– Да ничего такого… – вздохнула Женька.

– Ну слава богу, а я уж думала…

– Ничего такого не было, что ты думала, только разве что… любовь…

К концу рабочего дня уже все на работе знали, что у директора и Женьки «любофф», Любочка постаралась. Мужская часть коллектива была обескуражена – они попросту не знали, как теперь обращаться с Женькой. Раньше ведь все «Жень, Женя!!», но теперь эта птичка оказалась высокого полета, а они, к своему стыду, даже ее отчества не знают. И как им с ней общаться? Женщины постарше только качали головами – вот ведь повезло девке: и с двумя детьми, и сама невесть откуда, и с образованием полный пшик, и ведь какого мужчину урвала! А тут живешь с этим… диванным ковриком! Вся такая красивая, умненькая, и фигурка опять же в полной сохранности, ну хоть бы одна холера глаз положила!! Девчонки помоложе, те смотрели – кто с завистью, а кто с надеждой: ну не жениться же, в самом деле, он собрался на этой Женьке! Ну и чего? С ней походит, потом, может, и на кого другого перекинется. Только надо все правильно продумать. Значит, ему нравятся такие темненькие, с длинными ногами, худые… Черт, где ж еще близнецов взять?

Только Женька на всех смотрела по-прежнему, точно так же гоняла по любому поручению, нос не задирала, пальцы веером не топырила, и вскоре все успокоились. Девчонки даже позвали ее в обед к Любочке в бухгалтерию, чтобы поговорить о предстоящем дне рождения Алины.

– Она будет справлять в ресторане, я точно вам говорю. По сколько сбрасываться будем? – взяла на себя всю организацию банкета Лера.

– А вот и не в ресторане, – не соглашалась маленькая, толстенькая Таня Демидова. – она мне сама говорила, что такую дату можно и дома отметить.

– Какую «такую»? – щурилась Лерка. – Ей как раз тридцатник стукнуло, дата-то круглая! Чего это дома?

В дверь сунулась голова Добровича:

– Жень, ты обедать не идешь?

– Я позже… – улыбнулась Женька.

– Я тебе там в сумку положил документы…

– Что? Уже пришли? – радостно блеснула глазами Женька. Она же знала, как Павел их ждал.

– Ну да. Только сначала надо подписать. Ты к Любе принесешь после обеда, а потом домой их захватишь, хорошо? А мне уже ехать надо…

И он торопливо прикрыл двери.

– А чего тогда обедать звал? – спросила у Женьки Маша, работница склада.

– Значит, по ней соскучился, чего непонятного-то? – накинулась на нее Лерка. – Не лезь в их отношения. Так по сколько сбрасываемся?

И тут выяснилось, что никто толком не знает, кого, собственно, Алина пригласит к себе на день рождения.

– Вот же список! – трясла бумажкой перед носом девчат Лерка. – Мне его Алина лично передала! Кто тут у нас… Любовь Николаевна Трещева, Любочка, с тебя тысяча.

– Какая тысяча?! – вскинулась Любочка. – Да я столько не съем!

– Не капризничай, – поморщилась Лерка. – Дальше… Семенова Вика, с тебя тоже тысяча. Хотя нет, с тебя две, потому что ты ведь не одна придешь, ты ж мужа с собой притащишь. Значит, две.

– Какие такие две?! – возмутилась Семенова. – Да мне Алина и вообще в прошлый раз ничего не подарила! А я сразу две тысячи?

– Дальше Васечкина… Васечкину вообще не пригласили… Алинка забыла, наверное. Сейчас впишу…

– И ничего она не забыла! Алинка ее специально не вписала, потому что Васечкина вроде нормальный человек, зато как выпьет, сразу лезет ко всем целоваться и воет. А Алинка не любит с тетками целоваться.

– Ну все равно, ты на всякий случай тоже сдай.

– Ха! Меня не вписали, а я, главное, на всякий случай!

– Не буянь! Дальше… Дунаева Женька… Жень, а ты одна пойдешь или со своим?

– Ну чего ж она теперь одна-то? Со своим!

– Значит, с тебя три тысячи. Потому что ты теперь – дама состоятельная, у тебя жених директор.

Женька не знала, пойдет ли сама, а уж пойдет ли вместе с ней Павел…

– А чего это с нее три тысячи? – кинулась защищать подругу Люба. – Вот с директора и собирай! Может, он сам за всех нас заплатит… А чего, хорошо было бы…

Потом девчонки разошлись по своим рабочим местам: во-первых, уже кончился обед, а во-вторых, надо было еще попасться на глаза Алине, а то они деньги сдадут, а вдруг она не пригласит?

В кабинете остались только Женька с Любочкой.

– Давай, давай, думай, – теребила подругу Люба. – Сама говорила, что в школе всем поздравления писала в стихах. Придумывай давай поздравления Алинке, а я на компьютере наберу.

– Давай лучше я дома подумаю, а? У меня сейчас нет вдохновения, – просила Женька.

– А дома у тебя дети! И потом – дома ты не догадаешься, о чем писать. Значит, так… пиши, что мы ее поздравляем и желаем… Ну конечно, чтоб у нее денег было много, а то у меня всегда занимает… Теперь пиши так аккуратненько, что, мол, хватит старой девой смердить, пора б уж и замуж выходить. Во! Запиши куда-нибудь, это ж готовые стихи! И еще… здоровья ей, потом еще… ага, чтоб похудела кило на двадцать, она все время мечтает…

С большим трудом Женьке удалось увильнуть от наседавшей Любочки, которая вошла в раж и закатывала глаза, слагая новые вирши.

– Все, все. Я дома подумаю… и ты, Любочка, обязательно подумай, а то, может, ты Лермонтова за пояс заткнешь! – старательно нахмурившись, проговорила Женька и выскочила из кабинета.

Подбегая к своему столу, она вдруг спохватилась.

– Черт, рано радовалась, опять к Любе бежать надо, мне ж еще документы Павла подписывать… – тяжко вздохнула она.

Однако с документами вышла заминка. Женька сунулась в сумку, но их там попросту не оказалось.

– Странно…

Женька еще раз открыла сумку, закрыла – сумка явно ее, сомнений нет, но и документов в ней нет, в этом тоже не оставалось никаких сомнений. Конечно, сумочка Жени вовсе не театральная, куда влезает только один билетик, а достаточно объемная, чтоб вошел «полный дамский набор» – косметичка, мешок картошки плюс сменная обувь. Но и в ней не заметить папку с документами было просто невозможно.

Женька в растерянности набрала номер телефона Павла.

– Да, Женя? Говори быстрее, я еду, – отозвался Добрович.

– Паша, а ты документы с собой взял?

– Ну почему с собой, я ж тебе сказал – положил к тебе в сумку, на столе не хотел оставлять. Ну, чтобы ты потом у Любы подписала.

– А ты сумки не перепутал?

– С чего бы? Я твою сумку из всех остальных узнаю. Только у тебя одной она на длинном ремне. Кстати, такие уже не носят, учти. Там еще носки детские лежали, голубенькие. Сумка была открыта, я положил папку и закрыл ее… А что случилось-то?

Женька таращилась в свою сумку. Действительно. Еще вчера она забежала в магазин и купила мальчишкам голубенькие носочки, но так и забыла выложить. Значит… И что это значит?

– Паша, а тут нет никаких документов… – пролепетала она.

– Ну, вот черт, как нет-то?! Я ж тебе говорю – положил в папку. Папка такая полупрозрачная, ну? Поищи хорошенько!

– Паша, я уже хорошенько поискала. Я уже все из сумки выкинула – нет документов.

– Блин!.. Ладно, сейчас приеду!

Добрович приехал через пятнадцать минут. Все это время Женька только и делала, что искала документы, спрашивала – может, кто по ошибке в ее сумку залез, но папка будто сквозь землю провалилась.

– Ну? Где сумка? – ворвался в кабинет, где работали девчонки, Павел.

– Вот, – испуганно протянула ему злосчастную сумку Женя. – Все есть, а папки нет. Может, ты не сюда положил?

– Да нет, именно сюда. Что я, совсем без памяти…

Добрович лично сунул нос в сумку, убедился, что документы нигде не завалялись, и расстроенно вытянулся.

– Ну ё-мое… Вика!! Кто находился в кабинете?!

– Никого… – испуганно забормотала Вика Семенова. – Нет, сначала здесь много народу было, а потом: мы пошли собирать деньги на день рождения Алины. Ну, это наша работница…

– Да знаю я… – прервал ее Добрович. – И?

– И… и все ушли. А когда пришли… Женька сразу же начала кричать, что папки нет.

Добрович грустно посмотрел на Женьку и проговорил:

– Жень, ну я ж тебя просил… – и вышел из кабинета.

Сначала Женька просто в себя не могла прийти от стыда, от досады… Ну в общем от того, что Павел ей так доверял, а она не оправдала, подвела…

– Ну чего ты сидишь-то? – толкнула ее в бок Вика Семенова. – Беги и скажи ему, что он сам дурак! Надо было документы в руки передать, если он такой умный!

Женька выбежала за Павлом, но девчонки сказали, что он куда-то срочно уехал и сказал, что его сегодня не будет.

До конца рабочего дня Женька мучилась из-за пропавшей папки. Она уже понимала, что документы пропали не просто так. И скорее всего, это была даже не вылазка конкурентов, нет. Она почти уверилась, что кто-то из своих же девчонок взял и выудил папочку просто для того, чтобы Добрович именно так отреагировал, бросился в машину и уехал. Чтобы именно так – бесславно – закончился их роман.

Вечером домой идти не хотелось. На душе было тяжело, гадко, и… и вообще, следовало срочно себя чем-то успокоить.

Успокаиваться Женя пошла в ближайший от работы магазин.

Она уже сюда не раз бегала – огромное здание, поделенное стеклянными стенками на маленькие отделы, искрилось огнями и полыхало самыми разными красками. Здесь можно было купить все – от самого дорого мебельного гарнитура до травяного сбора.

Женька бродила по отделам и пялилась на витрины. Что там Павел говорил – у нее старомодная сумка? Сейчас она выберет себе самую навороченную!

– Женька!! – вдруг услышала она позади себя окрик.

К ней, точно ледокол, расталкивая покупателей, продвигалась Алиса.

– Алиска!! – обрадовалась Женя. – Как здорово!! А я столько раз хотела зайти…

– Да ладно, – махнула рукой труженица древнейшей профессии. – Ну ты такая вся… Как ты?

– А вы как? Кристинка как? С кем она?

– Как это с кем? С отцом! – важно оттопырила губу Алиса. – А твои где? Что-то непривычно тебя одну видеть…

– А мои с няней.

– Ух и ни фига себе! Неплохо жить стала, а, Женька?! – толкнула ее в бок Алиса и тут же предложила: – Слышь, ты не сильно занята? Здесь на первом этаже кафешка, пойдем посидим часок, поболтаем, а?

– Пошли. Только сейчас Анне Андреевне позвоню… Вот черт… зарядка села.

И Женька тихонько вздохнула. Ее телефон в последнее время частенько чах без зарядки, потому что после ночных свиданий с Павлом она приходила домой и уже не помнила ни о чем.

– С моего позвони! – охотно протянула ей Алиса телефончик одной из последних моделей. – Это мой мне купил. Балует.

Девушки уселись за свободный столик, и Алиса тут же стала делиться новостями.

– Все, Жень, завязала я со своей работой, муж не разрешает, – довольная, рассказывала она. – Он у меня знаешь какой! Мужчина восточной нации – то ли таджик, то ли армянин, то ли эфиоп, а в паспорте записано, что русский. Я так думаю, что мы с его мамашей коллеги были.

– А звать-то как? – улыбалась Женька.

– Ты не поверишь! – таращила глаза Алиса. – Сам весь черный, кучерявый, как тот баран, нос вот такой, а зовут – Никита! Ну ты прикинь!! Да из него Никита, как из меня сито! – фыркнула подруга, но тотчас же посерьезнела: – Но к нам с Кристинкой уж так относится, уж так… Прикинь – каждый день Кристинке бананы приносит, я уж ругаться стала. Что она у меня, обезьяна какая! Никита – витамины. Ой, а там витаминов-то! И мне шубу купил, прикинь! Говорит, не понимаю, как вы в такие морозы выживаете! На улице минус десять, а муж на меня шубу натягивает, говорит, чтоб не замерзла, ну фру-у-у-кт…

– Заботится…

– Так и говорю – заботливый такой фрукт-то! – с горящими глазами рассказывала Алиса. – И ведь в дом каждую копейку. А зарабатывает прилично! Работой никакой не брезгует, и на балконе убрался, и… Ой, ну вообще, я теперь счастливая-я-я… А ты-то как?

– Я? Я работаю… у Павла Добровича.

– Это у того-то? У папаши? Который меня снял тогда?.. Фу ты, вырвалось…

– Да ладно, я ж не дурочка, понимаю… Только не у него. Помнишь, я тебе говорила, что меня тетка из дома выставила…

– Ну, конечно же, помню!! – выпучила глаза Алиса. – Тебе еще мужик разрешил у него пожить, потому что жена ему рогов наставила, да? И чего?

– Ну как чего…

– Давай не мямли, рассказывай!

И Женька рассказала все – и как Павел за ней приехал, и как забрал ее с мальчишками в общежитие, как на работу устроил, как няню подыскал. Что они перетащили к себе бабу Нюсю, тоже рассказала. И вообще – какой он, получается, единственный порядочный человек в ее жизни. Нет, есть, конечно, и еще люди, но он лучше всех. Правда, теперь они с ним поссорились, и…

– …Прямо хоть обратно уезжай в Рубинск, – всхлипнула Женька.

– Это куда же? – прищурилась Алиса. – Опять к алкашу, что ли? К бабкиному сыну? И не думай!.. А чего ты хлюпаешь-то?

– А чего мне – радоваться, что ли?

– Радоваться! – дернула головой Алиска. – Такого человека нашла – радуйся! Только тебе к нему надо сейчас же идти. Прямо домой. Заявись вот такая вся красивая, вся в слезах, в соп… Нет, лучше красивая и грустная. Ага. И, значит, скажи: «Я так мучаюсь, а успокоить меня некому. Ну что мне – так беспокойной и спать ложиться?!» Вот так скажи, и Павел твой сразу же к тебе на шею кинется и скажет, чтобы ты была только его навечно! И будете вы жить долго и счастливо, и умрете в один день.