— Я хочу, чтобы твоя промежность стала влажной, — объяснил он, — тогда мне будет легче войти в тебя.

Ноги Кейт стали ватными, она с трудом могла сосредоточиться на упражнениях у балетного станка. Вздохнув, она постаралась отогнать воспоминания о бурной ночи любви и слушать только слова учителя.

Отойдя от станка, балерины начали репетировать поддержки вместе с танцовщиками.

Прошлым вечером, когда джентльмены выясняли отношения, Кейт узнала много нового о Финеасе Ганне. По словам леди Леннокс, никто среди аристократов не разбирался в драгоценных камнях лучше, чем Финн. Этой ночью «Тигры» исчезли из Лондона. Кейт предполагала, что они уехали на континент. Анархисты оставили ее одну в Англии. У нее не было сведений о нынешних владельцах драгоценностей. Кейт пыталась получить консультацию у известных торговцев ювелирными изделиями, но тщетно. И тогда она поняла, что ей не обойтись без Финна.

Кейт обратилась к нему за помощью, решив, что на этот раз ее общение с агентом Ганном будет чисто деловым. Она воспользуется его познаниями в области драгоценностей и тем, что он вхож в высшее общество. Кейт опасалась, что у нее оставалось не так много времени. В любой момент «Тигры» могли явиться за своей долей.

Наконец Дидло постучал указкой по пианино, и это означало, что урок закончен. Балерины сделали реверанс, а танцовщики поклонились учителю и пианисту.

В ожидании Миранта Кейт прорепетировала свою партию из па-де-де — арабеск, движения на пуантах, фуэте и гран жете. Она приземлилась тяжело и неуклюже и осталась недовольна собой.

— Сыграйте, пожалуйста, еще раз этот кусок, мистер Ским, — попросила она пианиста и заняла позицию на краю сцены.

Проделав еще раз все движения по порядку, она в этот раз изящно приземлилась после гран жете.

— Браво, Катриона! — послышались возглас и аплодисменты из зала.

Она подошла к рампе и увидела Финна. У Кейт учащенно забилось сердце.

— Что вы тут делаете? — сердито спросила она, уперев руки в бока.

Он снял сюртук, ослабил узел галстука. Не успела Кейт опомниться, как Финн взбежал по ступенькам на сцену.

— Похоже, вам нужен партнер, — заявил он, закатывая рукава рубашки.

Кейт не знала, плакать ей или смеяться.

— Поддержки требуют от партнера большой силы.

Финн приподнял бровь.

— Балетному искусству учатся много лет, — продолжала Кейт. — Чтобы правильно сделать поддержку в адажио, надо многое уметь. Доверять дилетантам небезопасно. — Она окинула с головы до ног его мускулистое тело. — Танцовщики подчас дотрагиваются до интимных мест.

Уголки его губ дрогнули в лукавой улыбке. Кейт подумала, что вот сейчас Финн напомнит ей о тех минутах, когда он дотрагивался до ее интимных мест. Но он не стал этого делать.

— Я постараюсь держать себя в руках, — хрипловатым голосом произнес Финн.

Кейт испытующе взглянула на него.

— Да, вы умеете контролировать себя.

— Мне не всегда это удается, — возразил он и подошел ближе. — Давайте порепетируем, пока вашего партнера нет. Начнем с чего-нибудь… элементарного. Вы же не боитесь меня, Кейт?

Она закусила губу и шагнула к нему.

— Хорошо. Легче всего перейти к поддержке, когда балерина стоит в арабеске.

Кейт подняла ногу и отвела ее назад.

— Положите одну руку мне на талию, а другую под бедро рабочей ноги, — распорядилась она.

Финн обнял ее за талию и замер в нерешительности.

— А куда именно я должен положить вторую руку?

— Под бедро, прямо под пачкой, — сказала Кейт, пряча улыбку. — Таким образом вы не сомнете ее.

Ладонь Финна легла ей бедро, и Кейт бросило в дрожь.

— Слишком высоко, — промолвила Кейт и едва не потеряла равновесие.

Финн инстинктивно правильно подхватил ее и удержал на месте.

— А теперь оторвите меня от земли, а когда моя голова будет немного выше вашей, резко опустите к земле и замрите. Это движение называется «ныряющая рыбка».

Их первая попытка была далека от изящества.

Уперев руки в бока, Кейт прошлась по сцене, давая ногам отдохнуть от напряжения.

— Сейчас вы из самой низкой позиции снова поднимете меня так, словно вырываете из рук смерти, а потом снова опустите. При этом должно создаваться впечатление, будто вы меня роняете, и я свободно падаю в грациозном движении и встаю на ноги.

— В грациозном движении, — кивнув, повторил Финн.

— Я буду сильно напрягать ноги, чтобы вы меня удержали. Дайте мне почувствовать силу ваших рук.

— Вот так?

Финн взял ее под бедро отведенной назад ноги. Кейт оперла ногу на его руку.

— Вы чувствуете ответную реакцию моего тела? — спросила она с хрипотцой и не узнала собственный голос.

— Хм… — пробормотал Финн, и висок Кейт обожгло его горячее дыхание.

У нее затрепетало сердце.

— Поднимайте! — велела она.

Он поднял ее на счет «и раз, и два», а на счет «и три, и четыре» резко опустил к земле. На «и пять, и шесть» Финн вырвал Кейт из рук смерти и, наконец, на «и семь, и восемь» поставил ее на ноги.

— Я думала хуже о ваших способностях, месье, — похвалила его Кейт. — Вы прекрасно справились со своей задачей.

Финн улыбнулся одними глазами.

— А сейчас выполним еще одну поддержку, менее сложную. Вы поднимете меня и посадите на свое плечо.

После нескольких попыток Финн научился легко и грациозно делать эту поддержку. Кейт завершила ее арабеском.

— Браво, Финн!

Кейт уже привыкла к тому, что танцовщики прикасались к таким уголкам ее тела, до которых мужчинам не позволено было дотрагиваться. И сейчас то, что к верхней части ее бедра у самой промежности прикасался не танцовщик, а посторонний мужчина, возбуждало Кейт. Со дня их страстного свидания в Барселоне прошел уже год, а ее продолжало неудержимо тянуть к Финну.

Неожиданно Финн снова поднял ее.

— Насколько я помню, ваш партнер делал вот так, — сказал он и, прижав ее лицом к себе, стал медленно спускать на землю.

Под восхитительные чувственные звуки Дебюсси нос Финна уперся в ее корсаж. Его дыхание коснулось верхней части груди Кейт. Пуанты находились в нескольких дюймах от пола. Внезапно бедро Кейт прижалось к его половым органам. Она вдруг вспомнила его хриплый голос, шептавший в Барселоне: «Скажи “да”, Кейт, скажи “да”!»

Взгляд Финна из-под полуопущенных ресниц был устремлен на ее губы. У Кейт все перевернулось внутри, соски затвердели от возбуждения. Она чувствовала покалывание в промежности.

— Это яички, — извиняющимся тоном пробормотал Финн. — Прошу прощения.

— Танцовщики носят специальный пояс, — произнесла Кейт.

— Что они носят?

— Боже, я сама не знаю, что говорю. — Она тряхнула головой и смущенно засмеялась. — Это такое приспособление, которое защищает мужские половые органы.

Финн усмехнулся.

— А зачем их защищать?

— Ну, я же могу нечаянно пнуть вас в пах…

— Вообще-то вы правы. Я уже испытал силу удара ваших пуантов в берцовую кость. А если бы удар пришелся в пах… Страшно подумать!

Кейт почувствовала, что пора сменить тему разговора.

— Со стороны выглядит так, как будто поддержки делать легко и просто. Однако вы, наверное, убедились, что они требуют долгих часов тренировок.

Финн глубоко вздохнул.

— Болеро, пожалуй, удалось бы мне лучше.

— А вы, наверное, правы! — Кейт повернулась к пианисту. — Сыграйте что-нибудь из Штрауса, мистер Ским, адажио, пожалуйста. — Она снова обратилась к Финну, ее щеки горели. — Как и у вальса, размер испанского болеро — три четверти.

Они встали в нужную позицию и разучили общий рисунок танца. Кейт обошла вокруг Финна, повторяя:

— Здесь быстро, здесь медленно, а теперь притяните меня к себе.

Финн повиновался. Они закружились по сцене. Вскоре уже Кейт и ее партнер двигались слаженно.

— Поставьте правую ногу между моими ногами и замрите, — продолжала Кейт.

Временами ей казалось, будто их тела в движении сливаются в единое целое. Несмотря на высокий рост и мощное телосложение, Финн танцевал грациозно и превосходил в этом многих ее партнеров.

— Прижмите бедро к моему бедру!

Они то расходились в танце, покачивая бедрами, то снова сходились, сплетая ноги.

— Вы прекрасно запомнили движения! — с улыбкой похвалила Кейт своего партнера.

Финн привлек ее к себе и замер.

— Как я мог их забыть? — спросил он. Музыка стихла. Взгляд Финна был прикован к губам Кейт. — Этот вальс, по-моему, называется «Поцелуй», не так ли?

Она тоже смотрела на его губы, они завораживали ее. Однако Кейт нашла в себе силы сбросить его чары и отойти в сторону.

— Вы так и не ответили на мой вопрос. Зачем вы пришли сюда?

Финн следил за каждым ее движением.

— Я изучил опись драгоценностей, составленную вашим дядей, и у меня возникло множество вопросов. Если у вас найдется время перед…

— После репетиции я сразу еду в баню, — перебила его Кейт, — а потом мне надо готовиться к вечернему представлению. — Она обернулась к пианисту. — Похоже, Мирант прогулял сегодня репетицию. Спасибо, мистер Ским, вы свободны.

— В таком случае давайте встретимся завтра в десять часов в доме вашего дядюшки, — предложил Финн.

— Завтра в десять? Отлично. — Кейт взяла махровое полотенце и промокнула лоб. — А почему вы не приглашаете меня на ужин?

— Сегодня вечером я очень занят, — уклончиво ответил Финн, пряча от нее глаза. — В частности, мне нужно вернуть ожерелье хозяйке и уладить некоторые проблемы.

— Надеюсь, леди Леннокс оправилась от потрясения?

Финн пожал плечами.

— Харди уверяет, что с ней все в порядке. Граф уехал из города в деревню остудить свой пыл.

— А что за проблемы вы собираетесь решить сегодня? — осторожно спросила Кейт.

Финн некоторое время молчал, а затем, сдержанно кашлянув, произнес:

— Мне нужно уладить дела с мисс Херберт.

На губах Кейт заиграла улыбка. Похоже, па-де-де с Финеасом Ганном еще не закончено.

Глава 6

Сидя в темном углу спальни леди Леннокс, Финн прислушивался к шарканью ног и голосам слуг, которые закрывали дом на ночь. В окно, которое он намеренно оставил приоткрытым, ветер приносил ночную прохладу, шелестя листьями в кронах деревьев.

Скорее всего эта засада и сегодня не принесет никаких результатов. Вор не придет за драгоценностями. Вся эта история очень заинтриговала Гвен.

— Ночной гость посетит мою спальню? Как это романтично! — воскликнула она, узнав о планах Финна. — Позвольте похитителю украсть это проклятое ожерелье. Я его больше никогда не надену.

— Хорошо, пусть крадет, — согласился Финн. — А вы получите за него страховку, и дело с концом.

Пофлиртовав и поломавшись, Гвен разрешила ему спрятаться в ее спальне.

Финна всегда восхищала отвага Гвен, и он понимал, насколько это качество привлекало его брата. Однако ее любовная связь с Харди несколько раздражала Финна. Гвен, не таясь, появлялась на публике вместе с любовником, поощряла сплетни о себе и сама распускала их. А Харди во всем потакал ей. Гвен вольна была распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению, но беда в том, что она втягивала брата Финна в ситуацию, которая могла плохо кончиться.

Как только наступила полночь, Гвен провела Финна в свою спальню и отперла сейф, в котором хранились драгоценности.

— Вы собираетесь спать у меня, Финн? — спросила она.

— Спать в засаде не рекомендуется, — ответил он.

В ее глазах зажегся интерес. Гвен присела на краешек туалетного столика рядом с Финном. Она была похожа на кошечку, которая вот-вот начнет ластиться к нему.

— К сожалению, я вынужден отказаться от вашего общества, — сказал Финн и, взяв леди Леннокс за руку, проводил к двери. — Сегодня вы будете спать в комнате графа.

Гвен надула губки.

— Сначала мне нужно вспомнить, где она находится. — Гвен вздохнула. — Впрочем, я не собираюсь спать в этом отвратительном старом музее. У меня с ним связано слишком много неприятных воспоминаний. — Она наморщила носик. — Лучше я пойду в комнату для гостей.

— Спокойной ночи, Гвен.

— Если вам посчастливится поймать вора, пожалуйста, разбудите меня. Я никогда в жизни не видела похитителей драгоценностей. — Она лукаво улыбнулась. — Я буду спать здесь неподалеку, первая дверь налево.

Финн придвинул скамеечку и положил на нее вытянутые ноги. Достав карманные часы, он взглянул на циферблат. Половина второго ночи. Кругом стояла мертвая тишина. Все было спокойно, даже его пульс бился размеренно и ровно, семьдесят ударов в минуту. Финн зевнул. Похоже, он постепенно избавлялся от своего недуга. Усилия доктора Монти не прошли даром.

Финн не терял бдительности даже в мирной обстановке, и это отличало его от сугубо штатских людей. В такие тревожные ночи в памяти Финна всплывали воспоминания о службе на северной границе. Его тело тосковало по напряжению и суровым испытаниям, как наркоман тоскует по опию. Нервное заболевание возникло у него после рейдов и перестрелок на горных перевалах Кандагара. Солдат всегда должен быть настороже, в этом его спасение.