– Может, по домам?

– Ты прав, пора. – Кристоф помолчал, прокашлялся и поинтересовался:

– Ты, кажется, не в восторге от нашей затеи?

– Да нет, все в порядке, – заверил его Робер. – Просто вам все равно вы оба в куртках, а я в одной рубашке, да и та мокрая. Если вы не против, я пойду.

Все трое встали.

– Видишь, что значит шляться по ночам, – хмыкнул Кристоф. – Мы с Сержем не такие лопухи, мы выбираем девчонок из местных.

Они прошли несколько шагов, цепляясь за колючки;

Серж, шедший впереди, остановился и, обернувшись, прибавил:

– А скоро мы и в Лионе девочек найдем. Когда есть колеса, пятьдесят километров – пустяк.

ГЛАВА 4

Миновав пустошь, приятели прибавили шагу и за несколько минут одолели крутой подъем. Роберу стало жарко, хотя раньше спина и поясница у него совсем застыли Выйдя на дорогу, они пошли бок о бок, и Кристоф пустился в разглагольствования.

– Главное – осторожность, когда все будет позади. Обычно все попадаются именно после дела, когда начинают сорить деньгами. Думаю, прежде чем покупать мотоциклы, нужно будет выждать месяца три, не меньше.

– Думаешь, что старуха заявит в полицию? – спросил Робер.

– Ну и шуточки у тебя! А ты думаешь, она постесняется? Зарубите себе на носу: наверняка будет следствие. Да что они найдут? Мы наденем перчатки. Главное, чтобы никто не увидел, как мы идем на дело.

– Вот-вот, да еще алиби, – поддакнул Серж. – А для нас лучшее алиби наши старики. "Что вы, господин капрал, сегодня наш сын лег спать в девять часов. Еще бы! Если бы он уходил, я бы знала".

Серж передразнил свою мать. Все трое заржали, а Кристоф, давясь смехом, прибавил:

– Он, конечно, хохмит, но он прав. Первым делом, старики должны видеть, как мы ложимся спать.

– Да ведь мой старик уже дрыхнет, когда я возвращаюсь, – возразил Робер.

– Значит, разбудишь его…

Так они прошли несколько шагов, и Серж закончил:

– Если сумеешь.

Робер только вздохнул. Кристоф ухватил Сержа за руку и до боли сдавил ее. Серж немного выждал и продолжал:

– Не волнуйся, все старики одинаковы: им лишь бы избежать неприятностей; они присягнут, что самолично заперли тебя в твоей комнате, пусть даже они не видели, как ты вернулся.

Они надолго умолкли. По мере того как они спускались к городу, ветер стихал. Когда дорога забирала вправо, словно взрезая склон, на них волнами накатывал теплый воздух, пахло разогретым камнем и асфальтом.

– Еще в таких делах очень важно общественное мнение, – проговорил Серж.

Он помолчал, но Кристоф и Робер терпеливо дожидались, что такое он еще скажет. Скоро он заговорил снова:

– Общественное мнение – вещь нешуточная. Если верить газетам, оно может совершенно изменить положение.

Он вновь замолчал, и Кристоф спросил:

– Никак не пойму, что ты хочешь этим сказать. Мы сцапаем старухину кубышку. И что нам за дело до этого твоего общественного мнения!

– Пусть так, но ведь полиция – не мы. Когда поднимается шум, легавые копают как бешеные. Но тут я почти уверен, что народ решит: "Вот ведь старая скряга! Если бы она тратила свои деньжата, нечего было бы брать".

– Может, и так, – согласился Кристоф. – Беда в том, возразил Робер, что когда ты ее встречаешь, например, на рынке, то сам готов отвалить ей десяток монет – на бедность.

Серж фыркнул.

– Прекрасная мысль! – похвалил он. – Как-нибудь, после того как мы свистнем ее денежки, я готов раскошелиться и отвалить ей сотню франков. Я-то не жмот. А ей и в голову не придет, что это ее собственные деньги.

За поворотом, огибавшим склон, показались огни Сент-Люс.

– Который час? – спросил Кристоф. Засучив рукав, Серж показал ему часы, здоровенный хронометр со светящимся циферблатом.

– Без двадцати одиннадцать. Завтра в это время мы уже будем собираться на дело.

Они молча миновали первые дома Сент-Люс; кое-где еще горел огонь. Когда они уже почти поднялись по главной улице, Робер вдруг спросил:

– А если старуха проснется?

– Ах ты, Господи! – вскинулся Кристоф. – Ты прекрасно знаешь: она глуха, как пень!

– Можно проснуться просто так, даже когда ничего не слышишь… Ну не знаю, просто, чтобы пописать… Они подошли к кругу света, отбрасываемому фонарем, который висел посреди улицы, и Серж с Кристофом переглянулись. Пожав плечами, Серж процедил:

– Честное слово, нужно быть последними идиотами, чтобы брать на дело такого труса.

Кристоф шел как раз посредине, и Робер прибавил шагу, чтобы заглянуть Сержу в лицо. Он хотел было что-то сказать, но передумал и снова зашагал вровень с приятелями. Так они прошли первый фонарь и теперь приближались ко второму, а вслед за ними скользили их тени, постепенно вытягиваясь и светлея. Робер чуть наклонился к Кристофу и, обращаясь к нему одному, спросил:

– Тебе не кажется, что вы рискуете: старуха может проснуться и узнать вас? Пусть даже сразу она ничего не сделает, зато потом наверняка все расскажет. И как вы тогда будете отпираться?

Кристоф прошел несколько шагов, не отвечая, потом не спеша, чуть насмешливо проговорил:

– Все сказал? Все прикинул? Да ты что, в самом деле, принимаешь нас за кретинов? Может, ты думаешь, что мы так вот и попремся к старухе, как есть?

Помедлив, он обернулся к Сержу и, взяв того за плечо, что-то шепнул ему на ухо. Серж улыбнулся и кивнул.

– Раз я здесь лишний… – начал было Робер. Однако Кристоф уже повернулся в его сторону со словами:

– Да нет, просто мы хотим кое-что опробовать. Если ты не против, давай зайдем к Сержу.

– Так поздно? А как же родители?

– Думаешь, мы попремся прямо к ним в спальню? Они свернули влево и пошли по Новой дороге. Снова их обступила темнота, лишь вдали светились редкие окна. В одном из них было видно, как хозяева сидят боком к окну. Комната была едва освещена, но лица мужчины и женщины, неподвижно сидевших в полумраке, озарялись неяркими вспышками отраженного света. Время от времени хозяева смеялись.

– Мне повезло, – шепнул Серж, – сегодня они смотрят фильм для взрослых, как они говорят, иначе мне пришлось бы пить аспирин, прежде чем идти в постель.

– Зачем? – не понял Робер. – Они насильно заставляют тебя смотреть вместе с ними телевизор?

– Да нет, но им может показаться подозрительным, если вместо этого я вдруг улягусь спать. Так что когда мне нужно смыться, я говорю, что у меня трещит башка, и тогда мать сама укладывает меня, но заставляет выпить таблетку.

– Вам обоим крупно повезло, что вашим родителям на все наплевать… со вздохом продолжал Серж, когда они миновали виллу.

– Наплевать, это громко сказано, – возразил Робер, если мой отец напьется не до полной отключки и проснется, когда я возвращаюсь домой, дело может кончиться солидной разборкой, а уж лупит он меня от души.

– А мне, – подхватил Кристоф, – уже восемнадцать лет, и работаю я как вол! С какой стати я должен отчитываться, когда и куда ухожу.

Чуть помедлив, он со смехом прибавил:

– Зато завтра вечером, предки точно будут знать, что я без сил и залег спать в восемь вечера, можете не сомневаться. Завтра базарный день, значит, придется поработать, так что мне тоже повезло!

– Первый раз слышу, чтобы ты радовался работе, хмыкнул Серж, – обычно после четверга ты стонешь!

Сойдя с дороги, они пошли через пустырь, чтобы обогнуть дом. Подойдя к нему с заднего двора, они остановились; Робер услышал, как Серж вставляет ключ в замок и осторожно его поворачивает. Все-таки замок довольно громко щелкнул. Все трое так и замерли, потом Серж толкнул дверь.

– Входите, только не споткнитесь: тут пять ступенек. Нащупывая ногой ступеньки, все трое спустились, в подвал. Дверь закрылась, и юноши очутились в полной темноте.

– Стойте на месте, – приказал Серж. – Сейчас зажгу свет, только сначала завешу окно каким-нибудь мешком.

Робер и Кристоф слышали, как он копошится в темноте; вдруг подвал озарился светом. Робер поморгал, привыкая к свету, и огляделся. Они находились в большой прямоугольной комнате; подняв руку, можно было дотянуться до металлических балок, поддерживающих цементные плиты потолка.

– Идемте!

Серж повел их в глубь подвала, в закуток; там возле кучи антрацита находилась установка парового отопления. Потом он притащил старый стул и два ящика.

– Садитесь, я сейчас.

А сам вернулся в первый подвал. Робер и Кристоф навострили уши. Они ничего не могли видеть, но зато явственно слышали какие-то голоса. Время от времени голоса перекрывали звуки музыки.

– Это у них телевизор работает, – пояснил Кристоф. Потом вдруг хихикнул и прибавил:

– Все-таки мы молодцы!

Робер ничего не ответил. Из соседней комнаты донесся лязг железа. Появился Серж, неся бутылку. Он закрыл за собой дверь закутка и пробурчал:

– Теперь все: я опять погасил свет, если папаша выйдет в сад, он нас не заметит.

– Думаешь, нас не будет слышно? – спросил Робер.

– Да нет, если только мы не будем орать во все горло. -Он поставил на край парового котла бутылку и стакан. -Открывалка при тебе, Кристоф?

– Спрашиваешь!

– И правда, у бакалейщика…

– Не трогай бакалейщиков, слышишь, ты! – Кристоф достал нож и откупорил бутылку. Затем поднес ее к глазам и стал разглядывать этикетку.

– Ну старина, ты нас балуешь; это же Медок сорок седьмого!

Серж состроил гримасу, так что его тонкое, усыпанное веснушками лицо вытянулось еще больше, и возразил:

– Подумаешь! Может, завтра вечером мы все будем в тюрьме; так гуляй, пока свободен!

– Брось такие шутки, – отозвался Кристоф, – давай лучше стакан.

Все трое по очереди выпили почти по полному стакану вина.

– Ну как? – поинтересовался Серж.

– Ничего не скажешь, молодцы твои предки, – отвечал Кристоф. – И много у вас такого вина?

– Целый шкаф, не считая того, что в нераспечатанных ящиках. Никуда не денешься, им приходится принимать гостей по два-три раза в неделю. И знаешь, что я тебе скажу, среди инженеров много любителей выпить, хоть по виду и не скажешь.

– Видишь, Робер, – подхватил Кристоф, – красная кислятина годится для простаков, вроде нас с тобой, а им подавай лучшие вина.

Серж достал из кармана сигареты. Он только рассмеялся в ответ на слова приятеля; Робер уставился на его вьющуюся белокурую шевелюру, из которой выбилась длинная прядь и спадала на лоб. Парень Стоял почти под самой лампой, и волосы его блестели, как золото.

Все трое курили молча, затем Кристоф снова завел разговор о винах. Серж знаком приказал ему замолчать, сощурился, внимательно прислушиваясь, и пояснил:

– Эта музыка всегда звучит, во время сводки новостей, значит, через четверть часа родители отправятся спать. Тогда нас и вовсе никто не потревожит.

– А ты не боишься, что они заглянут к тебе в комнату, перед тем как идти к себе? – спросил Кристоф. – Для такой сумасшедшей мамаши, как твоя, это вполне обычное дело.

– Раньше она каждый вечер так и делала. Но с тех пор, как я стал удирать по вечерам, я придумал славную штуку: я стал запираться, когда сажусь за уроки, чтобы сестренка мне не мешала. Так что если родители захотят меня увидеть, придется им лезть в окно, как и мне.

Все трое прыснули со смеху, выпили еще по стаканчику, и Робер спросил:

– Так что там у вас за сюрприз? Мне ведь к шести на работу, нужно хоть немного поспать.

– Погоди еще немного, сейчас мои старики улягутся, и нам никто не будет мешать.

Они допили бутылку, и Серж вышел, объяснив, что непременно хочет угостить их бургундским.

– Мы же будем в стельку пьяны, – заметил Робер. Кристоф пожал плечами:

– Чтобы меня как следует накачать, придется нанести по запасам папаши Дюпюи настоящий удар!

Они вновь принялись за вино, а когда смолкла музыка, Серж вышел. Спустя несколько минут он вернулся и сообщил, что родители улеглись спать. Тут он зачем-то увел Кристофа в первый подвал, а Робер остался в закутке.

Он ждал, уставившись на паровой котел, потом поднялся и подошел к тому месту, где трубы шли наверх. Он пощупал стыки, покрутил рукоятки, затем вернулся на прежнее место и открыл дверцу топки. А потом снова уселся на свой ящик, прислонившись спиной к цементной стене. Голова у него отяжелела, по телу разливалось приятное тепло. Робера одолела зевота.

Наконец дверь отворилась, и появился Кристоф, а вслед за ним и Серж. Робер оглядел их с головы до ног, потом, давясь от смеха, простонал: