– Так, теперь ищем дом пятьдесят три! – проскрипел Кашин. Он явно волновался, но Алена не придала этому особого значения. Наверное, переживает – достанется ли ему этот кактус из Уругвая или нет…

Штурмуя сугробы, одной рукой Алена тащила за собой старика, а в другой держала «ридикюль». Наконец на зеленом заборе она заметила нужный номер.

– Вон он, ваш дом… Послушайте, Семен Владимирович, а вы уверены, что симпозиум проходит именно там? – вдруг с сомнением спросила Алена, разглядывая приземистый одноэтажный домишко с подслеповатыми маленькими окнами.


Кашин закашлял. Потом сказал:

– Я вас обманул, Елена Петровна. Простите меня. Я придумал про симпозиум кактусоводов. И мюллер-мюльхерсия из Уругвая у меня уже есть. Цвела даже, между прочим, несколько раз.

– Как? – опешила Алена. Она ничего не понимала.

– А вот так. Простите меня.

– Минутку… – плачущим голосом воскликнула она. – А куда же мы ехали тогда? Какого черта вас понесло в этот Борисов, а?.. И меня с вами… Нет, ну надо же! А я-то поверила в какой-то симпозиум, дурочка!

Семен Владимирович, насупившись под енотовым козырьком, молчал.

– Семен Владимирович, вы уж объяснитесь!

– В этом доме, Елена Петровна, живет Кирилл Глебович Лигайо, – тихо ответил Кашин. – И сегодня у него юбилей – восемьдесят лет. Я подумал, что пора его простить.

– Тот самый? – растерянно пробормотала Алена. – Лигайо? Который Франсуа Валло переводил?

– Тот самый.

– Господи, Семен Владимирович, вы должны были мне сразу сказать!

– Если бы я сказал вам, вы отказались бы меня сопровождать.

– Откуда вы знаете?.. – возмущенно начала Алена, но потом спохватилась: – Ладно, идем к вашему Лигайо, а то замерзнем в этом сугробе…

Странное волнение вдруг охватило ее. Неужели правда – Кашин готов примириться со своим давним недругом? Если так, то это просто историческое событие…

Они долго жали на кнопку звонка у калитки, но никто во двор не выходил. Потом Алена обнаружила, что калитку легко открыть снаружи, что она и сделала. По протоптанной тропинке они прошли к дому, и Алена постучала в дверь.

Кашин стоял рядом с ошеломленно-торжественным видом и, судя по всему, мысленно репетировал приветственную речь.

Дверь открыла пожилая хмурая тетка в пуховой шали, наброшенной на голову.

– Ну, чего? – спросила она довольно неприветливо.

– Нам нужен Кирилл Глебович Лигайо! – звонко сказала Алена.

– Кто? – неприязненно удивилась старуха.

– Кирилл Глебович Лигайо!

– Ваш Кирилл Глебович умер, уж лет пять, поди, прошло.

Сердце у Алены екнуло. Она боялась взглянуть на своего спутника. Поистине, это было больше чем разочарование!

– Как – умер?

– А вот так!

– А вы кто?

– Я вдова его. Марь Иванной меня зовут. А вы-то кто?

– Я? Я… это не важно, кто я, а вот это – Семен Владимирович Кашин, – дрожащим голосом произнесла Алена.

– А… слышали про такого. Все уши мне прожужжал мой старик при жизни, – недобро усмехнулась старуха, пристально разглядывая Семена Владимировича. – Кашин то, Кашин се… Прямо допек.

Они молчали, разглядывая друг друга. Наконец Кашин спросил сиплым голосом:

– Он мне что-нибудь передавал?

– Ничего не передавал, – хмуро ответила старуха. – Вы из Москвы?

– Да, – кивнула Алена. – А что?

– Ну так поспешайте назад, а то последний автобус до станции скоро уйдет! – сказала старуха и бесцеремонно захлопнула дверь.

– Боже мой… – пробормотала Алена. – Семен Владимирович, голубчик, вы только не расстраивайтесь! В самом деле, ничего страшного! Ну умер он, ваш Лигайо, – что ж такого?..

Кашин ничего не ответил. Он пребывал в глубокой задумчивости. Алена потащила его к калитке. Совсем стемнело.

Они долго брели по заснеженной улице назад, до остановки. Долго мерзли у фонарного столба, пока пробегающий мимо мужик в валенках не крикнул им:

– Зря стоите! Автобус не пойдет, сломался он на конечной…

Семен Владимирович продолжал молчать. Алена тщетно вглядывалась в сумрак, надеясь поймать попутку, которая подбросила бы их до станции. Ее не покидало ощущение бредовости происходящего. Симпозиум кактусоводов, Лигайо, крошечный городишко, больше похожий на пустыню… И вся ответственность за Кашина лежала на ней. Надо было срочно что-то придумывать, поскольку старик все больше и больше заваливался на нее. Вероятно, от холода и слабости ноги больше не держали его.

Вернуться ко вдове Лигайо, оставить там Кашина, пока она, Алена, будет ловить попутку?..

Она посадила Семена Владимировича на скамейку и побежала за помощью. Все тот же мужик в валенках попался ей навстречу. От него Алена узнала, что тут можно хоть всю ночь просидеть – автобус теперь пойдет только утром. Но есть гостиница – во-он за тем домом.

Гостиница показалась Алене лучшим вариантом, чем неприветливая вдова Лигайо. Она подхватила под руку Семена Владимировича и потащила его в указанном направлении.

– Холодно? Ничего, сейчас согреемся… – пробормотала она, мысленно ругая себя последними словами. Надо же, согласилась на такую авантюру! Поверила в этот дурацкий симпозиум! Застряла вместе с беспомощным стариком в какой-то Тмутаракани!

За заборами оглушительно залаяли собаки. В черном небе зловеще сияли звезды. А холодно было так, что Алена не чувствовала ног…

Поэтому, когда они с Кашином ввалились в теплый гостиничный холл с искусственной пальмой в кадке и мутным зеркалом на стене, Алена почувствовала почти что счастье.

– Места есть? Нам нужен двухместный номер! – крикнула она сидящей за стойкой почтенной даме («Плывун Вера Олеговна» – было написано рядом на карточке).

Дама – в массивном парике серебристо-пепельного цвета, в свитере, расшитом стразами, с неподвижным от толстого слоя косметики лицом – утвердительно взмахнула ресницами, тоже явно искусственного происхождения.

– Паспорта давайте, – равнодушно произнесла дама. – Вам «полулюкс», «люкс», президентский?..

– Что, и такой есть? – удивилась Алена – гостиница была явно не из тех, в которых останавливалось большое начальство. – Нет, нам что попроще…

«Полулюкс» оказался совсем недорогим. Алена, положив перед собой паспорта, свой и Семена Владимировича, окоченевшими пальцами заполняла бланки. Сам Кашин неподвижно, все с тем же ошеломленным видом, сидел в дерматиновом кресле под пальмой.

– Хорошая вещичка… – хмыкнула Плывун Вера Олеговна, разглядывая руку Алены.

– Где?

– Да вот, на вас. Сколько карат?

– Не знаю… – пожала Алена плечами. – Я в этом не разбираюсь.

Вера Олеговна достала из-под стойки лупу и принялась рассматривать перстень – Алешин подарок.

– Продайте, – вдруг изрекла она.

– Да ну вас! – с досадой отмахнулась Алена. – Вот, готово… Куда теперь идти?

– Девятый номер, на втором этаже, – с каменным лицом ответила Плывун и кинула Алене ключи.

Лифта, разумеется, не было…

Номер был так себе, но за времена своей концертной деятельности Алена и не такого насмотрелась. Рваные половики и исцарапанный паркет ее не могли испугать. Главное, что здесь было тепло, даже жарко. А что холодильника с телевизором нет – так это вообще ерунда! Завтра они все равно отсюда уедут…

– Опоздал, – одними губами произнес Кашин. – Я опоздал.

– Ничего, Семен Владимирович, ничего страшного… – Алена сняла с него шапку, стянула пальто. – Вы же слышали – Лигайо тоже о вас все время вспоминал.

– Я опоздал, – с упрямым отчаянием повторил Кашин. – Бедный Кирюха…

В первый раз он называл Лигайо по имени.

– Она сказала, где его похоронили? – Кашин вскинул голову.

– Кто? Эта Марь Иванна? Нет, не сказала. Но я думаю, что где-то здесь, в Борисове… А, понимаю, вы хотели сходить к нему на кладбище! – озарило Алену. – Ну да! Если хотите, я завтра сбегаю к Марь Иванне, уточню, и, если кладбище не очень далеко и будет не очень холодно…

– Не в этом дело. Я желаю быть похороненным рядом с ним. С Кириллом. Это возможно?

– Я не знаю, – стараясь сдержать раздражение, ответила Алена. – Откуда я могу знать? Посидите пока тут, я за чайником сбегаю…

Она убежала вниз – и битых полчаса выпрашивала у строгой Плывун электрический чайник. Наконец та за сто рублей соизволила дать его Алене и еще двести взяла в залог.

Когда Алена вернулась в жарко натопленный номер, то Семен Владимирович тихо лежал поперек кровати. «Уснул, наверное…» Алена хотела снять с Кашина сапоги и уложить его как следует, но ей вдруг стало не по себе.

– Семен Владимирович! – тихо позвала она. – Семен Владимирович!..

Кашин не отозвался. И вообще, его неподвижное, спокойное лицо показалось Алене подозрительным.

– Семен Владимирович! – с ужасом закричала она.

«Доктора… Надо доктора скорей!» Алена кубарем скатилась по лестнице вниз, задыхаясь, попросила Плывун вызвать «Скорую».

– Что, дедушке плохо стало? – сурово спросила та. – Вот, так и знала – понаедут тут всякие, а потом помирают прямо в номерах….

– Господи, да что ж вы тут рассуждаете – «Скорую» вызывайте! – умоляюще воскликнула Алена.

Плывун меланхолично набрала номер.

– Але, больница? Больница, у нас дедушке одному плохо… – поговорив с больницей, Плывун положила трубку. – Минут через сорок приедут.

– Как долго! – Алена снова помчалась наверх.

Кашин лежал все с тем же неподвижным, спокойным лицом.

– Помер, – сказала Плывун за спиной Алена. – Дедушка?

– Нет. Так, знакомый был… – Алена села на шаткий стул. Вера Олеговна села на другой стул, напротив Алены, в первый раз посмотрела на нее с сочувствием. – Родные-то у него есть?

– Нет.

– Что, совсем никого? Плохо… Деньги-то есть?

– Какие деньги?

– Ну, хоронить-то его на что будут?

– Я не знаю… Возможно, у него лежит что-то на сберкнижке.

– Морока… Их еще сколько снять не получится. А хоронить-то сейчас надо! Или вы старичка в Москву повезете?

– Не знаю. Нет. Он здесь хотел быть похороненным. А что, вы думаете, не выйдет?

– Ну, бесплатная могилка для него найдется, я думаю, – вздохнула Плывун, защелкав по столу твердыми, словно железо, длинными красными ногтями. – Вроде и закон такой есть, что пенсионеров бесплатно за счет государства можно похоронить. Хотя он не местный – уж не знаю, согласится ли наше руководство на себя расходы брать. Хотя какие там расходы! Я думаю, кремируют его – и все дела.

– Нет, – пробормотала Алена, с ужасом глядя на Кашина. – Нет, так нельзя!

– А что делать… Если б деньги были – тогда б другое дело. За деньги все можно. И самое лучшее место на погосте, и оркестр с музыкой, и венки.

– А ломбард у вас есть?

– Ломбард? – хитро прищурилась Плывун. – А, понимаю… Только они с вас там три шкуры сдерут. Очень это невыгодно! – Она метнула взгляд на Аленин перстень.

Алена тоже посмотрела на свою руку и, следя за веселой игрой света в гранях, подумала: «Так ли он мне нужен? Какой-то камешек…» Она сняла перстень с руки, положила его перед Верой Олеговной.

– Сколько?..

* * *

В городишке, несмотря на крайнюю его захолустность и оторванность от большого мира, налицо оказались все символы цивилизации. Алена еще не успела и глазом моргнуть, как к ней явился скромный молодой человек в черном костюме и смиренно-скорбным голосом предложил услуги ритуального агентства, представителем которого он являлся.

Алена изъявила согласие и сообщила свои условия.

Молодой человек ответил, что ничего невозможного нет.

В результате бедный Кашин, скоропостижно скончавшийся от сердечного приступа (вердикт эскулапов из местной больнички), получил полный комплект услуг.

Все позиции, перечисленные в прейскуранте ритуального агентства, и те требования, которые от себя выдвинула Алена, были исполнены. И ровно на третий день после смерти Семена Владимировича похоронили на местном кладбище, рядом с могилкой Кирилла Глебовича Лигайо. Ну, не совсем, конечно, рядом, а чуть наискосок, но все это были мелочи…

Все эти три дня Алена провела в Борисове, занятая с утра до вечера, и под конец очень устала. Иногда она с ужасом думала о том, что было бы, если бы она не забыла снять с руки перстень…

Самое интересное, что расставание с Алешиным подарком прошло для нее совершенно безболезненно и она ничуть не жалела о том, что потеряла его. Конечно, мадам Плывун схитрила, покупая перстень (тот стоил наверняка дороже), но Алену это мало трогало. Она даже поймала себя на мысли, что хотела избавиться от Алешиного подарка, от последнего напоминания об их браке!