Нет, все это только месть! Вот увидите — Джон Хэндли быстро смотается отсюда, ибо месть не завершилась. Индейцы не успокоятся, пока не настигнут последнего из тех, кто был в лагере.

Он вышел из сарая, велев им побыстрее собирать пожитки, поскольку он не собирается целый день возиться с ними. Сначала фермер отнесся к ним с сочувствием, но Сара разозлила его, и теперь он торопился сплавить их в Рокли.

Труп Элроя нашли через неделю солдаты, ловившие индейцев-мародеров. Джон Хэндли, как и предсказывал Бикслер, отбыл из Рокли в неизвестном направлении. Его отец больше никогда не слышал о нем. Из Уичито сообщили, что индейцы напали на фермера, жившего недалеко от города. И это был последний случай налетов индейцев в этих краях.

Возможно, убийство Билла Чапмена не было связано с той историей, хотя поговаривали, что именно он организовал нападение на лагерь индейцев. Одни считали, что это дело рук краснокожих, другие подозревали одного из наемных работников Чапмена, который исчез сразу после убийства.

Эдвард Хортс и Даллас пропали бесследно, и Сара Уайткомб считала себя вдовой. Невозможно было предположить, чтобы раненый выжил в плену у кочующих индейцев.

Потрясенная Кортни отказывалась верить, что ее отец мертв.

Теперь Сара и Кортни держались вместе, связанные общей бедой.

Глава 6


— А вот и еще один, Чарли. Похоже, опять намечается перестрелка. Как ты полагаешь?

Чарли сплюнул комок табака и взглянул на шедшего по улице незнакомца.

— Очень может быть, Снаб. В городке уже есть парочка таких же. Очень может быть.

Старики откинулись в креслах. На крыльце перед магазином Ларса Хэндли они проводили почти все свое время, обсуждая каждого, кто проходил мимо. Это была хорошая наблюдательная позиция — отсюда просматривалась главная и единственная улица городка в оба конца.

— Как ты думаешь, он приехал со стадом? — спросил Снаб.

— Этот тип не похож на ковбоя, — отозвался Чарли. — Это бандит, Снаб! Разве я не видел бандитов?

— Многие бандиты становятся ковбоями, но бывает и иначе.

— Верно.

Снаб видел, что Чарли остался при своем мнении, но не стал спорить.

— Интересно, скольких же он убил?

— Я бы не стал его спрашивать, — буркнул Чарли и вдруг подозрительно прищурился, — Погоди-ка, этот мне как будто знаком. Может, он бывал здесь проездом?

— Кажется, Ты прав, Чарли. Пару лет назад, верно?

— Скорее всего три-четыре.

— Да, да, припоминаю. Пришел поздно ночью, снял номер в гостинице, но не остался. Помню еще, ты сказал тогда что-то насчет капризов молодых.

Чарли кивнул, довольный тем, что его замечания не забываются годами.

— Но я не могу вспомнить, под каким именем он зарегистрировался в гостинице. А ты?

— Кажется, что-то иностранное, а?

— Да, но теперь я весь день буду маяться.

— Ага, похоже, он опять направляется в гостиницу, — сказал Снаб, когда незнакомец остановил свою лошадь. — Может, зайдем туда и заглянем в книгу регистрации?

— Не сейчас, Снаб, — остановил его Чарли. — Миссис Аккерман выставит нас оттуда.

— Не мочи штаны, Чарли! Ведьма, наверное, еще не встала с постели. А мисс Кортни не станет возражать, если мы чуть-чуть посидим в вестибюле и заглянем в книгу.

— «Не мочи штаны»! — обиженно повторил Чарли. — Да он наверняка изменил имя — они все так делают, — поэтому я все равно ничего не узнаю. Но если тебе так уж хочется послушать вопли этой стервы, на которой женился Гарри, тогда оторви свою задницу и пошли!


Легкая улыбка играла на губах у Кортни, когда она закрывала дверь в гостевую спальню, где только что закончила уборку. Она нашла там газету. В Рокли не было своей газеты, и новости о внешнем мире они узнавали из разговоров приезжих или из газет, оставленных клиентами гостиницы. В городке газеты ценились так же, как и книги. Сара собирала их, но никогда не давала читать, и Кортни всегда старалась первой найти их.

Она спрятала газету под кипу грязных простыней, которые ей предстояло перестирать, и пошла к лестнице, собираясь занести газету к себе в комнату перед тем, как заняться стиркой.

Заметив ожидавшего внизу незнакомца, Кортни остановилась и уставилась на него. Укоряя себя за это, девушка все же не могла отвести от него глаз. И с чего это незнакомец так сильно заинтересовал ее? Раньше с Кортни такого не случалось.

Она сразу заметила его прямую осанку, высокий рост и худой ястребиный профиль, который произвел на нее особое впечатление. Незнакомец был на редкость красив — это не оставляло сомнений. Он вызывал ощущение чего-то темного: черные брюки и жилет, бронзовая кожа, волосы как вороново крыло падали прямыми прядями, едва прикрывая уши. Даже серая рубашка и шейный платок казались темными.

Войдя в гостиницу, мужчина не снял широкополой шляпы, но на его сапогах не было шпор. И это тоже удивило Кортни. Седельные сумки, переброшенные через плечо, позволяли предположить, что он приехал в город на лошади, а Кортни еще не видела человека, который ездил бы на лошади без шпор.

Тут она разглядела на нем двойные ремни, а это значило, что на правом бедре у него висит револьвер. Что ж тут такого? На Западе многие мужчины носят оружие. Но, глядя на этого человека, Кортни думала, что он вооружился не только для самозащиты.

Кортни не любила бандитов, почему-то твердо уверенных в своей безнаказанности. Они говорили и делали все, что хотели. Не многие осмеливались им прекословить, боясь нарваться на пулю.

Как ни странно, в такой маленький городишко, как Рокли, бандиты наведывались слишком часто. За последние годы здесь было целых две перестрелки. Ковбои проезжали Рокли по пути в дикие ковбойские городки — Абилин и Ньютон, где собирался разный сброд. В следующем году Уичито тоже предстояло стать коровьим городком, а ведь он находился всего в нескольких милях от Рокли, и Кортни невесело думала о том, что сплошному потоку транзитных приезжих никогда не будет конца.

Поскольку Кортни работала в единственной здесь гостинице, ей не удавалось избегать общения с бандитами. Один чуть не изнасиловал ее, другие лезли с поцелуями. Сколько раз Кортни приходилось отражать их наглые домогательства, отбиваться от преследований, выслушивать непристойные предложения! По этой причине она рвалась уехать из Рокли и не хотела выходить замуж за местного мужчину, хотя это избавило бы ее от работы в гостинице, где Кортни с утра до вечера прислуживала как простая горничная.

Расписавшись в книге регистрации, незнакомец положил ручку. В ту же секунду Кортни повернулась и поспешила по коридору к черной лестнице, выходившей прямо на улицу. Ей не хотелось заходить в гостиницу через кухню, где она могла наткнуться на Сару. Та наверняка стала бы бранить ее за то, что она праздно шатается. Поэтому Кортни решила обойти гостиницу кругом и войти через парадную дверь. Но она сделает это только после того, как незнакомец поднимется в свою комнату.

Кортни и сама не понимала, почему так не хочет попадаться ему на глаза. Дело, конечно, не в ее стареньком платье и растрепанных волосах. Не все ли равно, что он о ней подумает? Может, он приехал всего на одну ночь, как большинство бродяг. А потом она его больше никогда не увидит.

Кортни, пригибаясь под окнами столовой, осторожно прокрадывалась к двери, совершенно забыв про узел с грязным бельем, который так и остался у нее в руках. Ей хотелось только добраться до своей комнаты, спрятать газету и вернуться к работе.

С улицы Чарли и Снаб наблюдали за странными маневрами девушки. Что это с ней, черт возьми? Почему она украдкой заглядывает в парадную дверь, вместо того чтобы просто открыть ее, а потом вдруг прижимается спиной к стене, словно прячется от кого-то?

В этот момент дверь широко распахнулась и на пороге появился незнакомец. Решительным шагом он спустился с крыльца и направился к своей лошади. Заглядевшись на гангстера, старики не заметили, как Кортни потихоньку юркнула в гостиницу. Наконец Снаб увидел, что ее нет.

— Что все это значит?

Чарли смотрел, как незнакомец вел свою лошадь в конюшню.

— Ты о чем?

— Похоже, мисс Кортни прячется от этого парня.

— Ну и правильно делает, черт возьми! Вспомни, что случилось с тем преступником, Поликэтом Паркером. Забрался в ее комнату и до смерти напугал девушку своими пьяными приставаниями. Не знаю, чем бы кончилось дело, если б Гарри не услышал ее крики и не схватил свой дробовик. А потом тот придурок-ковбой, что пытался прямо на улице схватить ее. Она тогда сильно подвернула лодыжку, упав с его лошади. А тот…

— Да ладно, не продолжай, Чарли, я и так прекрасно знаю, что ей не сладко приходится в этом городке. Видимо, этого парня она тоже сочла опасным, вот и прячется от него.

— Возможно. Но когда это она выходила из гостиницы только ради того, чтобы спрятаться от мужчины? Ты помнишь такое?

— Пожалуй, нет.

— Значит, он ее заинтересовал.

— Черт побери, Чарли, что ты мелешь!

— А что тут такого? — усмехнулся Чарли.

— Но… Я думал, она собирается замуж за Рида Тэйлора.

— Этого хочет ее мачеха. Но Матти Кэйтс сказала, что Рид нравится мисс Кортни не больше, чем Поликэт.

Кортни, перед тем как убежать к себе в комнату, быстро заглянула в книгу регистрации. Его звали Чандос. Больше ничего — только имя.

Глава 7


— Поторопись, пожалуйста, Кортни, я не намерена ждать целый день. Ты еще обещала помочь мне выбрать материал для нового платья.

Кортни обернулась через плечо на Матти Кэйтс, сидевшую на перевернутом бочонке для стирки, и фыркнула:

— Если уж ты так торопишься, иди сюда и помоги мне развесить простыни.

— Ты что, шутишь? Да меня дома ждет стирка! А у Пирса такие тяжелые штаны! Нет, мне надо приберечь силы. Если я начну работать сейчас, то у меня руки отсохнут. И зачем только я вышла замуж за такого здоровенного мужика?

— Может, потому что любишь его? — усмехнулась Кортни.

— Возможно, — отозвалась Матти.

Матти Кэйтс была на редкость противоречива. Маленькая голубоглазая блондинка, обычно приветливая и бойкая, иногда вдруг замыкалась и уходила в себя. При всей кажущейся независимости, а порой и такой же властности, как у Сары, в глубине ее души таились неуверенность и сомнения, о которых знали лишь ее ближайшие подруги. Кортни была одной из них.

Матти твердо верила, что жизнь дает человеку то, что он сам вложил в нее, и что каждый волен вести себя по собственному разумению. Она частенько повторяла: «Если сам о себе не позаботишься, то никто о тебе не позаботится».

Матти личным примером доказала справедливость своей философии, преодолев нерешительность и завоевав Пирса Кэйтса два года назад, когда он, как и многие другие, приударял за Кортни.

Матти никогда не держала зла на подругу за то, что та когда-то нравилась Пирсу. Она искренне радовалась чудесному превращению Кортни из гадкого утенка в прекрасного лебедя и находила забавным, что мужчины, прежде почти не замечавшие Кортни, теперь из кожи вон лезли, стараясь завоевать ее расположение.

Иногда Матти думала о Кортни как о собственном творении. Конечно, не о ее красоте, которая стала гораздо заметнее, когда Кортни подросла на несколько дюймов, а тяжелая работа согнала с ее тела остатки детского жирка. Но Кортни уже не была такой застенчивой и пугливой, как раньше, и уже не считала удары судьбы заслуженной карой. Эти перемены внесла сама жизнь, но Матти радовалась, что и она наделила подругу толикой смелости.

Кортни теперь даже возражала Cape — не всегда, но гораздо чаще, чем раньше. Даже Матти не удавалось совладать с подругой, ибо Кортни начинала понимать, каким мужеством наградила ее природа.

Кортни поставила пустую корзину для белья в корыто рядом с Матти.

— Ну, мисс Нетерпение, пойдем!

— Может, все-таки переоденешься и причешешься?

Кортни потянула за ленту, которая стягивала ее длинные каштановые волосы, и пригладила свои локоны.

— Вот так! Матти засмеялась:

— Да, пожалуй, тебе не стоит переодеваться — твои старые платья все равно смотрятся лучше, чем мои самые нарядные ситцевые.

Щеки Кортни слегка порозовели, но она отвернулась, чтобы Матти этого не заметила. Она до сих пор носила платья, купленные четыре года назад, когда она впервые приехала в Рокли. Эти платья давно были не по ней, да и светло-пастельные цвета больше подошли бы девочкам помладше. Хорошо, что старая одежда еще налезала на нее. Некоторые платья ей пришлось удлинить, но это не имело значения.

И все же старая одежда Кортни из шелка и муслина, крепдешина и мохера, воротнички из тонкого кружева, фишю, баски, даже летние и зимние пелеринки из превосходного бархата были диковинкой в Рокли. Кортни не любила выделяться. На нее и без того обращали внимание.

Когда молодой кузнец Ричард сделал ей предложение, Кортни так удивилась и обрадовалась, что чуть не кинулась к нему в объятия. Ей сделали предложение — самое настоящее, как и положено! Она уж думала, что никогда не дождется этого. Но оказалось, что кузнецу просто нужна жена. Он не любил Кортни. Она тоже не любила его, как не любила и Джуда Бэйкера, Билли и Пирса — всех, кто хотел жениться на ней. А уж тем более Рида Тэйлора, который сейчас домогался ее и считал свою победу предрешенной.