Настя кивнула, успокаиваясь. Катерина протянула ей бутылку, закрытую пробкой:

— Вот вам настойка домашняя, делаю для детей, батька-то наш закодировался.

— Спасибо, — наконец, выдавила Настя. — А дети скоро из садика… А малая в зале, в манеже, её Лена зовут, скоро девять месяцев.

— Ой, самый лучший возраст! Они такие смешные, ходить пытаются и всё такое…

— Нет, она только встает и сразу плюхается на попу, — рассмеялась Настя. — Лентяйка, как её отец, он вроде вообще в 15 месяцев начал ходить.

Она осеклась, думая, что Катерина сейчас спросит про бывшего мужа и всё такое, но та только кивнула:

— Да-да, они такие! Вовка-то быстро пошёл, я прям не успевала за ним, он сразу бегать начал, а вот Ира, сестра его, она рано заговорила и поздно пошла…

— Мама, ну вы не будете Насте про всё мое детство рассказывать?! — Вова заглянул в кухню. — Там батька ногами сучит, есть просит!

— Ну пошли, пошли, — покладисто согласилась Катерина. — Чего-нибудь надо захватить?

— Да всё на столе, мама, три часа кошек отгоняем, — укоризненно ответил Вова. — Насть, ты чуть-чуть шампанского? Мама, вы водку? Идите уже, я чай заварю и к вам!

Вовин отец сидел за столом с Ленкой на коленях, и малая сосредоточенно обследовала желтоватые усы новообретённого дедушки. Увидев маму, она вскинула руки и восторженно закричала:

— Маааааааа!!! Матиииииии!

Это значило «смотри» и было любимым Ленкиным словом, его постоянно говорил Вова. Увидев его, она продублировала:

— Паааааааа!!! Матиииииии!

— Классные усы у деда, а? — гордо ответил ей Вова, подмигивая отцу. Тот подбоченился:

— А то!

— Всё, садимся! — скомандовал Вова. — Насть, ты сюда, мама, вы туда, потом там и Виталька с Тёмкой сядут… Осторожно, открываю шампуньское!

Он умело хлопнул пробкой, никуда не выстрелив и ни во что не попав, и налил три бокала, отцу минералки, и поднял свой бокал:

— Предлагаю первый тост — за знакомство!

Настя с улыбкой чокнулась с ним, с его родителями и глотнула пузыристого искристого вина.

— За знакомство с нашей будущей невесткой, — подмигнула ей Катерина, а отец добавил:

— Да уже почти невесткой.

В общем, обстановка сложилась мирная и спокойная. Катерина болтала с Настей о детях, Николай — Вовин отец — обсудил с сыном проблему свечей и умолк, посвятив всё своё внимание Елене Прекрасной. Настя посмотрела на часы — уже скоро идти за малыми в садик, и тут Катерина спросила:

— Настя, а где твои родители? Мы думали, что вы тоже их пригласите.

Настя беспомощно глянула на Вову, но тот помотал головой, допивая свои сто грамм:

— Не смотри на меня, я вообще не в курсе, забыла, что ли?

Настя кивнула. Как это она упустила из виду, что они никогда не заводили разговор о Настиной семье? О погибшем муже, да, говорили, а вот о родителях…

И она ответила как можно более непосредственно:

— Я их не знаю. То есть, отца не знаю, а мать не видела с шести лет. Её лишили родительских прав, и меня воспитало государство.

Молчание за столом длилось ровно пять секунд, потом Катерина громко и ободряюще сказала:

— Ну и, значит, справилось с задачей! Главное, что ты к этому нормально относишься!

— Почему ты мне никогда не говорила? — укорил Настю Вова.

— К слову не пришлось, — она пожала плечами и виновато улыбнулась. — Что бы это поменяло?

— Ничего… Так, для общей инфы, — проворчал он.

Настя покачала головой, улыбаясь про себя. Конечно, если бы рассказала раньше, он смог бы грудью закрыть амбразуру, защитить, как и положено, но в этот раз не вышло.

Она встала:

— Пора мне за мальчишками. Я быстро, убирать сегодня не буду, завтра утром схожу.

Неизвестно, что он рассказал о ней родителям, так хотя бы будет время для обсуждения.

До садика она добежала на одном дыхании. Мальчики уже были одеты, и ждали с нянечкой на крыльце, благо стало уже совсем тепло. Настя поблагодарила няню и быстро сказала:

— Тань, я завтра приду утречком и всё помою, у меня сегодня свекровь в гостях.

— Ни пуха, — понимающе пожелала ей Таня. — Знаю, что это такое.

— Да вроде нормальная, — пожала плечами Настя. — Там видно будет.

— Все они, стервы, сначала нормальные, — Таню аж передернуло, видимо, от воспоминаний, и она махнула рукой. — Беги уж… А эти два брата-акробата нуждаются в хорошем душе перед встречей с бабушкой!

Настя оглядела обоих мальчишек и всплеснула руками:

— Господи, свиньи в свинарнике и то чище! Вроде в садике нет стройки! Где ж вы так извазюкались?

Няня молча усмехнулась, закрывая за ними калитку, а Настя затеребила Артёма:

— Тёмка, ну ты же старший! Как так можно?! Вас же только целиком и с одеждой в ванну сажать надо!

Артём молчал, и Настя обратилась к младшему:

— Ну, а ты что скажешь?

— Мы подрались, — неохотно ответил Виталька.

— Господи, с кем?!

— Ну… Мы. Вдвоём.

— Один против другого, — благородно пришел ему на выручку Артём.

Настя замедлила шаг:

— Из-за чего, можно узнать?

Мальчишки замялись оба, и Виталик, как более смелый, объяснил:

— Там есть такой мальчик в его группе, он сказал, что мы друг другу никто и что мы не родные, и что всё равно будем драться за игрушки и всё такое…

— А я сказал, что у нас общий папа, — добавил Тёмка.

— А я сказал, что папа только мой, — продолжил Виталик.

— Ну и… Подрались, — удручённо закончил Артём. — Наказали нас уже. Так что ругать нас бесполезно.

Настя закрыла глаза и притянула обоих драчунов к себе. Да, предстоит очень серьёзный разговор, но не сегодня. Сегодня она просто обнимет их и прижмёт к себе — сынулю, которого любит больше жизни, и второго сынулю, которого ей только предстоит полюбить. Не родных, но теперь уже своих.

— Ясно с вами всё…

Она отстранила мальчишек и внимательно оглядела их. Синяк под глазом Тёмки только-только начал наливаться синевой, хорошо хоть не заплыл и не закрылся. Виталька красовался ссадинами на щеке и порядочной шишкой на лбу. Он смотрел настороженно, косо, точно так же, как его отец, когда обижался или чего-то не понимал. Тёмка хмурился, совсем как Витя, но, подражая Вове, смешно морщил нос от досады на создавшуюся ситуацию. Такие разные, но в общем и целом совсем одинаковые, они свободно могли бы быть кровными братьями: светловолосые, коротко стриженые, светлоглазые и почти одинакового роста. Настя чмокнула их обоих по очереди в лоб и решительно сказала:

— Никого не слушайте, братцы-кролики! Мы теперь одна семья, и папа у вас один, и любит он вас одинаково крепко! И сестрёнка у вас есть, а скоро еще одна появится…

Она запнулась, но слово не воробей. Оно вылетело и окончательно примирило Настю с мыслью — новой жизни всё же быть, и они справятся со всеми трудностями, потому что так надо. Мальчики тоже поймали вылетевшие слова с любопытством, и Виталька спросил:

— Вы что, купите ребёночка?

— Идиот, деток не покупают, а … рождают! — слегка свысока бросил ему Артём, и Настя усмехнулась, но поправила его:

— Не рождают, а рожают! И никто не идиот, просто Виталик ещё не знает всего. Ты же старший брат, Тёмка, твоя задача ему подсказать и объяснить!

Тёма кивнул, сразу важнея от новой роли. Настя взяла их обоих за руки и потянула к дому:

— Вот что, дорогие мои! У нас гости, бабушка и дедушка приехали, а вы страшнее атомной войны! Что будем делать?

— Мыться, — логически предположил Виталька.

— Переодеваться, — добавил Артём.

— Очень интересные предложения! Принимаю оба. Значит, сделаем так. Мы незаметно просачиваемся домой, вы немедленно валите в ванну, снимаете грязную одежду и бросаете её в корзину для белья, а я вам принесу чистую. И не драться больше, а помогать друг другу! Поработайте друг у дружки зеркалом, вдруг где грязь забудете!

Мальчишки молчали, усваивая план действий. Проходя мимо магазинных мусорок, Настя привычным взглядом окинула свой участок, представляя объём работы на завтра. И увидела знакомых до боли алкашей бомжеватого вида, которые вытаскивали что-то громоздкое из мусорного бака. Мусор, в основном объедки и отходы личной гигиены, при этом вываливался прямо на землю. Настя открыла было рот, чтобы красиво и чётко обматерить и Кондрата, и Собачника, и Николаича, которые постоянно промышляли на её участке, но вспомнила о мальчиках и промолчала. Завтра, всё завтра! Добавили ей работы, одни проблемы от них, ну да ладно, пусть живут.

Уже заранее уставшая от завтрашней уборки перед баками, Настя быстро прошла мимо мужиков в свой двор и не видела, как бомжи, торопясь и мешая друг другу, стали лихорадочно убирать голыми руками вываленный ими мусор обратно в бак.

Мышками Настя, Артём и Виталик прошмыгнули в квартиру. Оба пацана сразу же скрылись а ванной и, видимо, приняв наставления Насти близко к сердцу, принялись там озабоченно шушукаться, потом зашумел душ. Настя с улыбкой пошла готовить два комплекта одежды.

Вова выглянул в коридор, когда она уже кралась в обратном направлении:

— Эй, вы чего там секретничаете?

Настя приложила палец к губам:

— Мы сейчас, две минуты!

Когда она вошла в ванную, мальчики уже вытирались. В рекордном темпе они оделись, и Настя удовлетворенно кивнула:

— Ну вот, теперь не стыдно и перед гостями появиться! Лица у вас, конечно, редкостной красоты, но будем считать, что шрамы украшают мужчин! Вперёд и с песнями!

Виталька первым вошёл в зал и с громким криком бросился к Катерине:

— Бабуля!

Та обняла внука:

— Ах ты ж мой сладенький! Как же вырос! Хорошо кушаешь? Слушаешь папу?

Мальчик только кивал, принимая тонну поцелуев. Потом подлез к деду, разгладил его усы:

— Деда, когда ты меня на тракторе покатаешь?

— Вот летом приедете, и покатаю…

Артём робко жался к Насте, и Катерина любопытно поинтересовалась:

— Ну, а ты кто ж такой будешь?

— Артём, — дрогнувшим голоском ответил тот, прячась за мамину спину. Вова потянул его за руку:

— Давай, не жмись, Тёмыч, иди знакомиться!

Катерина притянула мальчика к себе на диван:

— Ну, давай рассказывай, сколько тебе лет, как учишься, всё-всё рассказывай бабе Кате!

Настя оставила их в беседе и подсела к Вове:

— Всё в порядке?

— Всё пучком, солнышко! — он чмокнул её в щёку. — Я же говорил.

Она кивнула, накладывая в тарелки ужин для мальчиков, потом прислонилась к Вовиному плечу:

— Всё пучком…

Приём окончился поздно вечером. Настя вроде и не делала ничего особенного, спала до обеда, но уже в полдесятого почувствовала, как противные мурашки, такие гадкие судороги усталости, заковывают её ноги в цепи. Она терпела, сколько могла, но не выдержала, погнала мальчишек спать и, пользуясь случаем, прилегла рядом на десять минут, чтобы только вытянуть ноги. Утомленные долгим днём, братцы-кролики уснули почти мгновенно, и Настя тоже начала хлопать ресницами, чтобы не пасть смертью храбрых против сна.

Ей удалось-таки встать, надо же Вовиных родителей проводить. Неслышно, чтобы не разбудить святую троицу, она вышла в коридор и застыла, услышав тихую беседу в зале. Говорила Катерина:

— Я тебя понимаю, сынок. Тебе с ней хорошо, и всё такое, да ещё и ребёночек теперь… Но интернатская! Родителей нету, значит, помогать вам будем только мы.

— Мама… — недовольно протянул Вова.

— Не надо мамать! Двое детей, которые не от тебя, это огромная ответственность! Сплошные разводы из-за этого! А вот хорошая деревенская девушка…

— Мама! — всё же перебил её Вова. — Деревенская у меня уже была, и я вам не буду рассказывать, во сколько мне обойдется развод и все бумаги!

— Ну не знаю… Где ты умудряешься их найти?

— Сам в шоке! — усмехнулся Вова. — Слушайте, я всё понимаю, но Настя — самое лучшее, что могло со мной случиться, и я намерен провести с ней остаток жизни. Со Светкой мне такие мысли даже в голову не приходили!

Настя неслышно сделала три шага назад и брякнула ручкой от двери в комнату. Потом, уже не таясь, вошла в зал:

— Уснули как убитые!

Вова, видимо, ещё под впечатлением от разговора с матерью, притянул Настю к себе и обнял:

— Всё, отдыхай, солнышко!

— Ладно, дети мои! — Катерина хлопнула ладонями по ляжкам и встала. — Нам пора, путь ещё, а завтра всем вставать рано!

Она толкнула в плечо задремавшего деда и ласково обняла Настю:

— Всё, благославляю вас на совместную жизнь, даже если вы в этом и не нуждаетесь!

— Нуждаемся, — возразила Настя тихим голосом, и свекровь похлопала её по плечу: