Могла ли я не знать этого: Рики Джонса нашли мертвым в его любимом отеле в Лондоне. Возле трупа валялся шприц, а на подбородке остались следы засохшей рвоты. Человек, боготворимый тысячами, умер в полном одиночестве.

Слезы текут у меня по лицу. Я смотрю на дочь, безмятежно спящую у меня на руках. Как странно все получилось. А ведь она могла бы быть дочерью Рики, а я — его женой. Стала бы я его вдовой? Или он остался бы жив, если бы мы не расстались? Я знала, что Рики искал меня. Об этом мне говорили Натали, Джасмин, Джек. Но я не хотела, чтобы он нашел.

Мне кажется, у меня вот-вот треснет голова от этих беспокойных вопросов. Насколько проще было бы упаковать Рики в коробку с надписью «Зло» и оставить его там пылиться навеки. Но все же перед тем как умереть, он решил искупить свою вину! Он попросил прощения у всех на виду, а я-то думала, такой поступок ему не по плечу. Может, он сделал это для себя? Чтобы хоть немного очиститься от того дерьма, что носил в себе? Или он сделал это для меня? Надеялся ли он, что я прочту эту статью? Может, хотел попросить у меня прощения, потому что знал, что скоро умрет? Какая разница. Все это уже не имеет никакого значения. Какое-то удивительное спокойствие обволакивает меня, и я чувствую, что последнее привидение, оставшееся от тех неистовых, жутких дней, изгнано. Рики не был ни плохим, ни хорошим. Просто он жил в очень странном мире, где людям для того чтобы выжить, приходится делать мерзости. Мысленно я смастерила новую коробку и поставила на ней надпись «Человек». Пусть Рики там покоится. Вместе с Люси.

Мэгги открывает свои голубые глаза и вопрошающе смотрит на меня. Наверно, ей передается мое волнение, и она начинает плакать.

— Я не буду больше вас задерживать, — говорит Рэйчел. Голос ее кажется мягким и спокойным, но от меня не укрылась его взволнованная дрожь. Я понимаю, что ей не терпится поскорее положить трубку и поделиться лакомыми кусочками, которыми я ее угостила. Моя жизнь — в ее тарелке. — Я слышу, что вам пора заняться ребенком. Впрочем, думаю, у меня есть все, что нужно.

— У меня тоже, — отвечаю я.

Рэйчел благодарит меня, и в телефонной трубке раздаются короткие гудки. Представляю, как она возвращается в свой журнальный мирок, мчится стремглав, стуча своими низкими каблучками, в кабинет к редактору, чтобы с удовольствием поболтать о моих страданиях, обмусолить отвратительные подробности, погадать, почему и как все случилось. Я знаю, что она сейчас чувствует. Она настолько опьянена своей журналистской победой, что забыла про то, что за всем этим стоит живой человек. Мне знакомы ее чувства, ведь я сама прошла через это. Однажды я взяла интервью у актрисы по имени Люси Ллойд… Интересно, куда жизнь приведет Рэйчел? Принесет ли ей это интервью счастье? Мне бы хотелось, чтобы то, о чем я ей сегодня поведала, послужило своего рода предупреждением. Но что-то мне подсказывает: ей суждено учиться на собственных ошибках, так же как и мне. Может, эта дорога приведет и ее к счастью?

А что же я? Я останусь здесь, в своем мире. Здесь я ощущаю свою плоть, тепло ребенка на груди и объятия любимого мужчины.

По утрам я просыпаюсь и вдыхаю соленый воздух моря. От него мои каштановые волосы завиваются упругими кудряшками. Я дышу, смеюсь, люблю, живу, потому что знаю, кто я такая. Я — Лора — жена, мать, возлюбленная, дочь, садовод и подруга. Я всего лишь одна из многих: обыкновенная женщина, занятая обычными делами и живущая в обыкновенном мире. Но я — живая, и я осталась сама собой.


Жизнь Лоры Макнотон вроде бы складывается на радость удачно: она молода, сногсшибательно красива, да вдобавок ее еще пригласили стать ведущей модной телепрограммы.