— Ты никогда не говорила, что у тебя есть сестра, которая так на тебя похожа…

— Ты просто не мог дослушать меня до конца…

Лицо у Саши дрогнуло — он, видимо, хотел что-то ответить, но потом передумал. Я напрасно упрекала его — ведь в случившемся гораздо больше моей вины…

— Саша…

— Что?

— А куда ее увезли?

— Веру? В морг, куда же еще… — вздрогнув, ответил он.

— Она точно умерла? Послушай, может быть, это медицинская ошибка и ее еще можно спасти, а? — с надеждой спросила я.

— Лиза…

— Она не должна умереть, это так несправедливо!

Он бросился ко мне, обнял — так сильно, что у меня перехватило дыхание.

— Лиза, не плачь!

Я и не заметила, что снова плачу. Вчера я плакала из-за него. Вернее, думала, что из-за него, а на самом деле — из-за Веры. Я словно предчувствовала ее гибель!

— Я не могу… — сказала я, уткнувшись лицом в его белоснежную рубашку. — Я здесь, а она там. Я сейчас поеду к ней. Господи, Вера…

— Куда? Лиза, не сходи с ума, ты ей уже ничем не поможешь, — с усилием произнес он. — Ты не должна выходить из дома — вдруг Денис вернется! И, потом, ты сейчас в таком состоянии, что… — Он не закончил фразы.

— Зачем сидеть здесь? — закричала я шепотом. — Какой смысл? Нет, надо ехать, надо обо всем разузнать, надо найти Дениса…

— Лиза…

Он тщетно пытался успокоить меня, но на меня словно нашло какое-то помраченье — я все рвалась куда-то, я жаждала деятельности.

— Вот что… — наконец произнес он. — Я сейчас сам все узнаю. Попытаюсь найти следователя, поговорю с этим… с Пеньковым. Ну, и вообще…

— Хорошо! Я с тобой!

— Нет, Лиза, ты сиди дома. Я сейчас, пожалуй, вызову кого-нибудь, чтобы посидели с тобой. Альберта, например.

— Не надо Альберта! — закричала я. — Он меня ненавидит!

— Но я не могу допустить, чтобы ты оставалась одна…

— Тогда Аглаю…

Аглая была в институте — я попросила лаборантку вызвать ее прямо с лекции, сказала, что дело очень срочное.

— Сейчас приеду, — сказала Аглая по телефону, выслушав мой короткий и сбивчивый рассказ.

Минут через тридцать, и правда, она приехала — мрачная, с возбужденным и каким-то вдохновенным лицом. Наверное, не столько из сочувствия ко мне, сколько из любопытства, но это было уже неважно, потому что я заранее простила ей этот маленький грех.

— Какой кошмар! — с чувством произнесла она. — Нет, он настоящий псих, маньяк какой-то…

Она имела в виду Дениса.

— Ладно, я тогда пошел, — засобирался Саша. — Аглая, чур, дверь никому не открывать, если что, звонить в милицию, и вообще… Лизу из дома не отпускать!

— Не беспокойся, — важно ответила Аглая, тряхнув своим бантом. — Я уж знаю, как вести себя в подобных ситуациях!

Он ушел, и мы остались с Аглаей вдвоем.

— Так он убил твою сестру? Денис? — спросила она. — Нет, ты ложись, а я посижу в кресле, вот тут, рядом…. Ты ничего не говорила о том, что у тебя есть сестра…

Ей тоже были нужны подробности. Объяснять произошедшее еще раз было невмоготу, но я сделала над собой усилие и произнесла:

— Помнишь, я разыскивала своего отца? Вот с этого-то все и началось…

Она выслушала очень внимательно, ужаснулась тому, что на месте Веры должна была быть я.

— Вы так похожи, что Денис вас перепутал? Боже, боже… Лизанька, мне с самого начала он не нравился! Какой-то ненормальный… Подумаешь, невеста сбежала — вон Саша, он же не стал ни в кого стрелять!

Я тихо засмеялась, поразившись непоследовательности ее суждений, чем очень испугала Аглаю, и она заявила, что мне надо немного поспать.

— Тебе необходимо восстановить свои силы, — сказала она.

Спать так спать — я свернулась на диване калачиком и отвернулась к стене. Но на самом деле я не смогла уснуть — я думала о Вере…

Как же так могло случиться?..

Денис — чудовище. Он убийца. Но ведь не он один виноват во всем произошедшем. А кто еще? Разумеется, еще я. Это я довела ситуацию до такой точки, когда ему пришлось стрелять. Надо было позвонить ему после нашего с ним разрыва, поговорить… О чем? Ведь и так было понятно. Я сразу сказала, что не люблю его…

Деньги… Он, конечно, много денег ухнул в нашу свадьбу, много чего назаказывал. Пригласил людей, разослал приглашения. Перед людьми, конечно, неудобно… Но все равно — брать в руки пистолет! Тот самый, который я уже однажды держала в своих руках… Впрочем, о чем это я? Он хотел убить меня из-за ревности, потому что я сказала ему, что люблю Сашу. Из-за ревности и еще из-за того, что я была единственной женщиной, с которой у него что-то получалось. Только со мной он был мужчиной. Исчезла я, и исчезла его надежда быть нормальным человеком. Или он действительно любил в целом свете только меня одну? Так зачем же он меня убил?!.

Похоже, я действительно была немного не в себе, потому что мне в голову полезли совсем уж странные мысли. Конечно, он убил не меня, а мою сестру Веру, но выходило так, что я могла наблюдать со стороны за своей собственной гибелью.

Я вспомнила, как он уходил из арки, оставив позади себя мертвое тело любимой женщины (он-то не знал, что это была не я, а Вера!). Темные волосы развевались на ветру, шикарный длинный плащ… Он даже не оглянулся. Засунул пистолет в карман и ушел. О чем он думал?

Он думал, что никто его не видел. О том, что никто никогда не узнает правды. Хотя нет, он не дурак — мог бы догадаться, что его быстро вычислят. Круг подозреваемых, алиби, баллистическая экспертиза и все такое… В милиции тоже люди сообразительные.

А вдруг его уже поймали? У милиции есть все сведения о нем, наверное, уже разослали ориентировку или как там у них это называется… Номер машины известен. Его должны остановить на ближайшем посту!

Меня била холодная дрожь, когда я думала обо всем этом.

Конечно, его уже поймали. Он узнает, что стрелял не в меня… Господи, как он разозлится! Или обрадуется… Нет, не обрадуется — он уже не любит меня. Он меня ненавидит. Даже не оглянулся! Он почувствует только великую досаду, когда узнает, что я жива. Он чудовище.

Бедная Вера… Как глупо, нелепо все получилось! Выходит, я нашла ее только для того, чтобы подставить под пулю вместо себя. Я заставила ее сделать такую же прическу, как у меня, я собственноручно размалевала ей лицо а-ля Лиза Синицына, я нарядила ее в свою одежду. Ах, я так хотела сделать из нее красотку, фам фаталь… Вот вам и фам фаталь — ее убили. Ее, а не меня.

И ведь как странно — если бы, например, в арку первой вошла не она, а я? Или бы мы вместе с Верой вошли в арку и столкнулись бы нос к носу с убийцей? Денис стал бы переводить взгляд с одной на другую, опешил бы… Вероятно, в этом случае он не стал бы стрелять, сбитый с толку явлением Лизы в двух ипостасях.

Да-а, две Лизы…

Бедная моя мамочка, почему ты не открыла раньше тайну моего рождения? Тогда, возможно, ничего этого не произошло бы. Я знала бы о своем отце, знала бы о Вере… Ах, как неистово я пыталась распутать паутину прошлого — Аркадий Синицын, Геннадий Брусникин, Алиса… Я искала своего родного отца, а нашла Веру. Какая я глупая, мне не надо было соваться в прошлое — жила и жила бы себе, не мучаясь ерундой, многие же люди не знают своих родственников.

Правда, тогда мы с Верой не знали бы друг друга… Ну и что с того! Вера была бы жива…

Я никогда не узнала бы, что я — правнучка Дуси Померанцевой и что встреча с Сашей мне была предначертана свыше. Я ничего этого не знала бы и преспокойно вышла замуж за Дениса. И все опять же были бы живы!

Впрочем, если копнуть еще глубже, мне не надо было знакомиться с Сашей. Зачем я его узнала? Глупая случайность — пошел дождь, и я осталась ночевать в домике тишайшей Нины Ивановны. А к ней, как назло, приехал ее сын, Саша. И я, как дура, в ту же ночь стала с ним близка, я сразу прыгнула ему на колени, точно знала его тысячу лет. Предначертанная встреча!

Саша… Люблю и ненавижу.

Дождь, во всем виноват тот дождь!

Я повернулась, посмотрела на Аглаю — она спала, сидя в кресле, и ее очки сползли на кончик носа, грозя свалиться с него.

Медленно приближался вечер.

Аглая проснулась и сразу захотела есть. Я отослала ее на кухню. У меня аппетита не было, я до сих пор дрожала, точно от холода.

— У тебя ничего нет! — крикнула из кухни Аглая. — Холодильник совершенно пустой… Придется варить макароны.

Она гремела посудой — такие уютные, домашние звуки, но мне они казались какими-то нереальными. Как можно варить макароны, когда Вера умерла?

— Лиза, садись со мной! Ты целый день ничего не ела…

Я отказалась.

И тут, на мое счастье, пришел Саша.

— Ну, что? — бросились мы к нему.

Аглае явно требовались сенсационные известия, но, когда выяснилось, что таковых нет, она явно поскучнела.

— Что, и Дениса не нашли? — спросила она.

— Нет. Как сквозь землю провалился… Аглая, голубушка, спасибо тебе огромное за то, что согласилась посидеть с Лизой!

— Да чего там… — зарделась она, поправляя очки. — Я, пожалуй, пойду. Меня Леонид Иванович с Зиночкой ждут.

Она упорхнула, и мы остались с Сашей вдвоем.

— Его правда не поймали? — подозрительно спросила я.

— Да. Его машина, брошенная, стоит в районе Таганки. В ней его плащ и пистолет, из которого он стрелял в Веру. Я потом следователя нашел, который этим делом занимается, и говорил с ним.

— Значит, Денис на свободе… — потерянно вздохнула я. — Что же делать, что же делать?..

— Я еще с Пеньковым говорил, ну, с его помощником…

— И что Пеньков?

— Странный тип… Он вроде знал о настроениях Дениса, но никого предупреждать не стал. Надеялся до последнего, что его шеф просто так грозится.

— Глупый Пеньков! Впрочем, его можно понять — Денис имел над ним абсолютную власть.

— В общем, искали твоего Дениса везде — и на даче, и в городской квартире, и у знакомых… Его нигде нет. Пеньков утверждает, что он вполне мог удрать из города. Или даже из страны. Якобы у него был план.

— План? — удивилась я.

— Да. У твоего Дениса много знакомств — он как-никак автомобильным бизнесом занимался, и Пеньков утверждает, что удрать из страны ему будет довольно легко. Конечно, следственные органы приняли меры для того, чтобы задержать убийцу на выезде из города, на границе… но кто знает, чем все это закончится!

— Убил и сбежал… — с ненавистью произнесла я. — А Веры больше нет.

— Лиза… Ты ни в чем не виновата!

— Наверное, все это время он следил за моим домом, — задумчиво пробормотала я, думая уже о другом. — Иначе как он узнал, что я тут? Хотя мы с Верой очень внимательно оглядели окрестности — ни одной живой души поблизости не было.

— Но я тоже узнал, что ты дома. — Он вздрогнул. Наверное, вспомнил, как увидел Веру в арке и подумал, что это я.

— Так ты же по телефону позвонил, и я сняла трубку!

— Ну, не знаю тогда, как ему это удалось. Наверное, он все-таки следил за домом, просто вы с Верой его не заметили.

— Как он ненавидел меня…

— Лиза, тебе грозит опасность! Он может вернуться…

— Может… — растерянно кивнула я. — Если узнает, что убил не ту. Но он не вернется. Он хитрый, как дьявол, и очень осторожный. Если у него был план, по которому он сразу же намеревался скрыться из города, то его уже давно здесь нет. Мне нечего бояться.

— Все равно, Лиза… — Саша взял меня за руки. — Я никуда не уйду. Я буду с тобой.

— Ты добрый.

— Лиза, я боюсь за тебя, — признался он. — Эти страшные мгновения, когда я думал, что ты умерла…

— Лучше бы умерла я, а не Вера! — Я вырвала свои руки и отошла к окну.

Была уже ночь — холодная апрельская ночь. Светили уныло фонари, качались ветви еще голых деревьев. «Скоро Пасха. Поедем к папе? Ему будет грустно, если мы не приедем…» — вспомнила я Верины слова, которые мне показались в тот момент дикими. Вера говорила о нашем отце так, как будто он был живой, только жил в каком-то другом месте, отдельно от нас. Ну, где-то на даче, что ли… «Поедем к папе?» — сказала она. И прямой дорогой отправилась к нему. Папе теперь не будет грустно, потому что одна из дочерей будет теперь рядом с ним…

— Лиза…

— Ну что ты смотришь на меня так! — закричала я, обернувшись. — Мне не нужна жалость, мне не нужна забота… Со мной ничего не случится, я справлюсь!

— Лиза!

— Уходи, — мрачно произнесла я. — Иди к черту со своей добротой. Мне она не нужна.

Я не уйду, — упрямо ответил Саша и преспокойно уселся на диване, положив ногу на ногу. Прядь волос упала ему на лоб. В этот момент он был очень похож на какого-то известного актера, только я забыла его фамилию…

— Тогда я уйду!

Куда мне теперь идти, я не знала, но решительно принялась собирать свои вещи. Саша несколько минут молча наблюдал за моими действиями, а потом решительно вырвал у меня из рук сумку.

— Никуда ты не пойдешь, — сердито произнес он. — Будем сидеть здесь и ждать, пока не поймают Дениса.