Глаза Чинка сузились еще больше.

— Да в гробу я тебя видал, ты, подонок! — Он потянулся за своим револьвером. По рядам команчерос пробежал ропот.

Со скоростью, которая превратила его имя в легенду, Свифт бросился на землю, одновременно взведя правой рукой курок своего револьвера и уперев левую в живот, чтобы уменьшить отдачу. Стоящие рядом с Чинком успели выхватить свое оружие. Но для Свифта они стали просто безликими движущимися пятнами, целями. И он должен убить их первым, иначе они убьют его. Шесть пуль вылетели из его револьвера будто одной очередью. Чинк рухнул назад на распростертую на земле девушку. Еще пятеро остались лежать рядом с ним. Девушка опять начала кричать, пытаясь вытащить свою ногу из-под тела Чинка. Лошади, привычные к стрельбе, только немного отошли в сторону и тихо заржали.

Свифт бросился в заросли травы и перекатился за небольшой бугорок земли, который обеспечивал ему относительную защиту, когда остальные четырнадцать человек пришли в себя. И открыли пальбу. Он выхватил свой второй револьвер и, перекатываясь дальше, выстрелил еще три раза. Еще трое свалились замертво.

В перерыве между выстрелами Свифт приподнялся на локте, держа палец на спусковом крючке.

— Кто из вас, сволочей, хочет быть следующим? Вообще-то у одиннадцати оставшихся бандитов в револьверах было еще по меньшей мере около сотни патронов, которые они могли выпустить по нему. Но выстрела не последовало, и Свифт сказал:

— О'кей, я почти уже труп, и вы это знаете. Но прежде чем подохнуть, я заберу с собой еще троих из вас. — Прекрасно зная, что Хосе был самым близким человеком к предводителю, Свифт направил револьвер на него. — Родригес, ты будешь первым.

Смуглое лицо мексиканца исказил страх. Расширенными зрачками он уставился на ствол сорок пятого кольта Свифта. Мгновением позже он убрал свой револьвер в кобуру и поднял руки.

— Да ни одна баба на свете не стоит того, чтобы тебя накачали свинцом.

Свифт заметил растерянные взгляды оставшихся на труп Чинка. Он понимал, что, лишившись предводителя, они не знают, как быть. Последовав примеру Родригеса, они все отступили назад, спрятав оружие.

— Если ты так уж ее хочешь, то займись ею, — сказал кто-то из них.

— Давай не будем ссориться, Лопес, — добавил другой.

Бык сплюнул и метнул на Свифта презрительный взгляд:

— Я всегда знал, что у нас будут с тобой проблемы, с того момента, когда первый раз увидел тебя. Но не думай, что на этом все кончилось. Вот это я могу тебе твердо обещать.

— Заткнись, Бык, и забирайся на свою чертову кобылу, — прокричал Родригес.

Свифт оставался в траве, пока все одиннадцать не уехали. Потом он перевел взгляд на девушку, которая в последние минуты как-то подозрительно затихла. Она сидела сгорбившись, полуголая, обхватив себя руками, не в силах отвести глаза от тела Чинка со спущенными штанами. Свифт подумал, что, может быть, ей никогда в жизни не приходилось видеть голого мужчину. Вот тут уж он ничем не мог помочь. Да и вообще, зрелище могло быть и похуже.

Он поднялся и убрал револьверы в кобуры, руки у него тряслись, как всегда после стрельбы. Взгляд остановился на раскиданных вокруг телах, и ему стало нехорошо. Он закрыл глаза и сжал кулаки, чувствуя, к его тело покрывается ледяным потом. Убийство.

Как же он устал от всего, устал до смерти. И, казалось, этому не будет конца.

Свифт свистом подозвал своего жеребца и, когда тот оказался рядом, открыл седельную сумку, где хранился запас патронов. Не стоило рисковать — Родри-гес и другие могли в любую минуту вернуться. Только перезарядив оба кольта, он поднял с земли свою широкополую шляпу и, нахлобучив ее на голову, побрел к тому месту, где лежал Чинк. Он стащил команчеро с ног девушки и поддернул на мертвом штаны.

— С вами все в порядке? — спросил он, и почему-то это вышло у него несколько грубее, чем ему хотелось бы.

Она перевела отсутствующий взгляд с тела Чинка на другие восемь трупов, валявшиеся вокруг нее. Свифт вздохнул и провел рукой по волосам, не представляя, что делать дальше. Если он доставит ее в таком виде на ранчо, что виднелось на горизонте, единственной благодарностью для него скорее всего будет петля.

Он собрал ее одежду, которая превратилась в лохмотья и годилась разве что на половые тряпки. Встав на колени рядом с ней, он попытался надеть эти лохмотья на нее, но сразу понял, что это бесполезно. Кончиком пальца он дотронулся до ее скулы.

— Хорошо он вам врезал, а?

Ее расширенные голубые глаза мигнули, оставаясь все такими же отсутствующими и испуганными.

Вернувшись к коню, Свифт вытащил из тюка одну из своих рубашек. Девушка не оказала ни малейшего сопротивления, пока он просовывал ее безвольные руки в рукава рубашки. Она даже не вздрогнула, когда он задел ее обнаженную грудь, застегивая пуговицы. Ему подумалось, что ее оцепенение вполне естественно после этого ужасного урока, что был ей преподнесен.

— Прошу прощения, что не застрелил его раньше, — сказал он. — Но я был уверен, что у меня нет ни малейшего шанса. Может быть, это ваш Бог услышал ваши мольбы и решил прийти мне на помощь.

Казалось, его слова не доходят до ее сознания. Свифт опять вздохнул и принялся пристально рассматривать дальнее ранчо, гадая, не оттуда ли она приехала. Оттуда или не оттуда, но это был ближайший дом, а время играло против них. Ему надо было поскорее убираться отсюда. Он знал, что у Чинка есть двое братьев, которые вряд ли легко примирятся с его смертью. Как только к Родригесу вернется способность соображать, он возвратится. Если он оставит смерть Чинка неотмщенной, братья Габриеля убьют его самого.

Свифт понес дрожащую девушку к лошади. Похо-е, она несколько пришла в себя, когда он усадил ее в седло. Сам он уселся сзади и обхватил ее за талию, внимательно следя, чтобы его рука не оказалась слишком близко от ее груди.

— Благодарю вас, — прошептала она дрожащим голосом. — Благодарю вас…

— Не надо никаких благодарностей. Считайте, что у меня возникла охота немного поразвлечься.

Пару миль они проехали в молчании. Девушка, которую он прижимал к себе, наконец расслабилась. Еще через несколько минут она глубоко, прерывисто вздохнула.

— Вы спасли меня. Вы могли просто уехать. Но вы этого не сделали. Почему?

Свифт уставился на дом, маячивший впереди. Ему хотелось сказать «А почему бы и нет?», но он сдержался. Разве может девушка ее возраста понять, как бесцельна жизнь мужчины, шатающегося от одного городка к другому, когда народ его погиб, любимая умерла и даже мечты покинули его.

— Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так быстро стрелял.

Свифт пустил своего гнедого рысью, ничего не ответив.

— Есть только один человек, который умеет так управляться со своим револьвером. — Она обернулась, выгнув шею, и взглянула на него глазами, полными страха и восхищения. — Мой отец говорил о вас. Вы Быстрый Лопес. У того шрам на щеке, и у вас тоже. Значит это вы! Вы и похожи на него!

Свифт постарался придать своему голосу равнодушие:

— Я обычный бродяга, которому просто повезло, вот и все.

— Но я слышала, как один из них называл вас Лопесом.

Свифт энергично запротестовал:

— Гомес, а не Лопес.

— И все-таки вы — Быстрый Лопес. — Она обернулась еще больше, чтобы лучше видеть его. — Как-то раз я видела вашу фотографию. Вы одеты во все черное, и вы красивы, точно как на фото. Это правда, что вы убили больше сотни человек?

Чувствуя себя загнанным в угол, Свифт отвел взгляд. К завтрашнему дню все в округе в радиусе пятидесяти миль уже будут знать о перестрелке, а слухи многократно увеличат число убитых. И где-нибудь обязательно найдется юнец, мечтающий о славе, который, прослышав новость, потянется за своими револьверами. Раньше или позже, но Свифт обязательно окажется на какой-нибудь пыльной улице лицом к лицу с этим юнцом и должен будет или тоже выхватить свои револьверы, или умереть. И, как это всегда происходило, в самую последнюю секунду инстинкт возьмет верх и рука окажется на коже кобуры.

Сценарий никогда не менялся, и конца этому не было видно. Свифт проклинал тот день, когда впервые взял в руки револьвер.

Повернув лицо на запад, он внимательно оглядел горизонт. Орегон. В последние месяцы он все чаще и чаще обращался мыслью к своему старинному другу Охотнику. Древнее пророчество команчей повело Охотника на запад. Теперь Свифт уже не верил, что команчи и белые люди могли бы жить в мире и согласии где бы то ни было, во всяком случае, в этой жизни. Скорее всего, Охотник осел где-нибудь в Орегоне и окружен все теми же ненавистью и неприятием. Но для Свифта важно было опять оказаться среди друзей, пусть и немногих.

Жена Охотника, този, белая женщина по имени Лоретта, много лет назад прислала в резервацию письмо, приглашая всех желающих из его племени присоединиться к ним там, на западе. Сам Свифт не присутствовал, когда жена священника читала это письмо вслух, но слышал, как об этом говорили другие, шепча непонятное слово О…ри…и…гон и с надеждой обращая взгляды за горизонт. В те времена Свифт гнал от себя мечты о лучших местах, но сейчас… В горле у него застрял комок. При его жизни, ставшей каждодневным кошмаром, мечта, даже если в ней было не больше реальности, чем в клубе дыма, стоила того, чтобы пойти за ней.

Свифт абсолютно не представлял себе, что это за место такое — Орегон, — но по меньшей мере три вещи настоятельно толкали его отправиться туда: это было далеко от Техаса, братьев Габриеля и легенд о Быстром Лопесе. Да, как только он доставит эту девушку на ранчо, он тут же повернет коня на запад.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Полуденное солнце согревало плечи Свифта, пока он тащился на своем гнедом жеребце по крутой, изборожденной колеями тропе, ведущей к Селению Вульфа. За шесть месяцев пути через пустыни и через открытые всем ветрам плато самым сильным впечатлением стала пьянящая чистота орегонской осени. Он глубоко вдохнул бодрящий горный воздух, любуясь склонами холмов, расцвеченных во все цвета осени, от ярко-оранжевого и зеленого до темно-коричневого. Ему никогда не доводилось видеть столько разных деревьев в одном месте — здесь были и дуб, и пихта, и сосна, и клен, и другие незнакомые ему вечнозеленые деревья с шелушащимися стволами, напоминающими распрямленные пальцы.

Когда он перевалил через вершину холма, ветерок донес до него детские голоса. Он придержал лошадь и несколько секунд сидел в седле неподвижно, разглядывая открывшееся его взору Селение Вульфа — маленький горняцкий поселок в десяти милях от Джексонвилла, столицы графства. Главная улица выглядела как любая главная улица в поселениях белых, вся в многоцветных вывесках магазинчиков и лавчонок, тянувшихся вдоль тротуаров. На левой ее стороне, возвышаясь над прочими домами, стояли три двухэтажных здания — салун, гостиница и ресторан.

На склоне холма Свифт разглядел два вигвама, уютно устроившихся позади большого бревенчатого дома. Судя по дымкам, вившимся над вигвамами, кто-то здесь продолжал жить по-индейски. Он улыбнулся, когда ему на ум пришли слова из древнего пророчества команчей:

И будет новое место, где команчи и тозитиво будут жить вместе.

В воздухе плавал дразнящий запах пекущегося хлеба. По лесистым склонам холмов были разбросаны дома, самые разные: некоторые — солидные, крепкие постройки, другие — жалкие лачуги в одну комнатку, с пустым грязным двором. Вдалеке Свифт различил женщину, развешивающую белье позади приземистого бревенчатого домика. Выше по холму через кустарник, не торопясь, брели две коровы, одна, вытянув шею, мычала, другая поминутно останавливалась и щипала траву.

Он поудобнее уселся в седле, умиротворенный покоем. Прошло три года, с тех пор как он сбежал из резервации, три длинных беспокойных года, и во все время его скитаний ему не доводилось встречать подобного места. Дом. Может быть, просто может быть, если он подождет и будет вести себя тихо, ему удастся расстаться со своей дурной репутацией и навсегда повесить свои револьверы на крючок.

Внимание Свифта привлек детский смех, и он сдвинул шляпу на затылок, чтобы лучше видеть школьный двор справа от него. Маленькая девчушка со всех ног неслась от игровой площадки к школьному дому, пытаясь спастись от преследующего ее по пятам мальчишки. Юбки ее развевались на бегу. В следующую секунду кто-то начал колотить по треугольнику железным штырем, подняв такой звон, что взгляд Свифта невольно сместился к крыльцу. Перед глазами у него мелькнуло облако золотистых волос, потом послышался певучий, так часто преследовавший его в воспоминаниях голос:

— Заходите в класс, дети. Перемена кончилась.

Свифт во все глаза уставился на стройную молодую женщину, стоявшую на ступенях школы, на видение в темно-голубом муслине. Он не мог ни шевельнуться, ни собраться с мыслями. Эми! Этого не может быть! Но этот голос мог принадлежать только ей. И волосы были такого же цвета, что и у нее, цвета темно-золотистого меда. Может быть, это была Лоретта, ее старшая кузина? Со своими золотистыми волосами, точеными чертами лица и голубыми глазами Лоретта всегда была очень похожа на Эми. Если бы не разница в возрасте, их можно было бы принять за близнецов.