— Это то, что ты намерен делать? — с любопытством спросил Джулиан. — Навести там порядок?

— Возможно, точнее ответить не могу, пока не увижу все своими глазами.

— Само собой, хотя… Вэлдо, знаешь, извини, конечно, за дерзость, но ты явно недоговариваешь… Ох! — Он прервал фразу, рассмеялся и лукаво добавил: — Могу поклясться, что догадался о твоих намерениях, но не обмолвлюсь ни за что при Джордже. Слово Линдета!

— Вот как, именно при мне? — презрительно фыркнул Джордж. — За кого ты меня принимаешь, юный нахал? Ему этот дом нужен для того, чтобы открыть еще один приют для сирот.

— Приют для попрошаек? — Лоуренс рывком вскочил на ноги, не отрывая от Вэлдо прищуренных горящих глаз. — Так вот где собака зарыта! Значит, приют? А мне светит оказаться в трущобах за неимением средств! Лично тебе имение не нужно, но ты готов облагодетельствовать кучу грязных, никчемных щенков, вместо того чтобы позаботиться о собственных бедных родственниках!

— Не думаю, чтобы ты всерьез побеспокоился когда-нибудь о моей родне, — возразил сэр Вэлдо.

— Ты… Клянусь богом! Меня от тебя тошнит! — воскликнул Лоуренс, дрожа от ярости.

— Вот и займись своим желудком! — посоветовал Джулиан, мучительно покраснев, в то время как Лоуренс побелел. — Ты пришел сюда только затем, чтобы вынюхать все, что можно, и уже это сделал! Л если возомнил, что волен оскорблять Вэлдо под моим кровом, то я заставлю тебя убедиться, что это не так!

— Можешь успокоиться, я ухожу, жалкий льстец! — огрызнулся Лоуренс. — И прошу не утруждать себя и не провожать меня до дверей! Мэм, позвольте откланяться. Ваш покорный слуга.

— Фигляр! — заметил Джордж, когда дверь за разгневанным денди захлопнулась. — Неплохо ты его, молодой родственничек! — добавил он, обращаясь к Джулиану, с ухмылкой, которая неожиданно осветила его хмурое лицо. — Надо же, «оскорблять под моим кровом»! Только попробуй заявить, что и я пришел вынюхивать, что к чему, увидишь, как я с тобой поступлю!

Джулиан рассмеялся, явно расслабляясь.

— Ну, насчет тебя я не сомневаюсь — за тобой не пропадет! Но ты — это другое дело! Ты же не точишь зуб на Вэлдо из-за собственности кузена Джозефа, впрочем, как и я.

— Нет, но это не говорит о том, что спокойно воспринимаю все, что касается проклятых оборванцев — предмета забот Вэлдо! — честно признался Джордж.

Он и сам был зажиточным человеком, а кроме того, отцом большой и благополучной семьи. И, хотя Джордж с негодованием отвергал любой намек, что ему не так-то легко обеспечивать детям приличное содержание, все же частенько невольно для себя задумывался о весьма проблематичном наследстве своего дальнего и почти неизвестного кузена как о весомой прибавке к собственному состоянию. Его нельзя было упрекнуть в отсутствии доброты или недостатке щедрости, и он жертвовал на благотворительность в достаточной мере, но, по его убеждению, Вэлдо в этом вопросе доходил до крайностей. Конечно, вину за это можно было отнести на счет наследственности — отец Вэлдо сэр Тристан Хаукридж был известным филантропом, но Джордж не мог припомнить, чтобы даже тот доходил до таких пределов, граничащих с абсурдом, при оказании помощи и предоставлении возможности получить образование — один Бог только ведает скольким — безымянным, уготованным на виселицу беспризорникам, которыми кишит каждый город.

Он поднял глаза и заметил, что Вэлдо наблюдает за ним. В его взгляде застыл вопрос. Джордж покраснел и поспешил заявить:

— Нет, мне не нужен Брум-Холл, и я надеюсь найти лучший способ убить время, чем тратить его на бесполезные увещевания и доводы, чтобы ты не рубил сплеча в своих потугах обеспечить существование горстке нищих. Они и не подумают отблагодарить тебя за это и, когда вырастут, можешь мне поверить, ни за что не станут добропорядочными гражданами, как ты ожидаешь! Но должен признаться, меня не перестает удивлять: почему это старое ничтожество кузен Джозеф оставил все тебе?

Сэр Вэлдо мог бы просветить его на сей счет, но решил, что будет более тактично воздержаться от оглашения содержащихся в тексте завещания эксцентричного родственника слов: «Единственному члену моей семьи, который так же мало обращал на меня внимания, как и я на него».

— Что до меня, то все сказанное здесь по поводу имения мне не кажется убедительным, — заметила леди Линдет. — И далеким от того, чего желал на самом деле бедный кузен Джозеф.

— Так я не ошибся относительно твоих намерений, Вэлдо? Ну, насчет приюта, хотя я прямо об этом и не сказал, — поинтересовался Джулиан.

— Да, почти угадал, если, конечно, сочту это место подходящим. Однако не исключено, что таковым оно не окажется… Во всяком случае, я не хочу досужих сплетен раньше времени, а посему, молодой человек, пока держи язык за зубами.

— Ну, по отношению ко мне это вопиющая несправедливость! Я и словечком не обмолвился о твоих беспризорниках, Джордж сам распустил язык! Вэлдо, если ты собираешься на Север, можно и мне с тобой?

— Почему бы нет, если ты так хочешь? Но предупреждаю, наш вояж может оказаться скучным и утомительным. Придется провести много времени с поверенным кузена Джозефа, чтобы утрясти все вопросы, связанные с завещанием. И это еще только цветочки. Ведь независимо от того, как я решу распорядиться Брум-Холлом, все равно придется разобраться в состоянии тамошних дел и навести в имении порядок. Работенка не из веселых. Да еще в разгар великосветского сезона!

— Поживем — увидим! Для меня смертная тоска — совсем другое: без конца обмениваться рукопожатиями на всякого рода раутах, выглядеть милым для людей, до которых мне нет никакого дела и совершенно все равно, увижу ли я их снова или нет, красоваться во время скачек на главной трибуне…

— Знаешь, Джулиан, ты рисуешься, и даже слишком! — резко оборвал его Джордж.

— Нет, вовсе нет. Мне никогда не нравилось посещать вечера, и я всегда их не любил, особенно те, где собираются представители высшего света. Мне нравится жить в сельской местности. Скажи, Вэлдо, как ты думаешь, можно ли возле Брум-Холла порыбачить? — Тут он увидел, что Вэлдо смотрит на леди Линдет, и поторопился заручиться ее разрешением: — О, мама, не возражай! Ведь ты не будешь возражать, да?

— Нет, не буду, — ответила она. — Ты должен делать то, что тебе по душе, хотя и жаль, что собираешься покинуть город именно теперь. Предстоит костюмированный бал у Авибари, и… Однако, если ты предпочитаешь отправиться в Йоркшир с Вэлдо, уверена — мне тебя не отговорить.

Даже по голосу чувствовалось, с какой неохотой она дает свое согласие сыну. По крайней мере, один из присутствующих понял и оценил ее поступок по достоинству. Леди Линдет была преданной, но не глупой матерью. С одной стороны, она склонялась к тому, чтобы побуждать сына всегда находиться на виду, с тем чтобы — если представится такая возможность — подобрать достойную невесту, но, с другой стороны, была достаточно мудра, чтобы навязывать ему свою волю или же пытаться поколебать его преданность по отношению к Вэлдо. К чести ее следует отнести тот факт, что едва ли не с первых минут своего вдовства она решила раз и навсегда не держать сына на привязи возле своей юбки. Но хотя она неукоснительно придерживалась принятого решения, тем не менее терзалась сомнениями, опасаясь, что ее потворство обернется Джулиану во вред. Он был симпатичным юношей, одним из тех, кто смотрит на мир широко открытыми глазами, и сама мысль, что мальчик может оказаться в плохой компании и подпасть под влияние таких, как Лоуренс, повергала мать в ужас. С Вэлдо он не только был в безопасности, но и пробивал себе дорогу в обществе, так как кузен, приняв его в свой круг, представлял ее сына незаурядным людям самого высокого положения. То, что большинство из этих джентльменов были приверженцами наиболее опасных и отвратительных (с ее точки зрения) видов спорта, тоже не давало леди Линдет покоя, но она старалась не придавать этому значения. У нее в голове не укладывалось — почему некоторым мужчинам так хочется сломать себе шею, носясь на лошадях во время охоты по пням и кочкам, или участвуя в скачках с барьерами, или, что еще хуже, получая удовлетворение оттого, что удалось заехать кулаком в физиономию одному из своих ближних на ринге в салопе Джексона? Однако леди Линдет пыталась смягчить свое неприятие подобных действий ссылкой на то, что ни одна женщина не может быть судьей в делах такого рода, и сознанием того, что ей не импонирует видеть сына в рядах тех, кто сторонится опасностей, связанных со спортом. Она страдала от мук ревности, когда видела, как Вэлдо — стоило ему лишь насупить бровь — добивался от ее сына того, что не удалось ей, но при этом не могла не испытывать чувства благодарности. Его идеи чаще всего не совпадали с ее собственными, она ненавидела Вэлдо за то, что Джулиан так ему предал, но вместе с тем понимала — пока его влияние на Джулиана остается столь сильным, можно не опасаться, что мальчик собьется с пути.

Леди Линдет встретилась с Вэлдо глазами и прочла в них сочувствие.

— Я все понимаю, мэм, но что поделаешь? — произнес он. — Обещаю хорошенько следить за ним.

Леди Линдет никогда не посвящала Вэлдо в свои честолюбивые амбиции, поэтому ее раздражало, что он знал о ее желании видеть Джулиана наверху социальной лестницы, занимающим положение, соответствующее его знатному происхождению, внешности и образованию. Она резко ответила:

— Он уже не ребенок и более чем в состоянии, как я полагаю, позаботиться о себе! Ты заблуждаешься на мой счет, дорогой Вэлдо, если думаешь, будто Джулиан обязан спрашивать у меня разрешения на все, что хотел бы сделать.

Его губы тронула еле заметная улыбка.

— Нет, я так не думаю, — возразил он очень тихо. — Насчет тебя, тетя Софи, у меня давно сложилось твердое убеждение, что ты женщина, обладающая большим здравым смыслом.

Когда он отвернулся от нее, Джулиан, внимание которого было отвлечено вопросом, заданным ему мистером Уингхемом, весело осведомился у Вэлдо:

— Вы с мамой обсуждали какие-то секреты? Когда ты собираешься отправиться в Йоркшир?

— В какой день, точно еще не решил, но где-то на следующей неделе. Конечно, на почтовых лошадях.

Выражение разочарования на лице Джулиана выглядело настолько забавным, что вызвало невольную улыбку даже на губах его матери. Юноша не смог удержаться от восклицания:

— О нет! Ведь ты же не хочешь забиться в душный, наполненный людьми фургон, чтобы… О, да ты просто разыгрываешь меня, ведь так? Вэлдо, ты же… ты же…

— Большой любитель слухов, — пришел к нему на помощь Джордж, с широкой улыбкой на лице.

Джулиан проглотил его реплику без обиды.

— Да, и большой нелюбитель пыльной обуви! Ну так что, Вэлдо, коляска или фаэтон?

— Не вижу, каким образом можно воспользоваться как тем, так и другим. Ведь у меня же нет лошадей в конюшнях на Большой северной дороге, — пояснил Вэлдо.

Но Джулиан был не из тех, над кем можно посмеяться дважды. Он тут же заметил: если его кузен трясется над каждым фартингом и потому не желает заблаговременно отправить сменных лошадей, то они могут напять рабочих кляч или добираться с остановками на отдых.


— Я люблю молодого Линдета, — признался Джордж, когда чуть позже шел с кузеном в направлении Бонд-стрит. — Славный парень — весь на виду, никакой спеси! Но что касается Лоуренса! Честное слово, Вэлдо, только ты можешь его выносить и все спускать ему с рук, делая вид, будто ничего не замечаешь. Я всегда считал его скорее несдержанным, нежели дураком, но после сегодняшнего бреда, который он нес не краснея, в корне изменил мнение — он болван, каких я еще в жизни не видел. Если и есть кто-то, с кого этот наглец должен пылинки сдувать, так это ты! Бог мой, хоть бы на миг подумал, где бы он теперь был, если бы ты его бросил! Только не говори мне, что Лоуренс не влетел тебе в крупную копеечку, у меня ведь есть глаза! Разрази меня гром, не понимаю, почему ты не вышел из себя и не сказал ему, что отныне он от тебя ни шиша не увидит?

— Ладно, сейчас поймешь, — холодно буркнул Вэлдо. — Я не вышел из себя потому, что перед этим так и сказал ему, хотя и не в таких выражениях.

Джордж настолько опешил, что застыл на месте.

— Сказал? Вэлдо, ты что-то путаешь.

— Нет, отнюдь нет. И сегодняшний его взрыв доказывает, что Лоури правильно меня понял. Вот поэтому не было ни малейшей необходимости устраивать сцену… Долго ты намерен торчать здесь как истукан, привлекая внимание зевак? Не пора ли выйти из транса, Джордж?

Вняв призыву, мистер Уингхем вновь зашагал рядом со своим высоким кузеном и заговорил с горячностью:

— Никогда еще в жизни не был так доволен. Погоди, прошу тебя, не отмахивайся от моих слов. Черт возьми, но я предпочитаю видеть, как ты попусту тратишь деньги на свору голодранцев-беспризорников, нежели как расходуешь их на еженедельное содержание этого молодого транжиры, к тому же хама!

— О, Джордж, не надо! — взмолился сэр Вэлдо. — Это слишком сильно сказано!