Блейз почувствовала, что с этого момента ее уважение к Кейре начинает перерастать в чувство глубокой дружбы.

— Все это… в связи с землей Лукаса, — сказала Кейра, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо и спокойно. — Вы помните, как некоторое время тому назад я рассказывала, что Лукас хочет передать часть своей земли Национальному заповеднику?

Эйдан заинтересованно посмотрел на Кейру. Он, естественно, не мог слышать разговоров о скандале в большом доме, которые уже дошли до ушей Блейз. Тем временем Кейра продолжала:

— Я знаю вашу идею произвести здесь эксперимент по возрождению староанглийского метода фермерства. У меня тоже было немало мыслей на этот счет. Кроме того, почему бы не создать в заповеднике специальный небольшой павильон для экзотических бабочек? — Тех самых двухвостых красавиц… Кейра на долю секунды закрыла глаза и покачала головой. — Но все это, видимо, придется отложить. И надолго. Ибо сначала мне предстоит заняться кое-какими… юридическими проблемами.

Блейз заметила, что Эйдан очень внимательно следит за тем, что говорит Кейра. Куда внимательнее, чем за ее губами…

— Можно мне поинтересоваться, что это за проблемы? — тихо спросил Эйдан.

Кейра рассмеялась странным горьким смехом.

— Конечно. Лукас в своем завещании оставил мне землю. Вернее, не мне, а Национальному заповеднику. Но до сих пор никто не может найти оригинал этого завещания. Адвокат, который составлял завещание, куда-то неожиданно исчез. Назавтра я попросила собраться всех заинтересованных лиц с тем, чтобы попытаться восстановить текст его последнего завещания по памяти. Фейн и Дженнифер, которым, как и мне, содержание документа известно от самого Лукаса, уже дали согласие присутствовать. Но я отнюдь не уверена, что нам удастся его воссоздать точно и за короткий срок. Ибо Дженнифер решительно настроена на то, чтобы я ничего не получила. Что же касается Фейна, то… — Голос Кейры неожиданно задрожал и сорвался. Она постаралась тут же смахнуть скатившуюся по щеке слезу и глубоко вздохнула. — Не знаю почему, но… Но у меня такое ощущение, что нам придется безвылазно проводить ближайшие годы в судах. Если бы Лукас сказал мне, где он хранит завещание, ничего подобного бы не случилось. Я просто не понимаю его. — Кейра сделала небольшую паузу и с горечью добавила: — Что же касается Фейна, то он считает именно меня похитительницей завещания…

— А что говорит адвокат? — спросил Эйдан.

Голос его звучал естественно и спокойно. Но Блейз заметила, что он смотрит на Кейру каким-то странным тревожным взглядом.

Кейра объяснила все последствия возможного признания, что Лукас умер, не оставив завещания.

— Но у меня нет никакого намерения пытаться получить половину всего его состояния, — сказала она. — Пусть мне отдадут только то, что муж завещал. Но Дженнифер считает, что и этого для меня слишком много. Она собирается судиться со мной до скончания века. А Фейн…

Кейра замолчала, чувствуя, что не в силах больше говорить на эту тему.

Блейз подумала, что уже сейчас, еще до суда, Кейра выглядит совершенно разбитой. Причиной тому явно был Фейн.

— Не надо волноваться, Кейра, — сказал Эйдан таким уверенным тоном, что обе женщины посмотрели на него с удивлением. Заметив это, он было снова открыл рот, чтобы сказать нечто очень важное, но явно передумал и промолчал. После довольно продолжительной паузы он спросил, растягивая слова: — Та встреча, о которой вы говорили, Кейра, назначена на завтра? — Плечи его слегка опустились, как бывало каждый раз, когда Эйдан принимал какое-то совершенно неожиданное решение.

Блейз, успевшая уже хорошо изучить своего жениха, не могла понять, что происходит. Кейра же, бросив на Эйдана несколько озадаченный взгляд, односложно ответила:

— Да. В два тридцать в Херонри.

Эйдан утвердительно кивнул.

— Хорошо. Ни о чем больше не беспокойтесь. Увидите, что все будет в порядке.

— Может быть, вы и правы, — задумчиво ответила Кейра, слегка пожав плечами. — Но сейчас мне ясно одно: хватит сидеть здесь под деревом и проливать слезы. Тем более что надо сегодня обязательно пересчитать всех цапель. Я и так уже сильно опоздала с ежегодной переписью.

Она улыбнулась Эйдану и Блейз, после чего повернулась и пошла в сторону Херонри. Блейз некоторое время смотрела ей вслед. Потом вздохнула и сказала как бы про себя:

— Дай Бог, чтобы у нее все устроилось!

Но Эйдан в этот момент не смотрел на нее.

Он думал о чем-то еще. А точнее, о Лукасе Харвуде…


Колин Рэттиген стоял на балконе своего номера в гостинице на Багамах и потягивал из высокого стакана приятный напиток под названием «Закат». Последние лучи заходящего солнца ласково щекотали теплом его обнаженные плечи. С балкона открывался великолепный вид на море.

Все это было прекрасно. Но у Колина в кармане не осталось почти ни цента. А кроме того, Рэттиген уже начал тосковать по Англии и по своему пыльному офису с его старомодной мебелью.

Он дрожал от страха при виде любого местного полицейского. Но при этом знал, что пути назад нет. Колин Рэттиген обречен на вечную ссылку.


Во время обхода в ветеринарной лечебнице настроение Кейры заметно улучшилось. Она заботливо наклонилась над раненым ежиком, который, если бы находился в лесу, уже должен был давно погрузиться в зимнюю спячку. Затем подошла к висевшей на стене большой карте, на которую ежедневно наносились места, где были найдены раненые или больные животные. Кейра с удовлетворением отметила, что в последнее время их стало гораздо меньше.

В кабинете главного врача ее ждал Стивен.

— Ну как с переписью, Кейра? — улыбнувшись спросил он.

— Пока мы зарегистрировали пять цапель. Две парочки и еще один молодой самец. Видимо, весной он будет искать себе подругу. Если дело пойдет так и дальше, то через несколько лет у нас будет самое большое число цапель в стране.

— Очень рад это слышать. Кстати, мы установили наблюдение за сороками. — Он поднял голову и, внимательно посмотрев в глаза Кейре, спросил: — Что-нибудь случилось?

Кейра пожала плечами, несколько удивленная его вниманием к своей особе, и безразличным тоном ответила:

— Нет, все в порядке. — Помедлив несколько мгновений, добавила: — Разве что мы можем потерять землю, переданную Лукасом заповеднику. Вот и все.

У Стивена вытянулось лицо.

— Как же так? Нам без этой земли никак нельзя! Я только что получил сведения о том, что как раз там и поселилась эта самочка канюка, которую мы на днях вылечили и отпустили на волю. Она очень даже успешно охотится там на кроликов. Значит, эти земли могут стать местом реабилитации и других раненых животных, прошедших здесь лечение.

— Будем надеяться, что все устроится после нашей завтрашней встречи.

Стивен нахмурился, уловив в тоне Кейры тот же пессимизм, который чуть раньше поразил Блейз. Он взял ее за руку и мягко сказал:

— Видите ли, если я могу вам чем-то помочь, то…

— То она всегда имеет возможность обратиться ко мне, — раздался голос, заставивший обоих вздрогнуть и обернуться в сторону двери.

На пороге стоял Фейн и внимательно смотрел на них. Его взгляд скользнул по руке Стивена, державшей за локоть Кейру. Ветеринар вспыхнул и отступил на полшага. Но быстро взял себя в руки.

— Не думаю, чтобы миссис Харвуд воспользовалась такой возможностью, — отпарировал он с негодованием. — Ведь ни кто иной, как вы сами, создали те проблемы, которые леди Пенде сейчас приходится решать.

Фейн изо всех сил хлопнул дверью и одним прыжком оказался прямо перед сразу же ощетинившимся и принявшим оборонительную позу Стивеном. Кейра поняла, что дальнейшего развития событий в подобном направлении ее нервы уже не выдержат.

— Довольно! — резко сказала она и с негодованием посмотрела на обоих мужчин.

Фейн застыл на месте. Не удостоив его взглядом, Кейра обратилась к ветеринару:

— Стивен, я не допущу, чтобы кто-нибудь за меня вступался. Предпочитаю бороться сама.

Господи, почему взрослые мужчины порой начинают вести себя, как школьники. Ветеринар бросил на нее досадливый взгляд и пожал плечами. Фейн же, не обращая больше никакого внимания на своего противника, посмотрел в глаза Кейре и тихо, но твердо сказал:

— Мне надо поговорить с вами.

— Вы опоздали, Фейн, — холодно ответила Кейра. — Я уже получила сообщение, из которого многое становится ясным.

— Я пойду… проверю, как чувствует себя барсук, — пробормотал Стивен и с большой неохотой вышел.

Они долго стояли молча и смотрели друг на друга. В глазах Кейры Фейн читал ненависть. Но он знал, что на самом деле это не так. Просто Кейра не привыкла признавать своих поражений.

Но этот взгляд, полный отчаяния и ненависти, вывел его из себя. Фейн был готов ответить на любой ее гневный вызов. Но это…

Остановившись в двух шагах от Кейры, он угрюмо сказал:

— Я хочу, чтобы вы поняли, почему я не могу оставить вас в покое с этим делом о пропавшем завещании. Не знаю, какие юридические трюки вы намерены предпринять на завтрашней встрече. Но сегодня я хочу четко прояснить свою позицию по всем этим вопросам. Прежде чем мы начнем говорить официально…

— Серьезно? — Кейра усмехнулась, скрестив руки на груди. — Ну так просветите меня! Это будет очень даже любопытно! Только прошу вас, не пытайтесь потчевать меня заявлениями о своей принципиальности и стремлении к справедливости. Это все демагогия, Фейн. Единственное, чего вы хотите добиться, так это разрешения начать на принадлежавшей Лукасу территории строительство сооружений, никому не нужных и вызывающих протесты местных жителей. Вы желаете получать деньги. А на экологические последствия подобного строительства вам в высшей степени наплевать! Почему бы честно это не признать?

— Так вот что так тревожит вас в последнее время? — вздохнул Фейн, скривив губу. — Я должен был предвидеть, что в отношении меня вы поверите любой гадости! Так знайте, что у меня нет никаких планов отсуживать себе половину отцовского наследства. И я никогда всерьез не думал о застройке здешних земель.

Кейра почувствовала, как ее сердце сначала остановилось, а потом вдруг начало биться в отчаянном ритме. Ей так хотелось поверить Фейну. Нет, это невозможно, решила Кейра, и на лице у нее появилось презрительное выражение.

— Бросьте, Фейн, — усмехнулась она уголками губ. — Неужели вы думаете, что Лукас не посвятил меня в ваши строительные планы и я не знаю, как вы пытались заинтересовать его будущей выгодой от их осуществления?

— Да, не отрицаю, — резко ответил Фейн. — Я всячески пытался остановить его на краю пропасти, в которую, как мне казалось, он был готов броситься. Но я не знал, что Лукас умирает! Мне казалось, что интерес к строительству оживит его, вольет свежую кровь ему в жилы. При этом я планировал построить всего лишь несколько зданий в разных местах территории. Ваш заповедник тут ни при чем. Я на него ни в коей мере не покушался. А здания могли бы привлечь туристов и дать значительный доход.

У Кейры перехватило дыхание. Неужели все это серьезно? И она понапрасну обвиняла Фейна?

Он внимательно следил за выражением ее лица. Но Кейра не знала, что сказать. Она могла и ошибаться, подозревая его в жадности. И все же факт оставался фактом: Фейн все еще был уверен в том, что она вышла замуж за Лукаса из чисто меркантильных соображений.

— Уходите, Фейн, — сказала Кейра усталым голосом.

Глаза Фейна вспыхнули негодованием. Он помедлил несколько секунд и зловещим тоном проговорил сквозь зубы:

— Думаете, что вам удастся так просто от меня отделаться?

Его мускулы напряглись, а сам Фейн сжался в комок, как будто изготовился к прыжку. Но что он мог сделать? О, он мог заключить эту женщину в объятия, покрыть ее тело поцелуями, пробудив в ней огонь страсти. А затем она будет торжествовать победу. В подобном состоянии с ним можно будет сделать что угодно. И, конечно, Кейра легко обведет его вокруг пальца. Будьте уверены!

— Мы катимся в никуда, — холодно добавил Фейн.

Что ж, возможно, здесь кроется какая-то ошибка. Но он не может держаться в стороне. Даже зная, что эта женщина сделала и каким дураком он сам оказался. Потому что он любит ее. И сделал бы все, чтобы обладать ею всю оставшуюся жизнь. Неважно, достигнет ли он этого шантажом, угрозами или деньгами… Пока они вместе, Фейн Харвуд будет жить. Разлука же для него означает смерть. Медленную, на протяжении многих лет, но смерть…

Кейра вдруг рассмеялась.

— Вы говорите, что мы катимся в никуда? Так я это и сама отлично знаю.

Она любит Фейна больше жизни. Но какое это имеет значение, если он почти не думает о ней? Его равнодушие убивает ее. Но если бы он только знал… Впрочем, это дало бы Фейну слишком большую власть над ней. Нет, лучше сохранить существующие между ними барьеры!