— Как ты хочешь меня? — мой голос охрип в мольбе. — Это всё, что я могу дать. Возьми это.

Его челюсть напрягается.

— Я хочу тебя такой. Открытым угощением. Которое ждет меня, чтобы я мог делать все, что захочу.

Его рука снова проникает в мою киску, и я чувствую облегчение. Но и разочарование. Мне больно от того, что он перестал меня целовать, потому что мне нравятся его поцелуи. Но я знаю, что, скорее всего, это больше никогда не повторится. Не сегодня. Никогда. Но это к лучшему. Я не должна к этому привыкать.

Он собирает еще больше влаги из моей киски и наносит ее сначала на один сосок, а затем и на другой. Я дрожу под его прикосновениями. На самом деле меня просто трясет. Потому что я знаю — дальше произойдет то же самое, что он ранее проделал с моим ртом.

Притягивая меня таким образом, что моя грудь оказывается перед его лицом. Он слизывает влагу с моего соска и продолжает его посасывать, я начинаю стонать. Затем он таким же образом лечит другую грудь.

Не могу ничего сказать. Не могу требовать ответа, как же он меня хочет. Затем он еще раз проникает в меня пальцами, очень глубоко, и словно вытягивает всю влагу, которую только может найти. Я сжимаюсь вокруг его пальцев и слышу его частое дыхание.

Он не размазывает возбуждение по моему телу, не в этот раз. Медленно он вытаскивает член из штанов. Такой же твёрдый, как я себе и представляю. И большой. С капелькой смазки на конце. Он работает кулаком по всей его длине, словно смешивая моё возбуждение со своей влагой, выступившей на члене.

Я не могу ничего сказать, но мне надо. Как он хочет меня? Я знаю ответ на этот вопрос, поэтому сползаю на пол. Он холодный, пыльный и влажный одновременно, неудобный для моих коленей. Здесь более комфортно. Безопасно. Потому что это для продажи. Секс — это поле боя, и этот бетонный пол удерживает мою оборону.

— Как тебя зовут? — его голос низкий и отчаявшийся. Но это не может быть правдой. Ему ничего не надо от меня. Он мог бы пойти в бар. С его волевой челюстью и накаченным телом у него большой выбор. Любая девушка прыгнула бы на его байк, и я подозреваю, что так уже бывало. И все же он здесь.

Может заплатить за мой рот. Он даже может оплатить мои оргазмы. Но не получит моего имени.

— Хани.

Он смеётся немного грубо и с горечью. Но его глаза все понимают. Они мягкие и нежные, когда смотрят на меня сверху вниз.

— Милая маленькая лгунья.

Но когда я наклоняюсь, чтобы взять его член в рот, он отталкивает меня. Хватает его, ни хера себе, на нем до сих пор пятна моей смазки. Он объезжает себя быстро и жестко, словно наказывая.

В отличие от меня, с собой он торопится. Самостоятельно стремится к финишной линии, руки и бедра находятся в состоянии войны, но он напрягается и кончает, изливаясь в свою руку, а я просто стою перед ним на коленях и смотрю.

Он падает на стул, по-настоящему расслабляясь. Не напряженным и настороженным. Он не такой, каким я ощущала его ранее. Теперь он становится животным в состоянии покоя, львом, развалившимся на скале и купающимся в солнечных лучах, только в этом случае камень — это скрипучий деревянный стул, накренившийся под его весом. Даже если солнце — это мерцание ламп дневного света. Это первобытно.

Но все равно красиво.

Его глаза закрыты. Голова откинута назад.

И почему-то именно сейчас я сейчас хочу назвать ему своё имя. Беззвучно, одними губами произношу его, но он не может этого видеть. Не знаю, почему я никогда не скажу ему… Не хочу, чтобы кроме него меня увидел еще кто-нибудь. Чтобы меня узнали. Из-за этого я не должна чувствовать себя одиноко.

Но он не знает меня. Он здесь не для того, чтобы меня спасти.

Настороженно вздыхает. Он насыщен…и благодарен.

— Иди сюда, — говорит он.

И прежде, чем я успеваю выполнить его просьбу, он поднимает меня к себе на колени. Расставляет мои ноги в стороны и целует меня, наши языки медленно и томно соприкасаются.

Я отталкиваюсь от него и отступаю назад. Пока не могу поймать баланс, но это не важно. Раскрываю бархатный занавес, собираясь бежать. Он не заплатил, но мне плевать.

— Какого черта? — спрашивает Блу, хватая меня за руку.

Но я вырываюсь на свободу и бегу. Мне безразлично, что же происходит позади. Мне наплевать на Кипа и на то, что я больше никогда его не увижу.

Лучше, если я откажусь сейчас.

Читаю дневник своей матери, который она написала до своего ухода. Так я узнала о ее романе с охранниками. Больше, чем с одним, хотя один из них и был тем человеком, который её убил. Она думала, что любит его.

И собиралась оставить отца.

В этом дневнике я увидела ее билет в Тэнглвуд, Западная Вирджиния. И два слова, нацарапанные на билете — «Гранд». Я никогда не слышала о нем раньше, но именно он стал своего рода Полярной звездой для меня. Будучи подростком, я должна была остаться со своей семьей.

Я знала, куда должна идти, когда сбежала.

Но я не знала, что это был стрип-клуб до того момента, пока не приехала.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Незнакомка смотрит на меня из зеркала.

Черные стринги и красная помада. Это мой костюм, но иногда кажется, что он мне не нужен. Я прячусь уже достаточно долго, поэтому теперь это кажется самым обычным делом. Мои зеленые глаза, черные волосы и бледная кожа — тоже костюм. Использую их, чтобы замаскироваться, и когда я раздеваюсь, то превращаюсь в очередной комплект, состоящий из сисек и задницы. Насколько глубоко впитается в меня этот костюм?

Но есть ли что-нибудь под ним?

Я больше не уверена.

Лола пересекает комнату, приближаясь ко мне. Я наблюдаю за ее отражением в зеркале, она присаживается на мой туалетный столик. На ней какой-то красный кожаный лиф на ремешке, который открывает больше кожи, чем скрывает. Выглядит сексуально и почти дико.

— Что случилось? — спрашивает она.

Я моргаю.

— Что ты имеешь в виду?

— Не прикидывайся дурой. Это прерогатива Кенди. Я знаю, что тебя что-то беспокоит. И знаю, что вчера ты рано ушла. Какой-то парень решил пофлиртовать?

Да, какой-то парень решил позаигрывать. Но такое происходит не в первый раз, и раньше это не оказывало на меня такого влияния. И хорошо, что она не знает, что произошло. Скорее всего, Блу забрал деньги и извинился за меня. Теперь я перед ним в долгу.

— Мне нездоровилось.

На ее лице появляется понимание и сочувствие. От ее сочувствия становится больнее всего.

— Если захочешь поговорить об этом…

Я не хочу говорить о Кипе и о том, как странно то, что он заставляет меня чувствовать. Лола даже не знает причины моего нахождения здесь, кто я и от чего бегу. Хочу сохранить это и в дальнейшем. Она не знает моих секретов.

— Где Кенди? — спрашиваю я вместо ответа.

— Если ты захочешь поговорить об этом, — строго произносит она, — то я здесь. Предложение остается в силе. И вокруг что-то происходит, потому что Кенди сегодня не появилась.

Но мы с Лолой знаем, что это не из-за болезни.

— Она звонила?

— Нет, но ты же знаешь Кенди.

Я действительно знаю Кенди. Не секрет, что она иногда идет домой с парнями, которые обещают ей хорошо провести время, даже если Иван против этого. Знаю, что для Кенди «хорошо провести время» означает алкоголь или наркотики, или то и другое вместе. Это опасная игра, в которую она играет, но я не могу ее судить. Просто беспокоюсь.

— Может быть, мы сможем заехать к ней после смены.

Лола фыркает.

— И попасть под раздачу в этой гребаной мышеловке, в которой она живет? Нет, спасибо. Лучше пусть на меня нападут здесь. По крайней мере, здесь мне платят.

Все девушки живут в дрянных местах, но Кэнди — в самом худшем из них. Часть потолка в коридоре отвалилась, и на лестницах всегда сидят какие-то ребята. Это больше похоже на заброшенное здание, которое используют скваттеры. (прим. пер.: скваттеры — лица, незаконно заселившиеся в помещение).

Я даже не могу поверить, что она еще и платит за это.

— Если она не появится завтра, то мы сходим.

— Лучше бы она показалась завтра. Иван уже злится.

Черт, черт, черт.

Тугой узел страха затягивается в моем животе. Иван — наш босс, и второй самый страшный человек из тех, с кем я когда-либо сталкивалась. Возможно, Блу не настучал на меня. Иван не часто бывает здесь, поэтому странно, что он появляется после того, как я ушла пораньше, поведя себя странно с клиентом, и убежала, не забрав деньги. Но даже, если причина его прихода не во мне, я все равно могу попасть в беду. Сейчас он здесь.

Я напряглась в ожидании. Может, у него есть информация для меня.

— Иван здесь?

— Только что говорила с ним в его кабинете, — Лола подмигивает мне, — о, разве я не сказала? Он хочет тебя видеть.


* * *

Если в клубе «Гранд» темно, как в грязном аквариуме, то офис в подвале напоминает черное морское дно. Он находится так низко, что дневной свет туда просто не попадает. Перила помогают мне не скатиться вниз по лестнице. Я добираюсь до небольшой лестничной площадки, стучу в дверь и жду.

На стене висит картина с изображением «Гранда». Когда-то кирпичная кладка была более глубокого, потрясающе красного цвета. По непонятной для меня причине картина остается яркой, даже будучи погребенной в этом подвале. Но кирпич, из которого сделано здание, выцвел. Он потемнел и напоминает высохшую кровь. Руины — это все, что осталось от здания.

Проходит минута прежде, чем я слышу голос Ивана.

— Входи.

Когда я открываю дверь, то вижу полную противоположность тому, что находится за дверью кабинета. Здесь нет прожекторов, которые ослепляют меня. Лишь тусклое спокойствие, через которое мне предстоит пробраться. Ремонт в помещении не закончен. Здесь по-прежнему виден бетонный пол и открытые вентиляционные люки в потолке. Я бы не удивилась, если бы нашла человека, прикованного цепями в углу. Темница.

Здесь никогда не было цепей. Зато есть мое разбушевавшееся воображение.

Или хорошее воспоминание другого места и другого времени.

— Мистер Коста, — начинаю я.

— Садись, — произносит он, не отрывая взгляда от бумаг, лежащих перед ним.

Не уверена, что такая маленькая лампа может давать достаточно света для того, чтобы разглядеть бумаги, которые он читает. Затем его взгляд устремляется на меня, и приходит понимание. Его голубые глаза, похожие на прожекторы, заставляют меня чувствовать себя разоблаченной.

— Как ты, Хани?

Пытаюсь унять дрожь.

Наша первая встреча произошла из-за того, что я пришла к нему за одолжением. Мне нужна была информация. Почему моя мать планировала приехать сюда? Что ожидало ее здесь? Небольшая часть меня надеялась на то, что она здесь, что мама спаслась каким-то способом.

Иван заставил меня танцевать для него.

Он смотрел на меня бесстрастно. Твердость в его брюках говорила о том, что ему нравилось то, что он видел, но его глаза оставались равнодушными. Он никак не прокомментировал мой вид, не сделал даже попытки прикоснуться ко мне. Вместо этого он высказал пожелание, чтобы я работала в его клубе. Только танцевала. Ни с кем не трахалась. А взамен он будет искать нужную мне информацию. В этом городе у него были самые лучшие связи с нужными людьми.

Он назвал меня Хани. Это имя было похоже на мое собственное, но в действительности означало совершенно противоположное.

Я ненавижу это имя и думаю, что он об этом знает. Это как удар молотка по гвоздю. Каждый раз, когда я слышу его, гвоздь вонзается все глубже и глубже в дерево, причиняя боль.

Думаю, он знает и это.

— Хорошо, сэр, — произношу я.

Он одаривает меня слабой улыбкой.

— Так уважительно. Ты со всеми так любезна?

Да. Я всегда была хорошей девочкой.

— Я не знаю.

Помню, как избегала взгляда Блу. Вспоминаю, как стояла на коленях перед Кипом. Это выглядит уважительно, но в основном мне страшно. Возможно, это одно и то же.

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя?

С надеждой я качаю головой.

— Вы нашли что-нибудь?

— Да, — он откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу. — Но это не единственная причина, по которой ты здесь. Кое-кто спрашивал о тебе.

Мое горло сжимается настолько сильно, что практически перекрывает поступление воздуха. Уже слышу металлический скрип ворот, запирающих меня там, где я сейчас нахожусь. Он знает больше, чем нужно, а это небезопасно. Но я должна все рассказать ему, чтобы остаться здесь. Мне пришлось открыть ему всю правду для того, чтобы получить нужную информацию. Для того, чтобы обезопасить мою сестру.