Гилберт усилием воли заставил себя расслабиться и наслаждаться поездкой. От аэропорта до центра города было почти девять миль, и, едва машина тронулась с места, он откинулся на спинку сиденья, любуясь окрестностями.

Итак, он на месте. Теперь осталось только найти ее.

Теперь, когда их разделяли только считанные мили, Гилберт начал понимать, почему она обменяла британский паспорт на американский и ни разу не покидала остров с тех пор, как десятилетней девочкой приехала сюда вместе с отцом. Лаоми был воистину прекрасен.

Гилберту довелось попутешествовать по всему миру, и лишь сейчас он вдруг осознал, насколько приятно иногда вырваться из большого города. Здесь и следа не было тех уродливых, нагло лезущих в глаза рекламных щитов, которые так портили вид. Повсюду, куда ни глянь, пестрели роскошные цветы всех возможных оттенков.

Отцу бы здесь понравилось, промелькнуло в голове у Гилберта, и он зажмурился, испытав знакомый укол вины и боли. Стиснув зубы, он отвел глаза от пышно цветущих садов и устремил взгляд прямо перед собой, на дорогу.

Там, впереди, вырастал город. Силуэты небоскребов показались Гилберту смутно знакомыми. Они напоминали одновременно и Манхэттен, и Майами. В первом он сколотил первый свой миллион, а во втором подписал уже десятимиллионный контракт.

Таксист, видимо рассчитывая на щедрые чаевые, пояснял гостю, как называется та или иная достопримечательность, а тот не возражал, посчитав, что знание окрестностей ему только пригодится.

К тому же, как только он доберется до нее, у него вряд ли останется время на прогулки по городу.

Гилберт сразу узнал возникшее впереди высотное здание и даже припомнил кое-что из истории этого памятника. Когда-то он был самым высоким на острове.

Везде, куда ни бросишь взгляд, прямо на раскаленных тротуарах теснились столики уличных кафе. Когда таксист остановился у светофора, Гилберт выглянул из открытого окна и увидел, как женщина средних лет берет коктейль из рук вызывающе красивой официантки. Скорее всего, это жена какого-нибудь местного богатея, подумал он, глядя, как дама со смутной улыбкой проводила взглядом официантку и поднесла к губам бокал с жидкостью голубого цвета, в которой плавал цветок.

Гилберт улыбнулся. Добро пожаловать на Лаоми!

Такси пересекло канал, отделявший полосу пляжей от деловой части города, и направилось к отелю «Меридиан».

Пассажир вышел, по привычке дал водителю щедрые чаевые и вошел в вестибюль. Здесь не было ни вращающихся дверей, ни швейцара с эполетами, зато внутри оказалось прохладно, а по углам в кадках росли пальмы.

Он подошел к стойке и одарил простодушной улыбкой портье.

Женщина подняла голову, и глаза ее широко раскрылись. Одним взглядом она охватила золотое пламя волос, высокие, резко очерченные скулы, которые придавали мужественный вид сухощавому лицу незнакомца, острый подбородок, из-за которого оно казалось треугольным, и, конечно же, глаза. Они были янтарного цвета — не карие, не желтые, а именно цвета древнего янтаря. А в какой-то почти звериной мужественности, которая сквозила в каждом движении этого человека, тоже было нечто древнее, первобытное. И женщина невольно напряглась.

Он не идет, а крадется по гладкому полу, с замиранием сердца подумала она. Эхо его шагов едва отдается в просторном вестибюле. Он весь — воплощенная сила, ловкость, гибкость. Словно дикий лис.

— Здравствуйте. У вас заказан для меня номер?

В голосе незнакомца явственно звучал британский акцент, и портье совсем растаяла. Она привыкла иметь дело с людьми множества национальностей, но голоса чистокровных британцев просто обожала. Этот к тому же был низким, но не басистым, и звучал безупречно чисто и ясно, удивительно подходя к сухощавому треугольному лицу.

Женщина невольно вздохнула, смутилась и, виновато улыбаясь, потянулась к регистрационной книге. Лишь через несколько секунд она осознала, что незнакомец терпеливо ждет ответа на свое приветствие.

— Ах да, извините! Здравствуйте. Могу я узнать ваше имя, сэр?

— Гил, — сказал Гилберт Льюис. — Берт Гил.

Портье торопливо перелистывала страницы.

— Все верно. Мистер Гил, номер двести один. Хотите, чтобы туда отнесли ваш багаж? — Рука женщины потянулась к старомодному настольному звонку.

— Нет, спасибо, я и сам справлюсь, — негромко ответил Гилберт. Женщина все смотрела на него, улыбаясь и кивая, и тогда он мягко напомнил: — Я хотел бы получить свой ключ.

— А! Да-да, разумеется! — Портье выдернула ключ из гнезда и протянула его Гилберту. Он направился к лифту, и женщина проводила его взглядом.

Ей недавно стукнуло пятьдесят два года, из которых двадцать девять она прожила в законном браке, произведя на свет пятерых детей, но ничего подобного тому, что происходило сейчас, ей еще не доводилось испытывать.


Войдя в номер, Гилберт с мимолетным любопытством огляделся. Комната была небольшая, но опрятная, с отделкой в голубых и бежевых тонах. Вместо огромной кровати, к каким он привык, здесь стояли две узкие, а когда Гилберт раздвинул полосатые бежево-голубые занавески, перед ним открылся вид на задворки соседнего отеля.

Он усмехнулся и начал распаковывать вещи. Роскошь и все сопутствующие ей блага всегда были для него лишь следствием богатства, и чаще всего он попросту не замечал, что его окружает. Вот и сейчас скромная обстановка номера ничуть не расстроила его.

Гилберт принял душ в тесной клетушке, которая заменяла здесь ванную, и нагишом устало растянулся на постели.

Окажись здесь сейчас стюардесса Джин, или ее старшая подруга Мэри, или девушка с гирляндой, или пожилая портье, — никто из них не был бы разочарован.

Дома, на родине, у Гилберта был небольшой личный пляж, и там он мог хоть целыми днями загорать на песке нагишом, так что сейчас его кожа приобрела золотисто-смуглый оттенок. Руки, ноги и грудь мужчины были покрыты тончайшими рыжеватыми волосками, которые отливали медным пламенем в ярком свете хлынувшего в окна солнца.

Он был идеально сложен, и во сне от него исходила та же непобедимая, притягательная мужественность.


Когда Гилберт проснулся, было уже почти пять часов вечера. За окнами хмурилось, и, похоже, собирался дождь.

Как всегда после короткого, но крепкого сна, Гилберт ощутил себя бодрым, свежим и полным сил.

Он соскользнул с кровати, надел легкие белые хлопчатобумажные брюки и шелковую рубашку в клетку и расчесал волосы, уложив их в привычную прическу. Слева волосы разделял почти невидимый пробор, и они золотисто-рыжей волной ниспадали на высокий лоб, прикрывая уши.

Гилберт подошел к кейсу из крокодиловой кожи и щелкнул замком. Кейс открылся, и молодой человек вынул оттуда единственную лежавшую в нем папку.

Он читал это досье уже тысячу раз.

Два месяца назад Гилберт обратился в частное детективное агентство, чтобы собрать как можно больше сведений о предмете своих поисков. К этому моменту он уже проверил всех остальных подозреваемых и убедился в их полной непричастности к делу.

Эта компания была предпоследней в списке из двадцати шести пунктов. Три долгих года потратил Гилберт, кропотливо и тщательно проверяя предыдущие двадцать пять.

Даже сейчас его губы искривились в горькой усмешке, когда он подумал, как жестоко насмеялась над ним судьба: последнее, двадцать шестое имя в списке оказалось именно тем, которое он разыскивал. А ведь он привык считать себя счастливчиком, и это мнение оправдывалось чуть ли не ежечасно.

Десять лет Гилберт Льюис играл на бирже, почти всегда выигрывая. «Черные понедельники», а также вторники, среды и прочие дни недели для него никогда не были таковыми. Он обладал инстинктом опытного игрока и остро чуял, как ляжет карта, делая безошибочный вывод, какой надлежит сделать ход.

Всю свою жизнь он был удачлив, но на этот раз фортуна изменила ему.

Не то чтобы это было так уж важно. В отличие от большинства счастливчиков, Гилберт обладал терпением и выдержкой. Скрупулезно и безжалостно проверял он все имена в своем списке, от первого до последнего, и за все эти долгие, изнурительные годы решимость ни разу не покинула его.

Теперь, по крайней мере, он знал, что не ошибся. Все прочие невиновны. Гилберт проверил их досконально и, используя свое богатство, связи и множество первоклассных специалистов, изучил до тонкостей все существующие в мире фирмы по выращиванию орхидей, чтобы убедиться в их полной непричастности к тому, что его интересовало.

Теперь в списке осталось лишь одно название: «Мир орхидей», Лаоми.

Гилберт открыл досье и прочел имя, написанное на первом листе: Каролина Генриетта Хейден. Вот его невидимый враг.

Он пробежал глазами сухие строчки досье, давным-давно отпечатавшиеся в памяти.

Родилась в Нью-Йорке. Отец — Освальд Хейден, известный ученый-ботаник. Мать — Лора Хейден, урожденная Барнс. Ныне покойная.

Каролина Хейден уехала из Штатов в возрасте десяти лет, когда ее отец переселился на Лаоми. Там он преподавал в местном университете до самой смерти, случившейся пять лет назад.

Каролина Хейден не замужем и является совладелицей «Мира орхидей», всемирно известной фирмы, основанной ее отцом, которая специализируется на выращивании редких сортов орхидей для специалистов и любителей и поставке их в цветочные магазины всего мира.

Отец оставил ей восемьдесят пять процентов акций фирмы. Остальными пятнадцатью владеет некий Эрвин Поттер.

Согласно сведениям, которые удалось добыть Гилберту, изначально Хейден и Поттер были равноправными партнерами. Первый вкладывал в дело свои знания, второй — деньги.

Лаоми был идеальным местом для выращивания орхидей, поэтому ничего удивительного, что их фирма процветала. Через восемь лет Хейден и Поттер стали миллионерами.

Однако за два года до того, как Хейден умер от сердечного приступа, Эрвин Поттер сделал кое-какие неудачные вложения и почти полностью разорился. Партнер помог ему наличностью, выкупив тридцать пять процентов акций. Это дало Хейдену возможность получить полный контроль над «Миром орхидей» и, само собой, принесло немалое состояние, которое унаследовала Каролина.

Гилберт перевернул страницу и помимо своей воли задержал дыхание. Он знал, кого сейчас увидит. Ее.

Так оно и было. Частный детектив сфотографировал Каролину, когда она выходила из административного здания «Мира орхидей». В тот день шел дождь, что на Лаоми не было редкостью, и влажные светлые волосы молодой женщины отливали золотистой бронзой. Казалось, что она смотрит прямо в объектив. Глаза ее были дымчатого зеленовато-серого цвета, а их взгляд пронзал насквозь.

Впервые в жизни у Гилберта Льюиса захватило дух при виде женщины. На Каролине была светлая юбка и свободного покроя блузка, перехваченная у горла золотисто-коричневой камеей. Изящно и стильно. Подол юбки всплеснулся вокруг длинных стройных ног, обутых в простенькие кожаные сандалии. Даже на фотографии было видно, что чулок эта женщина не носит.

Брызги дождя оставили темные пятна на ее юбке и блузке, а влажные волосы подхватил ветер, отбросив их от лица.

Не в силах совладать с собой, Гилберт все смотрел и смотрел на фотографию. Когда он впервые увидел этот снимок, у него перехватило дыхание, а сердце заныло странной, опустошенной болью. Даже теперь, два месяца спустя, фотография Каролины обладала над ним той же властью.

Пальцы Гилберта чуть заметно дрожали.

Она совсем рядом. Сейчас их уже не разделяет океан.

Дымчатые зеленовато-серые глаза смотрели прямо на него.

Он найдет эту женщину. И уничтожит.

Глава 2

Каролина Хейден перевернула последнюю страницу прочитанного документа и поставила в правом углу свои инициалы. Она внесла в контракт несколько существенных изменений и мысленно напомнила себе поручить кому-нибудь из сотрудников фирмы сделать копию нового текста.

Ее партнерам не на что было сетовать. Каролина согласилась на все их предложения, но при этом хитроумно вставила в текст пару мелочей, весьма выгодных и для «Мира орхидей». Это был, к примеру, подпункт о том, что цветочные магазины «Ориент Флауэрс» будут продавать орхидеи в фирменных упаковках «Мира орхидей». Бесплатная реклама должна была сэкономить Каролине сотни тысяч долларов, а фирме-продавцу не стоила ни пенни. Правда, девушку слегка беспокоили сроки доставки, которые были довольно жесткими.

Достав из стола справочник, Каролина открыла расписание транспортных рейсов. До того как она взяла дело в свои руки, «Мир орхидей» пользовался услугами лишь одной частной авиакомпании, владелец которой был другом ее отца. Однако же, возглавив фирму, Каролина Хейден стала сотрудничать и с другими, а также перевозить цветы морским путем, причем за ее заказы боролись сразу несколько партнеров, рассчитывая получить выгодный фрахт. Эта идея тоже сберегла ей тысячи долларов.