– И вот теперь он живет у матери… – закончила рассказывать Женя. – Но я все равно… ну прям такая счастливая!

– Хорошо счастье, – буркнула Алиска. – У мужика трехкомнатная квартира, а они по киношкам бегают, детский сад… Погоди-ка, у меня такая идея! О-бал-деть!! Будете вы с этим Добровичем в отдельной комнате. Или даже знаешь что?!.

Подруги еще долго обсуждали идею Алиски, и, черт возьми, Женьке эта мысль очень понравилась!


На следующий день Женя пришла на работу раньше всех. Вовсе не специально, так получилось. Просто Павла не было, хотя он и звонил, но… без него все равно было настолько скучно, что Женька легла спать одновременно с детьми.

И вот сегодня она явилась самой первой. Во всяком случае, ей так казалось. Однако, когда она подошла к своему кабинету, дверь уже была открыта.

«Не одна я такая ненормальная», – подумала Женя и вошла.

От ее стола тут же отпрянула Мария Георгиевна. Сначала Женя увидела испуганное лицо старого товароведа и только потом заметила на своем столе папку. Полупрозрачную, как Павел и говорил. Почему-то она сразу поняла, что это именно та папка, с теми самыми документами от зарубежных партнеров, из-за которой Павел и полетел в Москву..

– Мария Георгиевна… – растерянно проговорила Женя. – Зачем вы это сделали?

– Что? – упрямо поджала губы товаровед. – Что я такого сделала?!

– Зачем вы у меня из сумки вытащили папку?

– А… а и вытащила!! – поняв, что отпираться бессмысленно, резко ответила Мария Георгиевна. – Потому что я обязана!! Я обязана тебя учить! Меня Павел Ульяныч просил!! Вот и учу! В следующий раз будешь знать, как важные документы в сумках таскать!! Это, милочка, тебе не куль сахара! Это до-ку-мен-ты!!! Я понимаю, тебя притащили сюда из Замухрынска! И сразу на товароведа! Так уж ты будь обязана!! И нечего!! А то хвостом-то вертеть большого ума не требуется!!!

Женька смотрела на Марию Георгиевну во все глаза и не могла поверить – та ли это строгая, справедливая женщина, которая везде таскала за собой Женьку и которую Женька уважала безмерно и восхищалась ее знаниями?

– И нечего смотреть на меня, как на барана с новыми воротами!! – уже не могла остановиться пожилая женщина.

– Все! Хватит! Мы все поняли! – неожиданно рявкнула за спиной Женьки Любочка. – Можете идти! С вами будет разбираться дирекция! Думаю, вам придется забыть о премиальных!

Да уж, когда надо было, Любочка умела нагнать страху.

– Это всего лишь урок! – возмущалась товаровед. – Ничего личного!

– И с премиальными – всего лишь урок! – отрезала Люба. – Только уже вам! Поторопитесь на ваше рабочее место!

Мария Георгиевна нервно одернула кофту и вышла с твердым намерением сильно хлопнуть дверью. Однако в последний момент воздержалась – может, еще пронесет с премией-то?

Женька растерянно вертела папку и только пожимала плечами:

– С ума сойти… Мария Георгиевна… она ж ко мне всегда так хорошо… И ведь это ж надо – в сумку ко мне залезла. Знала ведь, насколько бумаги важные… Я, конечно, подозревала, что папка не просто так пропала, но на нее подумать…

– А чего тут думать? – почесала в затылке Люба. – Дочь у нее две недели назад приехала. С мужем развелась, пьет он у ней, ну и у Марии поселилась. Работу найти не может.

– И чего? Ей тоже захотелось дочку замуж за Добровича пристроить?

– Ой, ну чего уж так-то? – фыркнула Любочка. – Это ж только для тебя он свет в окошке, да для меня, да еще для Лерки, ну и еще кое для кого. Нет, девчонки из-за него на такое бы не пошли. Это ж ведь такая любовь… ненастоящая. Вроде как к артисту известному – и любишь, и надежды ноль. Нет, у Марии другие планы были. Дочка у нее по маминой профессии училась. И вроде даже красный диплом имеет. Пока она где-то там жила, работала, Мария нормальная была, а как только дочка на шею уселась, ясное дело, ей захотелось на свое место ее пристроить. Тем более что сама вот-вот на пенсию уйдет, и на что они жить-то станут. Вот Маша и придумала – тебя подставить, тогда Добрович за голову ухватится – что, мол, я без товароведа делать буду? Он же не любит людей с улицы принимать! Вот тут она и приведет свое чадо.

Женька только усмехнулась. Да уж, не любит он людей с улицы принимать. Они, эти люди, сами к нему с улицы приходят. Прямо на дом. Да еще и с двумя детьми.

– Ну, чего задумалась? Беги теперь – таскайся за своей наставницей, – кивнула Люба в сторону Марии Георгиевны. – Смотри, как бы еще каких дел не наворотила. И готовься принимать дела, Добрович таких подстав не прощает.

А вечером, после работы ее ждала Алиса.

– Ну как? – тревожно спросила Женька. – Твой Никита согласился?

– Ха! Он не только согласился, они уже нас ждут возле дома! А ты точно адрес не спутала?

Девушки доехали до дома Павла на старенькой Алискиной иномарке.

– Вот, мне любимый подарил. Сказал, что, когда на этой ездить научусь, он мне новую купит, – похвасталась она подруге. Правда, потом справедливо добавила: – Но мне кажется, он бы и сразу мог новую взять. Только у него денег не хватило. Да и ладно! Знаешь, как моя машинка бегает?! Сейчас увидишь!

Они и впрямь доехали до места за считаные минуты.

– Ну вот, смотри, – показывала Женька на окна Добровичей. – Видишь, свет горит? Вон там. Значит, Ульяну Тимофеевичу я уже все сказала, он в курсе, Леночка… Елена Леонидовна тоже одобрила. Вот ключи. Дерзай, а я отсюда посмотрю.

Все, что происходило дальше, Женька узнала только со слов самой Алиски, потому что сама сидела в ее машине и пялилась в тонированное стекло, а оттуда, ясное дело, ничего, кроме подъездной двери, не увидишь.

Но уже через два часа они сидели с Алиской в кухне Павла, Алиска разливала кофе и трещала без умолку:

– Ну, значит, стучимся мы – я, Никита и трое его дружков. Ну ты ж видела – он специально дружков подобрал, с ярко выраженной национальностью! Стучимся, значит, открывает двери эта швабра… Ой, я отпала! И на что твой Добрович позарился? Вся из себя дерганая, а у самой ни кожи, ни рожи, прости господи! Ну и открывает, а мы, значит, так уверенно проходим, и я, знаешь, командую так, будто сто лет здесь жила! Дескать – проходите, занимайте все комнаты, нам Павел Ульяныч квартиру сдал, теперь здесь всем аулом будем жить! Эта… как ее, Лада? Ну в общем, эта Лажа глазья вытаращила, ртом хлопает, а мамаша ее рядышком клушей скачет: «Ах, вы не имеете правов! Ах, мы вас в милицию!» Ну я, значит, набираю номер этого Ульяна Тимофеевича и сую трубку в ухо Ладочке. А тот дядька такой нормальный оказался. Спрашивает: «Лада, они вам не помешали? А сколько их? Вы не отчаивайтесь, к ночи остальные прибудут!» Ладочка как про ночь услышала, ка-а-ак завопит: «Маманя! Я сейчас вся пропахну их обычаями и традициями! Немедленно уезжаем!» Маменька тоже женщина не глупая – сразу же давай вещи собирать. А я еще, прикинь, ей так доверчиво говорю, мол, ничего, если мой муженек у вас кое-что позаимствует? Мы свои вещи не все привезли. А ваш халатик с поросятками уж больно мне понравился. Ой, Женька, она все в простыню упаковала! Через полчаса «Газель» подогнали и все сами же поскидали. Но мой Никита настолько благороден, он со своими дружками даже перенести помог кое-что из мебели! Но зато теперь все! Мужики даже замок новый поставили, так что теперь туда никто не войдет. Даже твой Добрович! Классно? Кстати, на вот, ключики возьми, Ульяну Тимофеевичу передашь и себе оставь.

Женька оглядывала стены, трогала руками шторы и чуть не визжала от восторга. Конечно, не потому, что представляла, как переберется сюда из общежития. Ее невозможно радовало то, что Лада теперь не живет с ее любимым под одной крышей.

– Алиска!! Тебе надо работать вышибалой! – фыркнула она.

– Да ну – вышибалой… – вдруг серьезно нахмурилась подруга. – Я вот думаю, надо какую-то свою фирму организовать… по проведению праздников, а? И Никиту туда пристрою.

– Ты всерьез думаешь, что сегодня для Лады они устроили праздник? – вытаращилась Женька.

– А это не она нас заказывала! – лукаво покачала головой Алиска. – А скажи, разве для тебя с Добровичем сегодня не праздник?

Женька зажмурилась:

– Вот он завтра вечером приедет, и тогда… ой какой я ему праздник устрою-ю-ю…

– Ужин при свечах, да? – мечтательно улыбнулась Алиса.

– Да не любит он свечи! – расхохоталась Женька. – Нет, ему надо по-другому…


На следующий день была пятница, и после работы все сразу заторопились домой. Но больше всех спешила Женька. Павел уже звонил и сообщил, что прилетит сегодня в девять. Обещал, что только заедет к отцу, бросит вещи и сразу к Дунаевым.

– Ой, Жень, соскучился, просто видеть никого не могу! Но уже все, уже лечу!


В десять часов в квартире Добровича заворочался ключ, и Павел протолкнулся в квартиру с нервным ворчанием:

– Лада!! Ну черт возьми! Достала!!

И тут Женька нажала на кнопочку магнитофона.

Павел щелкнул выключателем, но свет не появился. Вместо этого из спальни раздалась негромкая волнительная мелодия, распахнулась дверь и в свете неяркого светильника показалась Женька – в длинном, белом, полупрозрачном платье, с распущенными по плечам локонами, с горящими глазами и… босая.

Павел оторопел.

– Женька-а-а, мне же Леночка сказала, что… Лада… трубу прорвало, и замок новый поставила… я ж ругаться пришел, а тут… – Он все еще стоял в прихожей и боялся пошевелиться, только глаза у него раскрывались все шире. – Ты такая… красивая!.. Ты… сказочная какая-то… ненастоящая… легкая…

– Как лошадь… – со счастливой улыбкой проговорила Женька и, не сдерживаясь больше, кинулась ему на шею.


В субботу был день рождения у Алины. Но туда Женька с Павлом никак не попадали: Леночка отмечала юбилей. У нее день рождения был на неделе, но ждали Павла, чтобы отметить событие в семейном кругу.

– Жень, давай-давай, поднимайся, – в который раз плюхался рядом с Женькой на кровать Павел. – Я ж еще мальчишек не видел! А я им такой паровоз привез! Ты не поверишь, огромный, с диван, они будут возить на нем бабу Нюсю! Потом тебе еще надо в парикмахерскую, накраситься и… Разве ты не будешь себе ничего нового покупать? Платьице бы какое-нибудь, а? Или это долго?

Женька только по-кошачьи жмурилась. Вот недотепа этот ее Пашенька! Да она купила себе два платьица! Она ж собиралась с Павлом на день рождения к Алине и хотела там выглядеть королевой.

– Только мы обязательно с собой мальчишек возьмем, Леночка просила мальчишек обязательно, – уже за рулем говорил Павел.

– А там много народу будет? Может, мальчишек в другой раз? – сомневалась Женя.

– Ничего не в другой! И никого там не будет. Только мы с тобой, да папа, еще сын Леночки с невестой, ну и подружка с мужем. И все. А мальчишек надо, потому что Леночка хочет похвастаться внуками перед подружкой. Она и так себя ругает, что не забежала к вам раньше.

Мальчишки встретили Павла дружным визгом. А уж паровоз и вовсе – надолго выбил парней из колеи. Ни обедать, ни гулять они не собирались, зато прочно уселись на яркие скамеечки и урчали на два голоса.

– Паша, ну разве можно так детей баловать? – с улыбкой качала головой Анна Андреевна.

Но тут же переменила мнение, когда Павел протянул ей маленькую коробочку с набором духов.

– Ой! – испуганно всплеснула она руками. – Боже, что это?! Подарок? Мне? Паша, ты – Дед Мороз!

Бабе Нюсе достался красивый платок, и старушка немедленно по этому поводу прослезилась.

И как-то сразу все засуетились. В небольшой комнате стало шумно, весело, празднично. Баба Нюся тянула Павла к пирогам, Анна Андреевна тыкала ему в нос огромные обойные рулоны, изрисованные детскими ручками, дети урчали на паровозике. И только Женька улизнула в ванную, чтобы спокойно, без помех привести себя в неотразимое состояние.

– Женщины! – уже кричал Павел, стоя на середине комнаты. – Мне нужны красиво одетые дети! Мы едем на юбилей!

– Ах ты ж божешки! А пироги?! – еще сильнее засуетилась баба Нюся. – Давайте я хоть вам с собой их заверну!

– Паша! – крикнула из ванной Женя. – Повтори бабе Нюсе лично – мы едем на юбилей, и там обещали кормить!

– Я вам одену их в новые костюмчики! – порхала по комнате Анна Андреевна. – Сашенька, а давай-ка мы с тобой на паровозик сядем и наденем вот эти… Сашенька! Тьфу ты, Даня!! Ты чего нахмурился, Санькой прикинулся?!

При таких сборах вполне естественно, что Павел с Женей приехали к его родителям на полтора часа позже назначенного.

Встречать их выскочила сияющая именинница. Чмокнув Павла в щеку и на секундочку прижавшись щекой к Женьке, Леночка тут же выхватила из рук Павла Даньку и понеслась в комнату:

– Вы посмотрите, кто к нам пришел!!

А Саньку уже бережно нес Ульян Тимофеевич.

– И вот еще!

– Ой! Ну надо же – ну просто одно лицо!! – кто-то восторженно верещал.

– Почему это одно? Тут совершенно очевидно – два замечательных пухлых лица! – довольно гудел Ульян Тимофеевич. – Зато четыре ножки, вон какие!! Четыре ручки… Во какие сильные!!