сделает там пересадку. Есть еще поезда в западном направлении, отправляющиеся прямо сейчас?

– Что ж, давайте посмотрим.

Он сдвинул зеленый козырек повыше на лысой голове и задумался. Сара в нетерпении стиснула руки, а Майкл с досады повернулся волчком.

– Есть у нас прямой до Сент-Луиса, следует без остановки, отправляется… – клерк прищурился на вокзальные часы у себя над головой, – через четыре с половиной минуты. Девятый путь.

– Сент-Луис, – вздохнула она.

– Который из них, мам? Который? Скорее!

– С какого пути отправляется поезд на Чикаго? – спросила она.

– Номер четыре, – безмятежно ответил клерк, указывая куда-то за ее плечом.

Четвертый путь был не так уж далеко.

– Нам туда, – решительно сказала Сара Майклу. Она не могла ошибиться. Не должна была. Не имела права.

– Вы не успеете, поезд сейчас отходит! – крикнул клерк им вдогонку.

Они бросились бежать.

– Ваши билеты?

Они остановились у турникета, ведущего на открытую платформу к четвертому пути.

– Нам надо попрощаться с одним из пассажиров, – поспешно объяснила Сара.

– Все уже на своих местах, поезд отправляется, мэм, – сказал контролер.

– Прошу вас! – воскликнула она. Майкл готов был расплакаться.

– Ну что ж, проходите, но поезд сейчас отходит.

Они выбежали на продуваемую ветром заснеженную платформу.

– Смотри в окна, – посоветовала Сара. Мать и сын двинулись вперед, вдоль темного, обшитого стальными листами поезда, заглядывая в высокие окна. В хвосте поезда располагались багажные и спальные вагоны, их окна были затянуты шторами. Майкл поставил арку на перрон и побежал вперед, Сара по мере сил поспешала за ним на своих высоких каблуках. Где-то далеко впереди послышался крик:

– Все по местам!

Раздался свисток.

– Алекс! – закричал Майкл, подпрыгивая и указывая на окно одного из вагонов. – Алекс! Эй! Эй!

Он повернулся к Саре, когда она, запыхавшись, догнала его.

– Он меня не видит!

– О, боже.

Она поднялась на цыпочки и постучала костяшками пальцев по стеклу, но в вагоне было слишком шумно: Алекс ее не услышал.

– Алекс! – крикнули они хором вместе с Майклом. Он сидел, отвернувшись от окна, и смотрел в другую сторону. Наконец женщина, сидевшая позади, хлопнула его по плечу и что-то сказала, указывая на перрон. Алекс обернулся… и увидел их улыбающиеся лица. Его собственное лицо засветилось радостью, а Сара не удержалась от слез.

Алекс вскочил и указал на дверь в конце вагона. Они кивнули и бросились обратно к выходу из вагона, чтобы встретить его. Он открыл стальную скользящую дверь и, перепрыгнув через две ступеньки подножки, оказался на платформе. Майкл буквально повис на нем. Сара секунду помедлила в нерешительности, потом обвила руками обоих дорогих ей мужчин.

Вот так они и стояли, тесно обнявшись, щека к щеке, смеясь и всхлипывая, пока Майкл наконец не выскользнул из кольца рук и не убежал.

– Куда это он?

– За подарком для тебя. – Сара еще раз всхлипнула и вытерла слезы. – Ты был прав, я вела себя как идиотка.

– Нет-нет, – галантно запротестовал Алекс.

– Не надо спорить, ты был прав. Оставайся с нами на Рождество.

Его руки еще плотнее сомкнулись вокруг нее, он закрыл глаза. – Знала бы ты, как мне хочется остаться.

– Я сама виновата! Раньше надо было думать, – жалобно произнесла Сара.

Алекс улыбнулся ей с проникновенной нежностью, и его пальцы согревали ее озябшие щеки.

– Что же заставило тебя передумать?

– Майкл. Я люблю тебя, Алекс, и Майкл тоже тебя любит. Но это не мешает ему любить и вспоминать отца. Любовь к тебе ничего у него не отнимает. Раньше я этого не понимала…

– У меня не было времени его упаковать, – провозгласил запыхавшийся Майкл, подбегая и устанавливая громоздкое деревянное сооружение у ног Алекса. Сара попыталась перехватить взгляд Алекса и хотя бы одними губами намекнуть ему, что представляет собой подарок Майкла. Увы, Алекс присел на корточки, чтобы его рассмотреть, так и не взглянув на нее.

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что у нас тут! – воскликнул он.

– Вы можете сказать, что это такое? – ревниво осведомился Майкл.

– Давай поглядим.

Внимательно прищурившись, Алекс повернул сооружение в одну, потом в другую сторону. Сара нервно кашлянула, но все без толку: он так и не поднял головы.

– На мой взгляд, это арка. Ну да, подковообразная арка.

Майкл испустил восторженный клич.

– Все по местам!

Алекс с досадой распрямился. Майкл ухватился за его руку.

– Вы еще вернетесь?

– Безусловно.

– А нам можно приехать с вами повидаться?

– Я очень на это рассчитываю.

– Я тоже на это рассчитываю, – добавила Сара. Из-за слез она почти ничего не видела. Ей безумно хотелось его поцеловать.

Пронзительные свистки раздались одновременно с двух концов платформы.

– Приезжайте поскорее, – сказал Алекс, взяв Сару за руку.

Она кивнула и пожала в ответ его руку.

– Майкл, ты бы не возражал, если бы мы с твоей мамой поженились? Как ты на это смотришь?

Сара напряженно замерла в испуге, а Майкл отчего-то смутился и отвел взгляд.

– По-моему, это хорошая мысль, – пробормотал он. Алекс мягко взял его за подбородок, заставил поднять голову и заглянул ему в глаза.

– Ты точно не против?

– Точно. Я не против.

– Отлично. Спасибо, дружище.

Больше всего Сару поразило то, с какой легкостью Майкл воспринял эту новость. Как будто для него она вовсе и не нова. «А как же я? – хотелось ей спросить. – Неужели никто даже не спросит, что я обо всем об этом думаю?» Опять зазвучали резкие, нетерпеливые свистки.