Аманда Скотт

Ловушка для графа

ГЛАВА 1

Шотландия, август 1750 г.

Бледная луна медленно плыла по небу, освещая мрачную громадину Карна Одхара. Южные шотландцы называли подобную неполную луну овальной, а горцы, живущие на севере, – луной Мак-Друмина; именно такая луна давала хитрецу достаточно света, чтобы он мог успешно вершить свои, не всегда законные, дела и при этом не попасться на глаза вездесущим английским властям. К полуночи ущербную луну все чаще и чаще начали скрывать гонимые ветром облака, и лишь изредка ее серебристое сияние освещало таинственное деяние, творимое в Большой Долине.

Ветер, вынуждающий облака беспрестанно скользить по небу и несущий заметное похолодание, был недостаточно силен, чтобы разогнать густой туман, стелющийся над Лох-Нессом. Однако время от времени мощным порывом ему удавалось приподнять мглистую завесу над черной сверкающей гладью воды и вызвать на поверхности озера мелкую рябь.

В один из таких моментов лунный свет выхватил из тумана подозрительное шевеление на восточном берегу Лох-Несса, когда десять темных фигур спустились с поросшего густым сосняком склона Карна Одхара и подошли к самой воде. Вскоре облака вновь переместились по ночному небу, и все погрузилось во тьму. Но, хотя луна больше не освещала происходящее на берегу, звуки, доносящиеся оттуда, свидетельствовали: там отнюдь не безлюдно. Легкие всплески воды и глухие удары деревянных предметов частично прерывались негромкими голосами и шорохом раскачиваемых ветром сосен, затем внезапно все стихло – казалось, сама природа давала людям возможность вслушаться в окружающий их мир и вовремя обнаружить присутствие затаившегося поблизости врага.

Мэгги Мак-Друмин стояла возле самой кромки воды и напряженно всматривалась в далекий противоположный берег. Невысокая изящная фигурка словно превратилась в один сплошной нерв, и девушке казалось – вот-вот она почувствует, откуда исходит опасность. Мэгги плотнее закуталась в просторную шерстяную накидку и принюхалась. Аккуратный носик слегка сморщился, словно и впрямь учуял надвигающуюся угрозу, но на самом деле девушка не обнаружила ничего, кроме специфического аромата хвои, настоянной на влажном воздухе, и мускусного запаха лошадей, привязанных неподалеку.

Мэгги не единственная находилась в жутком напряжении – все, кто был на берегу, застыли в тревожном ожидании. Особенно обеспокоенной выглядела молодая хрупкая женщина по имени Кейт. Ее и без того большие глаза казались огромными на маленьком, прозрачном от постоянного недоедания личике. Как и Мэгги, она была блондинкой, но тонкие, очень светлые волосы при свете луны отливали серебром, в то время как волосы Мэгги имели медовый оттенок.

Кейт перехватила взгляд Мэгги и сдавленно пробормотала:

– Если бы ты знала, как мне не нравится стоять здесь на таком открытом месте, – в голосе слышался сильный акцент, присущий жителям гор, и это свидетельствовало, что девушка очень нервничает. Обычно Кейт старательно копировала правильную речь Мэгги, стараясь говорить, как образованные шотландцы. – Зря все это, Мэг, я нутром чувствую: еще до рассвета мы все окажемся в городской тюрьме Инвернеса, можешь мне по верить.

– Ты считаешь нашу затею безумством, глупая девушка? – произнес глава рода Мак-Друминов, приближаясь к ним сзади. Девятому помещику земли Мак-Друминов Эндрю Мак-Друмину, мужчине среднего роста и крепкого телосложения, было под пятьдесят. От всей его фигуры веяло отвагой и смелостью, и ни напудренный парик, ни просторная мантия не могли это скрыть.

Кейт состроила гримасу, и Эндрю улыбнулся ей, показав дыру на месте глазного зуба, выбитого четыре года назад в кровавой битве при Каллодене. Тогда он отделался на редкость легко, зуб – единственная потеря. Кроме того, умудрился вообще остаться незамеченным и окольными путями, по горным тропам, которые знал как свои пять пальцев, увел остатки разбитого в пух и прах клана. До Долины Друмин они добрались так быстро, что власти, как ни старались, не смогли доказать их непосредственное участие в восстании. И хотя Мак-Друмин остался у англичан под подозрением, никто из горцев его не выдал.

Эндрю хитро прищурился и грубовато спросил, в упор глядя на Кейт:

– Думаешь, девочка, я ничего не смыслю в подобных делах?

– Вовсе нет, мой господин. Уверена, вы знаете о таких делах гораздо больше, чем другие.

– Совершенно верно, знаю, – подтвердил он, сверкнув глазами. – Так что, Кейт Мак-Кейн, когда я говорю, что сейчас ты занимаешься гораздо более безопасным делом, чем то, которым занималась несколько месяцев назад, я говорю истинную правду.

Кейт вздернула подбородок, но не осмелилась перечить вслух. Мэгги подавила улыбку; она знала: будь на месте ее отца кто-то другой, осмелившийся упрекнуть Кейт, та взорвалась бы, как пороховая бочка. Но не много найдется смельчаков, отважившихся вызвать гнев Мак-Друмина. Даже ненавистные Кэмпбеллы и проклятые англичане стараются держаться подальше, как только замечают первые признаки его ярости.

Мэгги опять принялась всматриваться в противоположный берег, но различила лишь стены массивного замка. И он, и местность вокруг казались необитаемыми.

– Не надо так щуриться, девочка моя, – улыбнулся Мак-Друмин, – не то на твоем красивом личике появятся морщины. Забирайтесь-ка, девушка, в лодку, они будут здесь с минуты на минуту.

– Но я собиралась грести на пару с Дугалдом! – запротестовала Кейт.

– Еще чего! – отрезал Мак-Друмин. – Дугалд, хотя и кузен, но не в состоянии с тобой справится, а от тебя можно ожидать чего угодно. Так что, мои своевольные и неуправляемые девочки, я лично буду за вами приглядывать. И вы в безопасности, и мне спокойнее. Придержите лодку, парни, он протянул руку Кейт. – Осторожнее, бочки! Присматривайте за ними, девушки. А вы, парни, рассаживайтесь поскорее по лодкам и не отставайте. И помните: мы должны защищать наш груз, словно это золото и рубины!

В голосе послышалась насмешка, и Мэгги увидела улыбки на некоторых лицах. «Нашли время для шуток», – со вздохом подумала она.

Вскоре три длинные лодки быстро заскользили по водной глади. Все молчали, тишину нарушали лишь ритмичные всплески воды да случайные крики птиц. Окружающее казалось призрачным, а туман еще больше подчеркивал таинственность происходящего. «Черные тени, пробирающиеся сквозь серебристую мглу», – подумала Мэгги, глядя на силуэты плывущих сзади. Лодки двигались прямо к неясно возвышающимся стенам замка, и люди не отрывали глаз от спасительного берега, стараясь не думать, что под ними мрачные глубины мистического озера.

– Надеюсь, чудовище сегодня крепко спит, – голос Кейт дрогнул.

Мэгги не верила россказням о чудовище, якобы живущем на дне глубокого озера.

– Единственные монстры, которые еще не спят, – она усмехнулась, – это английские акцизные чиновники и их подхалимы – Кэмпбеллы и Мак-Кензи.

– Я не потерплю богохульства в этой лодке, – твердо произнес Мак-Друмин.

– Я только сказала…

– Ты упомянула проклятых англичан, – прервал Эндрю. – Это равносильно настоящему проклятию. Плевал я на них и их дурных законы. Они без всякой причины могут отобрать землю у тех, кто жил на ней веками, и отдать кому-то своему; требуют такую пошлину, которую никто не в силах заплатить, даже их люди… – Мак-Друмин помолчал и с шумом вздохнул сквозь стиснутые зубы. – Но сейчас не время говорить о подобных бесчинствах. Если так пойдет и дальше, нет нужды разглагольствовать понапрасну.

– Конечно, когда Его высочество… – тихо промолвила Кейт.

– Тс-с, девушка. По воде даже шепот разносится далеко. Ты не должна говорить так открыто.

Мэгги, увидев тревогу на лице Кейт, поспешила ее успокоить:

– Вряд ли кто-нибудь расслышит твои слова, до них долетят только звуки. – Она повернулась к отцу: – Сэр, мы, Мак-Друмины, вскоре должны будем заявить о своей преданности, чтобы об этом стало известно в Лондоне. Чем больше людей его поддержат, тем более успешной будет его миссия.

– Согласен, девочка, но если ты думаешь, что я должен сделать это лично, то глубоко ошибаешься. За мной установлена слежка, и стоит лишь податься в южном направлении, как меня тут же схватят. Имей я сына, он мог бы поехать. Или отправить моего племянника Колина… но нет, – Мак-Друмин шумно вздохнул. – Даже Колин вызовет нежелательный интерес.

Мэгги закусила губу. Ее охватывала досада всякий раз, когда отец скорбел, что у него нет сына. Конечно, он не упрекал дочь за то, что она не мужского пола. Мэгги совсем не чувствовала себя ущемленной. Отец даже подчинился закону, принятому королем Стюартом еще сто лет назад, который обязывал при отсутствии сыновей посылать учиться старшую дочь, чтобы та получила классическое английское образование. В результате Мэгги прожила в Эдинбурге почти шесть лет, лишь изредка приезжая домой на каникулы. Оставалось проучиться еще один год, но восстание сорок пятого года положило этому конец. После победы якобитов при Престонпасе Мак-Друмин счел благоразумным вернуть дочь на север Шотландии, поскольку Эдинбург, несмотря на присутствие в городе наследника Стюартов, остался верен Ганноверской династии, и победа якобитов только усугубила и без того шаткое положение живущих здесь шотландских горцев.

Мэгги нисколько не жалела, что пришлось вернуться. Долина Друмин – ее дом, и она любила его. Эдинбург всегда казался холодным и неприветливым, населенным людьми, ради мира и спокойствия готовыми поступиться своими принципами и преклонять колени перед далеким Ганноверским королем, забыв о клятве верности, принесенной Стюартам. Горцы не такие, их отличает постоянство.

Западный берег был совсем близко, и все разговоры разом прекратились. В полнейшей тишине лодки одна за другой уткнулись в песок. Мужчины тотчас втащили их подальше от берега, прекрасно зная: Лох-Несс, как и многие другие озера в этих краях, подвержен приливам и отливам. Затем занялись бочонками, но едва первый выкатили на берег, как из ближайших кустов выскочили вооруженные люди.

– Стой, где стоишь, Мак-Друмин! – угрожающе загремел чей-то голос. – Это Фергус Кэмпбелл со своими людьми. Мы выполняем поручение констебля из Эдинбурга. Прикажи всем бросить оружие, негодяй!

– Вперед, парни! – заорал Мак-Друмин. – Мы их проучим! Клянусь Богом, они хотят нас облапошить! Уйдите с дороги, девушки, не мешайте защищать свое добро от этих наглых грабителей! Я им покажу, как нападать на Мак-Друмина!

Ему не пришлось долго призывать своих людей – с грозным боевым кличем, размахивая кулаками и дубинками, все бросились на противника. Мэгги мгновенно схватила Кейт за плечи и оттащила в сторону. Все это время она не спускала глаз с отца, боясь, что его могут убить.

– Их же убьют! – взвыла Кейт. Всех до одного! Мэг, о чем он думает? – Она быстро наклонилась и задрала подол юбки, но Мэгги мгновенно разгадала ее намерения и схватила за руку:

Нет, Кейт, никакого оружия! Ты же знаешь, по закону горцам запрещено носить оружие. Женщин это тоже касается, бестолочь, ты нас всех подвергаешь опасности!

Кейт опустила юбку и, глядя, как Мак-Друмин направо и налево раздает удары, презрительно сказала:

– Подвергаю опасности? Только не я, – она указала на Эндрю, который в этот момент с треском ударил головами друг о друга двух противников и отшвырнул их в стороны. – Должно быть, он рехнулся. Зачем напал на Кэмпбелла и его акцизных чиновников? Наши парни не смогут победить.

Действительно, не победили. И хотя с огромной энергией защищали свои бочонки, тем не менее спустя некоторое время все восемь мужчин, включая самого Мак-Друмина, молча стояли в окружении акцизных чиновников, с ненавистью глядя на человека, бывшего, как и они, шотландцем и горцем, но, в отличие от них, перешедшего на сторону врага.

Дородный темноволосый Фергус Кэмпбелл стоял, широко расставив ноги и сложив на груди мясистые руки. Самодовольный вид говорил, что он упивается своей победой.

– Ну, а теперь скажи, где ты спрятал своих лошадей, Мак-Друмин?

– Фергус, о каких лошадях ты говоришь?

– О тех, старый пройдоха, на которых ты собирался перевозить в Инвернесс эти проклятые бочонки с виски.

Среди людей Мак-Друмина поднялся гневный ропот, но сам он лишь сдвинул на бок парик и глубокомысленно почесал в затылке.

– Ты, конечно, чувствуешь себя храбрецом, приятель, особенно, когда рядом с тобой столько вооруженных людей. Но если думаешь, что я занимаюсь контрабандой виски вместе со своей дочерью и ее прелестной подругой ради, так сказать, собственного удовольствия, то глубоко ошибаешься и делаешь из себя посмешище.

– Черт бы тебя побрал, Мак-Друмин! – взревел Кэмпбелл, – Ты мог бы заниматься этим и со своей больной матерью и прятал бы виски у нее под юбкой!

– Вполне вероятно, Фергус, но сейчас не тот случай. Если сможешь сделать то, что собираешься, делай, но я понятия не имею, о каких лошадях, якобы спрятанных поблизости, ты говоришь. Так что поверь мне на слово и не заставляй этих прелестных девушек мерзнуть на холодном ветру.