Клара.

Если он сказал кому-то еще, то я в полной заднице. Так же, как и она.

— Кто? Когда? Что ты им сказал? — мои слова получаются мягкими, словно дрожащее дыхание. Это все, на что я сейчас способна. Лишь считать свои вдохи и смотреть опасности прямо в глаза.

— Я сказал им, что ты одна из моих девочек, — один из уголков его рта дрогнул. — Сказал, что ты ценна для меня. И надежна. Не так ли?

Сейчас я могу думать лишь об очередном побеге. Но это полная противоположность надежности.

— Да.

Он тихо посмеивается.

— Ты славная. Хорошая девушка. И всегда делала то, что мне было нужно. Я хочу вознаградить тебя за хорошее поведение.

Имеет ли он в виду информацию? Защиту? Я здесь из-за первого. Но второе… Боже, нам необходима защита. Не могу себе представить, что он обеспечит ее. Неважно, сколько я зарабатываю на сцене, ему ничего не стоит использовать свои силы для моей защиты. Нет, я не могу полагаться на Ивана.

Нас нашли. Мы в опасности.

Мой мозг уже сопоставляет маршруты, по которым мы можем убраться из города. Куда мне идти дальше? Как можно дальше. Вот и ответ.

Так далеко, насколько деньги, заработанные стриптизом, позволят мне это сделать.

Иван выглядит задумчивым.

— Ты здесь в безопасности. Его зовут Кип. И я думаю… — он улыбается, — я думаю, что он хочет трахнуть тебя.

Меня накрывает волной облегчения настолько жаркой и мощной, что я чувствую головокружение. Даже не могу злиться на Ивана за то, что он дразнит меня этим. Это не Байрон. Не мой отец. Просто парень, заинтересованный в стриптизерше — ничего особенного.

— Я танцевала для него.

Глаза Ивана сужаются.

— Интересно. На самом деле, я нашел кое-что, способное заинтересовать тебя. В моих собственных записях. Я выяснил, что тот, о ком ты спрашивала ранее, здесь работал. Охранником. Это было до того, как я купил это место. По моим данным он постоянно трахал всех девушек из своего окружения.

Я содрогаюсь. Это человек, в которого была влюблена моя мать.

— Когда он перестал здесь работать?

Иван ищет дату в бумагах на столе.

Полагаю, что его уволили, и он начал искать работу в другом месте. Мог работать с отцом в другом штате. Он влюбился в мою мать или, по крайней мере, сделал вид. Он вынашивал план, чтобы украсть драгоценности. И никогда не смог бы провернуть это в одиночку. Моя мама помогла ему.

Дело своих же рук.

Через несколько дней отец сказал мне, что она попала в автомобильную аварию, хотя ей не разрешали покидать особняк, как и мне. И, конечно же, не позволяли водить машину самой. Это было явной ложью, но что он скрывал? Ее убийство? Или побег?

Человек, у которого была гордость, мог сказать это для того, чтобы сохранить свою репутацию. А я здесь только из-за надежды. Может быть, она действительно использовала этот билет, чтобы уехать из Лас-Вегаса. Возможно, она все еще жива. Существует возможность того, что она живет со своим любовником в симпатичном домике с запасными спальнями для меня и Клары.

Хорошо, последняя часть — это фантазия. Но что-то есть в этом городе. Драгоценности? Правда? Мне необходимо узнать, сделала ли это моя мать. Выяснить, что же с ней случилось.

— А мама?

Он качает головой.

Нет. Еще нет.

Если я хочу, чтобы он продолжал поиски, мне нужно продолжать танцевать стриптиз.

— Теперь я могу идти? — шепчу я. Знаю, что это слабость. Если бы я была сильнее, то смогла блефовать. И притворилась бы, что мне было наплевать, а затем я ушла бы, взмахнув волосами так, как это делает Кенди.

Я не блефую. Не умею. Все мое тело говорит о напряжении и страхе.

— Зачем мне тебя удерживать? — вопрос лишен невинности. Он не означает, что «я не удерживаю женщину против воли». Он значит, что «ты для меня — ценна, и я могу тебя использовать». Его повседневный тон, словно кусок сыра в мышеловке, чтобы заманить меня внутрь. Я — мышь в логове льва. Он играет со мной. И лишь вопрос времени, когда он набросится на меня. Но если я выйду из пещеры, то откажусь от возможности обезопасить Клару.

В конце концов, мы нашли бы способ, но у нас нет козырей для борьбы с моим отцом.

Моя грудь сжимается.

— Я делаю то, о чем ты просишь меня. Танцую.

Черт.

В этом он похож на Байрона. На моего отца. Они хотят мое тело. Желают пустые глаза и слабую плотскую улыбку. Они хотят куклу.

Он кивает, принимая мое послушание так, как будто это нечто само собой разумеющееся.

— Я продолжу искать информацию о твоей матери. Но хочу, чтобы ты держалась подальше от Кипа.

Что? Я молча смотрю. Довольно скверно танцевать для людей по щелчку пальцев. Сейчас мне стоит остановиться. Здесь происходит что-то серьезное. Он знает о Кипе, но не любит его? Почему? Иван, кажется, боится. А ведь здесь он самый опасный человек.

Но кто же тогда Кип?

На лице Ивана хищная улыбка.

— Интересно, что он вообще здесь делал, но, судя по всему, ты не промах. Я знал это, когда увидел тебя впервые. Ты была чересчур худой и пришла, нуждаясь в работе. Безусловно знаешь, как обходиться с жесткими клиентами, не так ли, Хонор?

Я содрогаюсь больше от того, что он использует мое настоящее имя в отличие от остальных.

Не могу отрицать, что находилась в отчаянии. Я бы сделала что угодно для этой работы, но Иван никогда не трахал меня и не прикасался ко мне. Он никогда не наблюдает за моими танцами, кроме первого просмотра, на котором я танцевала для него. В этом отношении мне повезло очутиться здесь. Я могу сказать, когда мужчина оценивает. И если необходимо использовать это, чтобы остаться на ногах, то сделаю это. Если я должна использовать его, чтобы спасти Клару, то пусть так и будет.

В конце концов, это то, что я делаю все это время.

— Я все сделаю, — хотя у меня нет уверенности в том, о чем именно говорю. Об ответах? Об укрытии?

Но он, кажется, знает. Его брови поднимаются.

— Как насчет того чтобы отдать мне свою сестру? — сердце пропускает удар. — Нет? Я так не думаю.

Мне трудно глотать. В действительности ему не нужна моя сестра. Он отчаянно хочет меня.

И он получит.

Я могу сделать это. Разве не тоже самое я сделала прошлой ночью? Но когда я встаю, все совсем по-другому. Потому что я делала это с Кипом потому, что хотела его. Вне зависимости от того, что я говорю себе, чувство страха за закрытой дверью отсутствовало. Во всяком случае, я не боялась его. Чувствовалось лишь желание, и это было страшнее всего.

Сейчас я не чувствую желания, но знаю, как двигать бедрами, встать на колени и скользнуть рукой по его бедру. Он раздвигает ноги, предоставляя доступ, но мне необходимо больше одобрения, прежде чем я продолжу. Переступить границы с таким человеком как он может быть смертельно опасно.

— Позволь мне, — я шепчу.

Позволь мне коснуться его. Отсосать ему.

Отпусти меня.

Он ловит мой подбородок большим и указательным пальцами, заставляя меня смотреть ему в глаза. Так же, как и Кип прошлой ночью. Но темные глаза Кипа были голодными, теплыми и обеспокоенными.

Иван смотрит с любопытством, как животное во время случки, и это неприятно.

— Если ты отсосешь мне, то что тогда? Выйдешь за эту дверь, и я потеряю одну из лучших своих танцовщиц.

Я вздрогнула, не в силах отрицать истину.

Если сейчас он позволит мне уйти, то я сделаю это. Убегу, как и всегда. Но я понимаю, что он не позволит мне этого. Мой желудок переворачивается.

Иван улыбается.

— Я хочу кое-что гораздо более ценное, чем минет, Хонор. Хочу тебя. Здесь. И на моих условиях. Поэтому не беспокойся о побеге. Я всегда найду тебя. Если только человек, от которого ты бежишь, не найдет тебя раньше.

Встаю, чтобы уйти. Я готова сбежать, если это понадобится. И боролась бы, если бы он заставил меня. Но Иван откидывается на спинку стула, и, по-видимому, это означает то, что он пока отпускает меня. Я спешу к двери.

— О, и Хани?

Останавливаюсь, чувствуя себя малышкой. Он это знает. И нарочно это делает.

— Мы с Кипом знакомы с давних пор. Давай просто скажем, что он не тот человек, с которым тебе бы хотелось трахаться.

О, а с тобой я бы хотела?

Но я лишь кратко киваю, подтверждая его правоту.

— Держись подальше от него, — произносит он.

Это не совет. Это приказ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Представляю себя в автобусе, едущем куда-то далеко. Но стоит мне уйти, Иван сразу же найдет меня. И в процессе поисков не успокоится, пока все не узнают, где меня найти. Я нахожусь в точно такой же ловушке, как и в тот момент, когда уходила из дома. Если останусь здесь и склоню голову, то заработаю больше денег и еще в течение какого-то времени останусь в безопасности… А может и выясню, что же случилось с моей матерью. Разве она не заслуживает правды? И покоя?

Клара заслуживает, это точно. Находка этих драгоценных камней означает покой. Это долгая пытка, но таким образом можно остаться в живых. Выживание — долгосрочная пытка, особенно когда на тебя охотятся опасные люди. И управляют тобой.

Иван приказал мне держаться подальше от Кипа, но я почему-то стою перед бархатным занавесом. Даже надела сегодня свой «боевой комплект». В него входит кружевной черный лифчик и трусики, которые просто умоляют, чтобы их сорвали перед каким-нибудь запыхавшимся парнем в темном углу VIP-зала. Я нервничаю так, словно меня сейчас стошнит. Это не боязнь сцены. Наоборот. Могу танцевать в комнате, заполненной мужчинами. Но лишь одна мысль о том, что я буду находиться с ним наедине в одном тесном пространстве, заставляет мое сердце колотиться.

Оглядываюсь и замечаю, что Блу занят парнем, который был резок с Лолой и слишком приблизился к ней. Я могла бы подождать, пока он закончит, и сказать ему, что Иван запретил видеться с Кипом. Блу не ослушался бы подобного приказа. Но на каком-то подсознательном уровне я не хочу, чтобы он вмешивался. Не хочу слушаться Ивана.

А хочу зайти внутрь.

Мои ладони горят. Я знаю, что он будет сидеть, развалившись на стуле и вытянув одну ногу вперед, а вторую согнув и убрав под стул. Знаю, что Кип будет одет в потертые сапоги и кожаную куртку. И уверена в том, как он будет пахнуть — мускусом и опасностью, как соль и специи.

Я появляюсь из-за занавеса, и ухмылка медленно расползается по его лицу. Она напоминает улыбку на первом свидании, одновременно благодарную и немного удивленную. Это свидание должно пройти не в мрачном и сыром VIP-номере, но мое сердце все равно трепещет.

Черт. В этот раз я решаю сделать по-другому.

— Эй, сладкий, — произношу я спокойным и уверенным голосом явную ложь, — рада тебя видеть.

Ему не нужно знать, что мне на самом деле приятно снова видеть его. Или то, что я считаю его сексуальным.

Улыбка немного блекнет. По-видимому, соблазнительная игра — не то, чего он ожидал. Последний раз я была неуклюжей и неловкой и, что хуже всего, реальной. Но не повторю эту ошибку дважды.

Он изучает меня, словно головоломку. Мне хочется сказать: «Я самое простое из того, что ты когда-либо видел. И боюсь». Но вместо этого на моем лице появляется улыбка. Скромная и не настоящая, но этого достаточно. Точно знаю, как при помощи моего макияжа она выглядит в зеркале. Я отдаю ему свое тело на час.

— Что же будет сегодня вечером, сладкий? — спрашиваю я.

Небольшая складка образуется между его бровей. Мои пальцы дергаются. Хочу разгладить ее. И после этого я бы провела кончиками пальцев над этими густыми бровями, а затем опустилась бы вниз по его покрытой щетиной щеке. У меня гладкая кожа, потому что я брею и выщипываю волосы на своем теле. Но его волосы — он весь покрыт этой хренью. Выглядит мягким и грубым, привлекательным и запретным.

— Мы можем поговорить? — спрашивает он тихо.

Это то, чего я боялась. Любезность. Любопытство. Не жди ничего хорошего, когда клиент этого просит. Не происходит ничего хорошего, когда кто-либо этого хочет.

— Мы говорим прямо сейчас, сладкий.

— Иди сюда.

Он вытягивает ногу, давая понять, что хочет меня на своих коленях. Помню эти колени, сильные и горячие бедра подо мной. На этих коленях я получила оргазм.

Не могу так рисковать. Вместо этого скольжу на пол с соблазнительной улыбкой и смотрю на него снизу вверх. Моя грудь покачивается, когда я ползу к нему в небольшом пространстве. Двигаюсь как кошка, которая успевает потереться о него, прежде чем ее пнут. Его взгляд блуждает по моему телу, задерживаясь на каждой части и не в силах выбрать, где остановиться. Он любит мою грудь и живот, задницу и ноги.