— О Боже, это невозможно! Ведь все шло так хорошо!

Подойдя к низкому ящику, Кортни залезла в него вслед за Сарой. Под ним в земле оказалась яма глубиной в два с половиной фута. Два человека на корточках вполне помещались там.

— Закрывай крышку! — прошипела Сара, серые глаза которой бегали от страха. — Нам нечего бояться — эти безмозглые дикари нас не найдут. Они даже не заглянут сюда. Они…

Не успела Сара договорить, как до них донесся душераздирающий крик. За ним последовали другие крики и стоны, становившиеся все громче. Наконец кто-то взвыл от боли возле самой двери сарая. Кортни, преодолев оцепенение, плотно задвинула крышку, и они оказались в кромешной тьме.

— Сара! Сара!

Поняв, что Сара потеряла сознание, Кортни заплакала, чувствуя пугающее одиночество. Ее ждала смерть, но она не хотела этого. Кортни знала, что умрет позорной смертью, будет кричать и молить о пощаде, но все равно умрет. Индейцы не пощадят ее.

— Господи, если мне суждено умереть, дай мне сил не стонать! Помоги мне молча перенести все мучения!

Эдвард Хортс, услышав первый выстрел, помчался к ферме, Даллас поскакал следом за ним.

Но увидев издали, что происходит, молодой человек развернул лошадь и ускакал прочь: он не был героем.

Эдвард этого даже не заметил — сейчас он думал только о дочери и о том, как ее спасти. Подъехав к ферме сбоку, он увидел четырех индейцев, окруживших трупы Питера и Хайдена Сореля. Эдвард выстрелил, но промахнулся. В следующую секунду в его плечо вонзилась стрела. Она прилетела со стороны входа в сарай, и он выстрелил в том же направлении.

Это был его последний выстрел. Еще две стрелы попали в цель, и он, упав с лошади, больше не двигался.

Восемь воинов-команчей закончили дело, ради которого приехали. Следы тринадцати лошадей привели их на эту ферму. Они видели, что отсюда ускакали одиннадцать всадников. Значит, двое остались здесь. Один из этих двоих был уже мертв. Здоровенный фермер — пока нет.

Он был только ранен. Путь к дому ему отрезали так же, как и путь в сарай. Четыре индейских воина пытали его, остальные обыскивали дом и сарай.

В сарай вошли двое. Один забрался в фургон и принялся вышвыривать оттуда вещи. Другой оглядывал помещение в поисках тайников. Его глаза внимательно обследовали каждый уголок сарая.

— Лицо воина было бесстрастным, но душа его надрывалась от горя. Вчера он приехал в лагерь команчей и увидел все, что сделали белые. Он вернулся к своим после трехлетнего отсутствия, но не успел спасти мать и сестру. Месть никогда не искупит их страданий", но приглушит его боль.

Заметив отпечатки пальцев на пыльной крышке, он медленно подошел к ящику для продуктов, сжимая в руке короткий, остро заточенный клинок, которым сдирал шкуры с убитых животных.

Кортни не слышала, как индейцы вошли в сарай. Ее сердце стучало так сильно, что заглушало другие звуки.

Крышка ящика открылась, и Кортни не успела даже вскрикнуть, когда индеец схватил ее за волосы. Кортни зажмурилась, поняв, что сейчас ей перережут горло. Индеец дернул ее голову назад, приставив к шее нож. Еще одну секунду, Боже, всего одну…

Она не открывала глаз. Команчи хотел, чтобы она смотрела на него, когда он будет убивать ее. Другая женщина лежала в яме без сознания, но эта дрожала от страха. Однако она так и не взглянула на него! Он намотал ее волосы на кулак? зная, что это причинит ей боль, но она лишь крепче зажмурила глаза.

Только теперь, разглядев девушку, он понял, что она не здешняя. На ней была красивая дорогая одежда. Кожа слишком белая для жены или дочери фермера, едва тронутая загаром. Волосы как мягкий шелк струились под его пальцами. Присмотревшись внимательнее, он понял, что ей от силы четырнадцать, а может, и меньше.

Воин медленно перевел взгляд с ее лица на фургон, из которого Кривой Палец выбросил множество платьев, и отпустил волосы девушки.

Насмерть перепуганная, Кортни открыла глаза. Прошло столько времени, а лезвие так и не коснулось ее горла. Когда он отпустил ее, она, посмотрев на индейца, чуть не хлопнулась в обморок. Никогда еще она не видела ничего страшнее, чем индеец.

Его длинные волосы, черные как смоль, были заплетены в две косы. Голая грудь раскрашена красными полосами, разноцветный рисунок делил лицо на четыре части, скрывая его черты. Но более всего Кортни поразили глаза, в упор смотревшие на нее: они не выражали угрозы.

Быстро взглянув в сторону, воин опять уставился на нее. Тут Кортни увидела руку с ножом, направленным на нее.

Заметив, как расширились от ужаса эти золотисто-карие глаза, индеец Издал какой-то звук. Девушка вдруг обмякла и стала медленно оседать на пол. Ох уж эти глупые восточные женщины! Они даже не позаботились об оружии!

Вздохнув, он заколебался. Она так похожа на его сестру — те же детские круглые щечки… Нет, он не может убить ее!

Индеец тихо закрыл крышку ящика для продуктов и отошел к фургону, показав знаком Кривому Пальцу, что они и так потеряли здесь много времени.

Элрой Брауэр проклинал злую судьбу, которая занесла его в Уичито в тот самый день, когда там появился Билл Чапмен. Он знал, что умрет, но когда, когда? Индейцы увезли его на несколько миль от фермы. Они скакали на север по следам Чапмена и остановились, когда солнце стояло в зените.

Почти все индейцы издевались над ним, но только сейчас Элрой понял, что они собираются с ним сделать. В мгновение ока его распластали голого на горячей земле, и он почувствовал, как те части его тела, которые никогда не знали солнца, медленно поджариваются в полуденных лучах.

Проклятые дикари уселись вокруг, наблюдая, как он страдает. Один из них каждые пять секунд похлопывал по обломку стрелы, торчавшему из его бедра, и боль волнами расходилась по телу Элроя, не успевая утихнуть в короткие промежутки.

Он знал, чего они хотят. Он понял это, увидев троих мертвых мужчин на ферме. Индейцы объяснили ему свои намерения, подняв два пальца и указав сначала на него, а потом на три трупа. Они знали, что на ферме есть два участника резни в лагере индейцев и что он один из них.

Элрой пытался убедить их, что он вовсе не тот, кто им нужен. Ведь у них было два лишних трупа, и они не знали наверняка, причастен ли он к убийствам в лагере. Но индейцы не поверили ему, и каждый раз, когда он не мог дать нужный им ответ, резали его ножами.

У него на теле появилось уже с полдюжины маленьких ран, когда его подвели к трупу Питера. Чего они добивались? Парень умер и больше не страдал, но Элрой-то был жив и мучился, глядя на то, что они делали с телом Питера. Его вывернуло наизнанку, когда они кастрировали труп и воткнули кусок плоти ему в рот, а потом зашили губы. Страшное предупреждение каждому, кто увидит изуродованное тело Питера. Лишь один Элрой знал, что они сделали это уже после того, как Питер умер.

Повезет ли ему так же, как Питеру? Элрой понимал: индейцы до сих пор не убили его, желая, чтобы он вывел их на других участников резни. Но чем дольше он будет жить, тем больше мучиться. Он рассказал бы им все, лишь бы "они поскорее положили конец его страданиям, но как договориться с чертовыми ублюдками, если они не понимают его? К тому же Элрой не знал, как найти остальных. Но они не поверят ему.

Один из команчей склонился над ним. Солнце слепило глаза, и Элрой видел лишь черную тень. Он попытался приподнять голову, и на мгновение перед его глазами мелькнули руки индейца — он держал стрелы. Может, они наконец-то решили его прикончить? Но нет! Индеец дотронулся стрелой до одной из ран Элроя, а затем медленно, мучительно медленно погрузил ее в тело.

О Боже, они, наверное, смазали чем-то наконечник: Элрой почувствовал нестерпимое жжение. Он стиснул зубы, чтобы не закричать. Молчал он и потом, когда стрелы погружали в другие раны. Теперь из шести ран торчало шесть стрел, и Элрой терпел. Индейцы на время оставили его, ожидая, что боль усилится.

Пытаясь справиться с болью, Элрой подумал о двух леди, которые на беду остановились на его ферме. Слава Богу, он не видел, что с ними сталось. И тут вдруг перед ним снова появились глаза, которые смотрели на него с лютой ненавистью. Изнасилование той индейской девчонки не стоило этих мук. Ничто не стоило их!

Наконец Элрой закричал. Индеец чиркнул по нему ножом, сделав новую рану, и вонзил в нее еще одну стрелу. Тут Элрой понял, что они не остановятся, пока не пронзят стрелами все его тело. Теперь, зная, что боли не будет конца, он уже не мог терпеть. Элрой кричал, ругался, вопил, но индеец опять скользнул по нему ножом, и боль вспыхнула с новой силой.

— Ублюдки! Проклятые ублюдки! Я скажу вам все, что надо! Все!

— Неужели?

Элрой замолчал от изумления, забыв про боль.

— Вы говорите по-английски? — выдохнул он. — О, слава Богу!

У него появилась надежда. Теперь можно поторговаться.

— Так что же ты хотел сказать мне, фермер? — Мягкий, приятный голос ввел Элроя в заблуждение.

— Отпустите меня, и я назову вам имена людей — всех до одного. И скажу вам, где их можно найти, — проговорил он, задыхаясь.

— Ты это расскажешь нам в любом случае, фермер. Торговаться тебе нужно не за жизнь, а за смерть — быструю смерть.

Элрой, почувствовав надежду, чуть потянулся, но, услышав последние слова команчи, упал на землю. Он побежден. Надеяться можно лишь на то, что все произойдет быстро.

Он назвал индейцу имена всех мужчин, подробно описал их и указал те места, где, по его предположению, они могли находиться. Правдиво и быстро ответив на все вопросы, он сказал:

— А теперь убейте меня!

— Как ты убил наших жен, матерей и сестер?

Индеец, так чисто и правильно говоривший по-английски, встал у него в ногах. Теперь Элрой хорошо видел его лицо, его глаза… О Господи, это же ее глаза! Они смотрели на него с такой же лютой ненавистью. Элрой понял, что этот команчи не позволит ему умереть быстро.

Элрой облизнул пересохшие губы. Сам не зная зачем, он вдруг с усилием проговорил:

— Она была хороша. Правда, худощава. Но все же доставила мне удовольствие. Я последний ее имел. Она умерла подо мной.

Воин дико закричал и бросился на Элроя. Другой попытался остановить его, но не смог. Элрой почувствовал новую боль, которая захлестнула старую, но это скоро кончилось — он умер от шока, увидев в руках у команчи свою отрезанную плоть.

Глава 5


В трех милях от места этих событий Кортни Хортс мрачно смотрела на разбросанные по сараю вещи из фургона: разорванную одежду, разбитый вдребезги фарфор, растоптанные продукты. Она никак не могла решить, что еще можно спасти. Сейчас она вообще не могла собраться с мыслями. Зато Сара перебирала пожитки с таким видом, будто ничего не произошло.

Кортни потрясло то, что она осталась жива. Но еще больше ее поразило исчезновение отца.

Берни Бикслер, ближайший сосед Элроя, заметил дым, окутавший его горящий дом, и приехал посмотреть, что случилось. Возле дома он обнаружил два трупа, а в ящике для продуктов — Сару и Кортни. Далласа, Элроя Брауэра и Эдварда Хортс он нигде не нашел. Однако отец Кортни явно был здесь недавно — в кукурузном поле стояла его лошадь, перепачканная кровью. Эдварда ранили?

— Если он побежал за подмогой в Рокли, то мы его еще увидим, — сказал им Берни. — Но скорее всего индейцы забрали его и тех двоих с собой. Наверное, они хотят иметь при себе двух-трех сильных пленников, пока они не соединятся с другим племенем.

— Почему вы так считаете, мистер Бикслер? — спросила Сара. — Я полагала, что в плен берут только женщин.

— Простите, мэм, — проговорил Берни, — но, взглянув на вас и на вашу девочку, индеец сразу понял бы, что вы не выдержите долгого пути.

— Долгого пути? А вы что, знаете планы этих индейцев? — удивилась Сара. — Интересно откуда. Похоже, у них где-то поблизости лагерь, верно?

— Вы совершенно правы, мэм, у них был лагерь. Был. В этом-то все и дело. Они напали на Элроя не из-за скота. Джон, сын Лаоса Хэндли, рассказывал, как они с Элроем и Питером примкнули к людям из Уичито и уничтожили банду кайова, стоявшую лагерем к югу отсюда. Он считал, что эти индейцы хотели напасть на Рокли, и утверждал, будто теперь у нас наступит спокойная жизнь, поскольку они убили всех мужчин, женщин и детей. Что ж, видимо, кто-то остался жив. Те краснокожие, что наведались сюда, наверное, тогда охотились, а вернувшись, увидели, что все их сородичи убиты.

— Но это всего лишь ваше предположение, мистер Бикслер. Едва ли кайова — единственные индейцы в этих местах.

Фермер раздраженно заметил:

— Джон Хэндли также похвалялся тем, что он делал в лагере индейцев, но это не для женских ушей.

— Подумаешь, — презрительно фыркнула Сара, — ну, изнасиловали они там нескольких скво. Это еще не значит…

— Если вы хотите понять, что это значит, леди, пойдите и посмотрите на тело Питера! — воскликнул Берни. — Но я вам не советую. То, что они сделали с парнем, не слишком радует глаз. А того, другого, они не тронули — у него чистая рана. Но труп Питера! Меня, наверное, долго будут преследовать кошмары. Боюсь, мы найдем Элроя где-нибудь неподалеку, так же жестоко изуродованного. Ясно одно: им нужны были только эти двое. Если бы их интересовали женщины, они взяли бы вас.