Сглатываю болезненный комок в горле.

Бет ложится рядом, кладет голову мне на плечо.

– Думаю, так и нужно написать. – Она шмыгает носом.

– Ты плачешь?

– Ну да, плачу! Я же девчонка!

Да уж, Бет всегда найдет способ заставить меня улыбнуться сквозь боль.

* * *

День седьмой: без Мии…


Я запечатал конверт. Конверт с письмом, которое сочинял четыре гребаных дня. Увидев его, вы будете озадачены. Что тут писать четыре дня?

Да, письмо дурацкое. Ну какой из меня писатель!

Потому и вложил в конверт еще и музыкальный компакт-диск.

Да, считайте меня хлюпиком.

Сентиментальным парнем, который записывает на диск одну песню, чтобы рассказать о своих чувствах девушке, которую он любит.

Я смирился с тем, что давно превратился в слизняка. Понял это после того, как три дня не мог встать с постели из-за того, что Мия меня бросила.

Теперь я вместе со своим бесхребетным «я» надеюсь, что эта песня объяснит ей все то, что не смог объяснить я сам. В худшем случае она сочтет меня пошляком, похохочет до упаду, и я больше о ней никогда не услышу. Но одно знаю наверняка: каждый раз, услышав эту песню, она обязательно вспомнит обо мне, потому что есть несколько песен, которые сам я не могу слушать, не думая о ней. Например, та песня Тейлор Свифт, которую Мия напевала в моей машине. Раньше я ее ненавидел, а теперь слушаю постоянно… Или песня Уильяма Адамса, под которую я ее первый раз поцеловал.

Отец был прав, когда сказал, что музыка пробуждает воспоминания.

Эта песня, может, и не пробудит в ней воспоминаний, зато подскажет, где я сейчас, и, бог даст, заставит вернуться ко мне. Только этой надеждой я теперь и живу.

Сделав глубокий вдох, я опускаю конверт в почтовый ящик.

Глава 26

Мия

Два с половиной месяца спустя…


– Что, так и не открыла еще?

Глянув через плечо, я вижу в дверном проеме Дэнни. Она, как и я, лечится в этой клинике. Только у Дэнни анорексия. Она уже второй раз лечится. Первый раз – не здесь. Несколько лет назад она лечилась в другой клинике, поправилась. А недавно снова заболела. Мы познакомились в первый же день, как я поступила сюда. Мне повезло, что мы подружились. Дэнни понимает, через что я прошла.

Раньше у меня подруг не было. И я очень рада, что у меня появилась подруга, тем более такая, как Дэнни, которая меня понимает. Я ей все рассказала о себе. Слова Джордана о том, чтобы я не отталкивала людей, которые пытаются сблизиться со мной, не давали мне покоя, поэтому с Дэнни я попробовала не упустить свой шанс и не жалею об этом.

Она очень мне помогла. Мы помогаем друг другу.

После того, что случилось в больнице, после того, как Форбс напал на меня, доктор Паккард уговорила меня подать на него в суд, и я подала. Дэнни на протяжении всей этой процедуры была рядом, поддерживала меня.

Слаба богу, что мне не пришлось присутствовать на суде, поскольку я находилась здесь, в клинике.

Форбса не посадили за то, что он напал на меня в больнице. Я не расстроилась, так как не верила в то, что его посадят. Ему дали год условно и заставили посещать занятия по умению владеть собой.

А мне оформили запретительный судебный приказ. Вряд ли это поможет. Если Форбс захочет добраться до меня, его ничто не остановит. Но, думаю, не захочет. Видимо, между нами наконец-то все кончено.

– Нет, не открыла, – вздыхаю я.

Дэнни подходит, садится на мою кровать.

– Ты так долго на него смотришь. Так и дыру можно прожечь. Пожалей нас обеих, открой, а то я умру от любопытства.

Дэнни все известно про Джордана. Как я к нему относилась… до сих пор отношусь. Думаете, мои чувства к нему остыли? Ничего подобного.

И теперь вот, когда я близка к выздоровлению, меня одолевают сожаления – горькая пилюля.

Я очень по нему скучаю.

Дрожащими пальцами я веду по линии, проступившей на конверте, очевидно, от коробки компакт-диска – вывод, к которому я пришла, тщательно прощупав письмо.

Зачем он прислал компакт-диск?

Своими тонкими пальцами Дэнни коснулась моей руки.

– Вскрой конверт. Посмотри, что там. Может, это DVD с объяснением в любви. – Она театрально прижимает руки к груди.

Дэнни романтична. Несмотря на свой печальный опыт, она не утратила веры в любовь.

– Не знаю. – Я качаю головой. – Что бы там ни лежало, он отправил это более двух месяцев назад. За это время многое может измениться. Он наверняка уже забыл меня.

Дэнни качает головой.

– Исключено. Любовь быстро не проходит, тем более такая сказочная, как у вас.

Я вскидываю брови.

– О сказочной любви ты судишь по моим рассказам?

Дэнни смотрит на меня с упрямством во взгляде.

– То, что он сказал тебе в больнице… как он любит тебя… парни такими словами не бросаются, Мия, – во всяком случае, такие парни, как он. Сказочная, говорю я.

С тяжелым сердцем я смотрю на пухлый конверт, который держу в руках.

– Что ты теряешь? Курс лечения почти завершен. Осталась одна неделя. То, что лежит здесь, возможно, позволит тебе решить, куда ехать после больницы.

Кивнув, проглотив свой страх, я подсовываю палец под печать и разрываю конверт.

Почти слышу, как Дэнни затаила дыхание, когда я сунула руку в конверт.

Мое сердце колотится как сумасшедшее.

Я вытаскиваю сложенный пополам лист бумаги и прозрачную коробку с компакт-диском. На диске черной ручкой выведено «Мия».

Я смотрю на Дэнни.

– Читай, – подбадривающим тоном говорит она.

Трясущимися руками разворачиваю письмо.


«Мия!

Четыре гребаных дня я пытаюсь написать тебе письмо… пытаюсь рассказать о своих чувствах… как я тоскую по тебе. И все, что я пишу, – не то. Знаю одно: вдали от тебя… мне трудно дышать. Мне ужасно тебя не хватает.

Поэтому я посылаю тебе эту песню. В ней все, что я хочу сказать и не могу. И, если по прочтении этого изменится твое отношение ко мне… к нам с тобой, ты знаешь, где меня найти.

Я всегда буду тебя ждать.

Джордан».


Я вытираю слезы.

– Боже, ты меня убиваешь! Что там написано? – У Дэнни вид такой, будто она сейчас взорвется, и я отдаю ей письмо.

Наблюдаю, как ее глаза бегают по листку. Дочитав до конца, она поднимает голову, смотрит на меня. В глазах ее блестят слезы.

– Матерь божья… это ж… – Она хватается за грудь. – Ты должна послушать эту песню. – Дэнни бросает мне коробку с диском.

– У меня нет CD-плеера – только айпод, – говорю я обреченно.

Взгляд Дэнни скользит по палате.

– А телевизор! – восклицает она. – В него встроен плеер. Можно послушать через него.

Я воспрянула духом. Вскакиваю на ноги, хватаю диск.

Включаю телевизор, жду, когда засветится экран. Все мое существо трепещет.

– Гениально, – говорю я Дэнни, когда она подходит и становится рядом со мной.

– Такой у меня дар. – Она пожимает плечами.

Я вынимаю диск из коробки, вставляю его в плеер.

Жду, когда он загрузится, – кажется, целую вечность.

Потом начинает звучать песня, которую прислал Джордан. Палату заполняет мелодия тихого гитарного вступления к композиции «Человек, которого не сдвинуть с места» в исполнении группы «Скрипт»[23].

У меня учащается пульс, я закрываю глаза, слушаю слова. Впитываю их. И слышу именно то, что пытается сказать мне Джордан.

«Я всегда буду ждать тебя».

Он меня ждет.

Дэнни хватает меня за руку. Я смотрю на нее.

– Незачем ждать целую неделю. Езжай к нему. Прямо сейчас.

Глава 27

Джордан

Прошло три месяца со дня ее отъезда. Два с половиной с тех пор, как я послал ей письмо и песню.

От нее ни слуху ни духу.

Песня не помогла.

Зря надеялся. Дурак.

После нескольких недель ожидания я смирился с тем, что она не вернется… и стал злиться.

Полагаю, это одна из стадий, через которую мне суждено было пройти. С депрессией покончено. Пришло время злиться, я пошел и напился.

Подцепил какую-то телку.

Чувствовал себя ужасно.

Как только она сунула руку мне в штаны и стала меня ласкать, я ее остановил, ибо понял, что, даже если пересплю с этой девушкой, ничего не изменится. Наутро, проснувшись, я буду чувствовать себя так же, если не хуже. Легче мне не станет. Мия не вернется. Я все так же буду тосковать по ней. Не исчезнет зияющая пустота в моей груди, которую может заполнить только она. Ну трахну я эту девицу, что с того. Душевного покоя не обрету. Так что я вытащил ее руку из своих штанов, извинился и ушел.

С тех пор, кроме моей собственной руки, к моему «мальчику» никто не прикасался.

Я думаю о Мие. Не только когда мастурбирую. Я постоянно думаю о ней, даже во время свиданий с собственной рукой.

Кроме нее, я вообще ни о чем и ни о ком думать не могу.

Наверно, когда-нибудь я стану реже думать о ней. Когда-нибудь придет такой час. Но это когда-нибудь.

Я стараюсь занимать себя работой. Вожу на экскурсии туристов Уэйда. Когда снова поехал в каньон Ла-Плата, в первый раз после того, как был там с Мией, было трудно, но я пересилил себя, и теперь с каждым разом мне легче бывать в тех местах.

Постояльцев у нас по-прежнему немного, но мы выживаем. Я активно занимаюсь сайтом отеля, связываясь с различными туристическими агентствами и бюро путешествий, размещаю нашу рекламу на их сайтах. Моя задача – разрекламировать нашу гостиницу хотя бы к лету следующего года.

Дозер подходит ко мне, тыкается мордой мне в ноги.

– Привет, приятель, как дела? – спрашиваю я, отрываясь от компьютера и глядя на него. Некоторое время назад ему сняли гипс, и теперь он совсем поправился, стал прежним.

Только по Мие скучает.

Порой мне кажется, что только он понимает мое состояние.

Дозер трется мордой о мою ногу, еще и лапой по ней бьет.

– Что? Проголодался? – Я беру со стола кусочек печенья, которое ем сам.

Даю ему. Он хватает печенье, ложится на пол и начинает грызть.

Я потираю уставшие глаза, смотрю на таблицу, с которой работаю. Бухгалтерия. Что может быть увлекательнее.

Конечно, плохо, что в пятницу вечером, когда даже отец мой на свидании, я сижу здесь со своим псом и разбираюсь в бухгалтерии.

Пора бы уже как-то и жить начинать.

Звонит гостиничный телефон.

– «Золотые дубы», – отвечаю я, откидываясь на спинку стула.

– Дома сидишь – в пятницу вечером? Тяжелый случай.

– Спасибо, Бет. Умеешь ты придать человеку уверенности в себе.

Она смеется.

– Ну, уверенности в себе у тебя хоть отбавляй, Джордан.

– Ладно. Подтруниваешь надо мной, а сама, можно подумать, отрываешься в городе.

– Увы, тружусь не покладая рук.

– Мама мало тебе платит за работу в кафе, так что приходится подрабатывать проституцией? Прямо кино для канала «Лайфтайм»[24].

– Ха-ха, он еще умничает. Я звоню тебе, потому что хотела направить к вам одну туристку. Но теперь думаю, не направить ли ее в другую гостиницу…

– Ладно. Беру свои слова обратно. Только если туристка не такая, как в прошлый раз. Она разбила мое сердце. – Я пытаюсь шутить, но голос у меня невеселый.

– Не-е, эта не такая… – не сразу отвечает Бет. – Точно говорю. И не такая хорошенькая. Ты на нее не западешь.

– Ладно, – смеюсь я. – Успокоила. Должен я это понимать, что ее следует поселить в «Сосну»? – «Сосна» – наш самый дешевый номер.

– Нет, эту только в «Вид на озеро». Может, с внешними данными ей и не очень повезло, но вкус у нее определенно есть.

Я сдавленно сглотнул слюну. После отъезда Мии в этом номере никто не останавливался. Я просто не мог допустить, чтобы там спал кто-то другой.

Глупо, конечно.

– Ладно. Отлично. Она уже едет? Пойду приготовлю номер.