— Вообще-то мне надо ехать, но я пообещал твоей матери, что останусь до утра.

— Да, она говорила. Я рада, что ты сдержишь обещание и побудешь тут.

Айан поднял брови.

— Рада? Почему?

— Потому что ей будет нелегко. Ведь это впервые.

— Впервые — что? — не понял он.

Федра удрученно покачала головой. Ну как это он не понимает?

— Да ведь я еще никогда не уезжала из дому, — объяснила она. — Мама будет очень переживать за меня.

— А, понятно. Но ведь она не станет возражать, если я отвезу тебя на вокзал, правда? Так ей будет даже спокойнее.

В этом Федра была уверена, но все же ее мучили некоторые сомнения. Почему?

— Ну не знаю… — проговорила она, но придумать причину, чтобы отказаться, не могла. — Если тебя это не слишком затруднит…

— Совсем не затруднит. Тем более что таким образом я смогу избежать дальнейших разговоров про банк Волана, — сказал он и кивнул в сторону библиотеки.

Ах вот оно что! Айан ищет возможность улизнуть от отца и его наставлений.

— Ну давай, иди прощайся! — усмехнувшись сказал он, глядя на все еще растерянную Федру. — Не бойся, я не съем тебя по дороге на вокзал.

Тут уж она рассмеялась.

— Вот этого я не боюсь! Я тебе не по зубам, Айан!

— Ты так думаешь?

Он нарочно подкалывает ее? Но в его голосе вдруг прозвучали какие-то странные, незнакомые ей нотки, отчего вдруг внутри все похолодело. Она поспешно прошла мимо него и на мгновение задохнулась, почувствовав запах его одеколона… Ощущая спиной его пристальный взгляд, неожиданно для самой себя она выпрямилась и пошла походкой модели, на ходу покачивая бедрами. Сзади Айан тихонько присвистнул, явно одобрительно, а Федра вдруг споткнулась и чуть не стукнулась головой о косяк двери.

В библиотеке Чарльз Требэниан стоял у стола и наливал себе в стакан виски.

— Упрямый дурак, — пробормотал он себе под нос и сокрушенно покачал головой.

Видно, после разговора с сыном до сих пор не может успокоиться. В глубине души Федра была согласна с ним насчет упрямства Айана, но вслух это произносить не стала.

— Я пришла попрощаться, мистер Требэниан, — сказала она и, когда тот повернулся к ней, добавила: — Айан любезно предложил отвезти меня на вокзал в Эксетер.

— Да? Гм… Впервые, с тех пор как стал жить самостоятельно, он предложил что-то разумное, — не без сарказма заметил Чарльз, поставил стакан на стол и протянул Федре руку. — Ну что ж, до свидания, милая Федра. Желаю тебе больших успехов и надеюсь, ты не будешь такой глупой, как мой сын или дочь.

Она смутилась, не зная, что сказать.

— Я постараюсь учиться хорошо, — проговорила она наконец, не желая ничего говорить о его семье. — Спасибо вам, мистер Требэниан, большое спасибо. Если бы я могла как-то отплатить вам за все…

— Может быть, и сможешь, — сказал вдруг Чарльз и повторил: — Возможно, сможешь. Если бы мой сын хоть когда-нибудь научился понимать что-нибудь в жизни… Ты хорошая девушка, Федра. Твоя мать прекрасно тебя воспитала. Ей удалось, а мне моих двоих — нет.

— О, вы не должны так говорить, — воскликнула Федра. — Айан и Джоан просто…

— Идиоты! — закончил фразу за нее Чарльз.

Ну что на это скажешь? Федра пожала плечами и пошла разыскивать мать.

Через час они с Айаном уже ехали в его стареньком «остине» по шоссе в Эксетер. По обеим сторонам шоссе тянулись аккуратные ряды стройных деревьев в золотом осеннем убранстве.

Они мало о чем говорили, да им и не нужно было соблюдать эту формальность — общаться, вести якобы непринужденный разговор ни о чем, — ведь оба слишком давно знали друг друга и могли держаться так, как считали нужным.

Внимание Айана, казалось, было сосредоточено на дороге, но Федра догадалась, что на самом деле он думает о своем разговоре с отцом — губы поджаты, брови слегка нахмурены. Она же сама, пытаясь представить, что ее ждет впереди, в колледже, все время мысленно возвращалась к словам Айана. Неужели он и правда считает ее сексапильной?

Подъехали к вокзалу. Федра поблагодарила Айана и хотела было уже попрощаться, но он только ухмыльнулся, подхватил все три ее чемодана, причем один, поменьше, ему пришлось зажать под мышкой, и быстро пошел прямо к кассе. Она едва поспевала за ним.

— Эй, послушай! Я сама могу купить себе билет, — попыталась остановить его Федра, когда увидела, как он вытащил из кармана бумажник. — Ты не должен…

— Брось, я так хочу.

Естественно, он настоял на своем. Потом вручил ей билет, и Федре ничего не оставалось делать, как притвориться, что страшно благодарна ему за любезность. На самом деле от всего этого она чувствовала себя бедной родственницей. Нет, просто дочкой экономки.

Потом они стояли на платформе в ожидании поезда. Было холодно и ветрено, в воздухе пахло дымом, сухими листьями и пылью. Мимо сновали люди, носильщики…

Подъехал поезд, взвизгнули тормоза, и Айан занес чемоданы в тамбур вагона первого класса. Федра уже взошла на ступеньку, но он вдруг схватил ее за руку и заставил спуститься на платформу. Не успела она возразить, как Айан неожиданно наклонился и поцеловал ее в губы. Этот спешный поцелуй поразил ее настолько, что она не в силах была и слово вымолвить, просто стояла и ошалело смотрела на Айана. Проводник закричал, что поезд отправляется, и ей пришлось зайти в вагон.

— До свидания, Федра! — крикнул Айан. — Веди себя хорошо и не забывай нас!

Она послала ему воздушный поцелуй и долго стояла у окна, глядя, как отдаляется платформа, на которой стоит Айан. Забыть его? Забыть Кайн-Клет? Нет, это невозможно.


Айан преградил ей дорогу, и Федра прижалась спиной к стене, чтобы не коснуться его ненароком. Они не отрываясь смотрели друг на друга, но все же она не выдержала взгляда, дрогнула и нервным движением убрала с лица непослушную прядь волос.

— У тебя кровь идет из пальца, — заметил Айан и, схватив ее за руку, стал рассматривать ранку.

— Это из-за тебя, — ответила Федра. — Стал стучать в дверь как страшный волк, а я чистила клубнику, испугалась и укололась. Ладно, ничего серьезного.

— Меньше всего мне хотелось поиграть с тобой в Красную Шапочку и Серого Волка, — каким-то хрипловатым голосом сказал он.

Ни его тон, ни взгляд не нравились Федре, у нее по спине то и дело пробегали мурашки.

— Спасибо за сочувствие, — пробормотала она.

— Тебе не сочувствовать надо, а…

Но он не договорил, потому что в этот момент из гостиной раздался громовой голос отца:

— Федра! Что там происходит? Где мои таблетки, черт побери?

— Ну вот, твой нежный муженек тебя зовет, — ехидно заметил Айан. — Беги к нему… мачеха.

Федра, которая было направилась к двери, на мгновение остановилась, услышав, как он назвал ее. Мачеха? Господи, а кто же она ему? Конечно, мачеха. А значит, этот высокий молодой красавчик ее пасынок. Эта мысль удивила ее, об этом она еще ни разу не задумывалась.

По мере того как они приближались к гостиной, ее рот понемногу расползался в улыбке и она уже готова была прыснуть со смеху, настолько ее развеселило осознание их с Айаном родственных отношений. Но сказать ему об этом она не могла — судя по его настроению, тот вряд ли оценил бы шутку по достоинству.

— А, вот и ты наконец! Где же мои?..

Худой седой старик с крупной головой, которая казалась слишком большой для его хрупкого тела, сидел в старинном кожаном кресле и удивленно глядел на вошедших. Он осекся, увидев непрошеного гостя, и замолчал. Наступила такая тишина, что тиканье стенных часов казалось барабанной дробью.

Федра затаила дыхание и отвела взгляд, не зная куда деться. Ей не хотелось быть свидетелем тягостной сцены встречи отца и сына. Она — в который уже раз! — стала рассматривать гостиную, отмечая про себя красоту убранства любимой комнаты Чарльза Требэниана. Но сейчас, казалось, здесь все как-то изменилось, такая напряженность повисла в воздухе.

Прошло несколько минут, но ни Чарльз, ни Айан не произнесли ни слова. Федра нутром чуяла, что обстановка накаляется, она испугалась, что сейчас последует взрыв эмоций со стороны старого Требэниана, но тут вдруг на его морщинистом лице мелькнуло подобие улыбки и он сказал:

— Так, значит, это вчерашняя маленькая церемония заставила тебя бросить все дела и примчаться сюда? Так я и думал. Ну? Что ты хочешь сказать мне? Но имей в виду, что ты уже ничего не можешь поделать. Все абсолютно законно.

— А я и не собираюсь ничего делать, — ответил Айан. — Тем более оспаривать твое личное решение.

— Ничего бы и не вышло, — хихикнул старик. — Ангус Купер знает, что я в здравом уме.

— Уверен, что так оно и есть. В твоем возрасте было бы сумасшествием упустить шанс затащить Федру в постель, то есть под венец.

— Болтун, по тебе розги плачут, — проворчал Чарльз, но при этом у него в глазах сверкнул бесовский огонек, и Федра догадалась, что старик доволен предположением сына насчет постели: вот он, мол, каков — еще способен на такие подвиги!

— Может, ты присядешь, Айан? — спросила Федра, стараясь не смотреть на него. — Скоро будет готов ланч, а ты пока выпей чего-нибудь. Вот, оказывается, где твои таблетки, Чарльз, — сказала она мужу, нагнувшись и подобрав с ковра коробочку.

Чарльз взял лекарство и поблагодарил ее. Айан молча прошел к резному буфету, где помещался бар. Было видно, что он сердится.

Федра развернулась на каблуках и двинулась к двери, чувствуя, что оба провожают ее взглядом.

Ну ладно, ваше высокомерное высочество Айан! — подумала она. Ты хочешь завлекательную походку с сексуальным покачиванием бедер? Так ты получишь ее!

Она незамедлительно приступила к реализации этой шаловливой идеи — медленно, плавно покачиваясь, пошла прочь и оставила дверь открытой, чтобы он долго мог еще видеть ее в коридоре.

Сперва никто из мужчин ничего не говорил, потом раздался сдавленный смех Чарльза.

— Это шоу для тебя, мальчик! — сказал старик.

Федра чертыхнулась про себя и поспешила на кухню, где могла расслабиться и перевести дух. Здесь она всегда чувствовала себя хозяйкой — привычная обстановка, привычная роль. Она присела к большому дубовому столу и задумалась.

Все гораздо хуже, чем она ожидала. Где-то в глубине души она надеялась, что Айан не узнает о ее замужестве до тех пор, пока не приедут Джоан с Антоном. Но следовало предвидеть, что старый Ангус Купер не выдержит и сообщит сыну новость об отце.

Федра мечтала сперва рассказать все Джоан и спросить у нее совета. Сестра Айана все бы поняла как надо, к тому же она прекрасно представляет, насколько трудно бывает общаться с ее дорогим братом. А тут ведь придется объяснять ему причины такого необычного решения… Учитывая, что он, в отличие от Джоан, очень дорожит семейным особняком, взаимопонимания достичь будет нелегко…

Для Джоан всегда было тягостно жить в мрачноватом, по ее мнению, доме на северном побережье Корнуолла, и она мечтала уехать из Порткелли и путешествовать. Ее всегда привлекало все необычное, экстравагантное, поэтому нет ничего удивительного, что она влюбилась в красавца Антона, талантливого танцора неанглийского происхождения, и быстро вышла за него замуж.

Чарльз, придерживающийся весьма консервативных взглядов, мягко выражаясь, не одобрил выбора дочери. Особенно претила ему профессия новоиспеченного зятя.

— Он же носит чулки, — ворчал он сердито. — Ни один уважающий себя мужчина не появится на работе в чулках!

— Это колготки, папа, а не чулки, — смеялась Джоан. — И вообще, почему это тебя беспокоит?

— Потому что он твой муж, а ты моя дочь, — убежденно ответил Чарльз.

Он отказался присутствовать на венчании, поэтому Айану пришлось вести Джоан к алтарю.

Айан… Федра снова взялась за клубнику. Айан совсем другой, он любит Кайн-Клет. Уехав в Лондон после своей первой крупной размолвки с отцом из-за женитьбы на Рози Шарп, он всегда приезжал в Порткелли, как только у него появлялась возможность. Каждый визит заканчивался ссорой с Чарльзом, который никак не мог уняться, но Айан через некоторое время снова возвращался в родной дом. Вот только последний раз обида была слишком велика, и он исчез из дому на два года.

Федра переложила взбитые сливки в фарфоровую вазу, потом достала из духовки теплые булочки. Она делала все автоматически, мысли ее были заняты воспоминаниями.

Мать Федры слышала тот последний разговор между Требэнианами. Начался он как всегда с того, что Чарльз принялся корить Айана: мол, какой он был идиот, что женился на Рози, а потом посыпались упреки по поводу работы в рекламе. Для Чарльза это был больной вопрос — он так мечтал, что сын пойдет по его стопам, станет банкиром, продолжая семейную традицию, и потом возглавит «Боланс». Он никак не мог смириться с выбранной самим Айаном карьерой.