- А теперь рассказывай, - велел Алессандро, усаживаясь в соседнее кресло.

Глава 26. Как просто, когда все знаешь

- Когда свадьба? – спросила я, разглядывая Олесю.

За месяц на Лампедузе кожа ее стала темно-золотистой, что шло к голубым глазам, делая их еще светлее и больше, и белым волосам. Да и сама Олеся изменилась. Из ветреной красавицы превратилась в броскую женщину, светящуюся изнутри счастьем. Любовь ее такой сделала. Она нашла своего мужчину, которого так долго искала. Серхио обожал ее. Мне даже казалось, что когда она рядом, он не замечал никого вокруг. Так трогательно было наблюдать, как он старается предугадать малейшее ее желание. Она же, со своей стороны, окружала его заботой, как любящая мать драгоценное чадо. Я ей чуточку завидовала, не могла избавиться от этого коварного чувства, но больше радовалась, что она нашла свое счастье.

Олеся сняла соломенную шляпу с лица и повернулась на бок. Мы загорали на пляже Алессандро. Как я не сопротивлялась, она настояла на своем, затащила меня сюда. Если бы я точно не знала, что Алессандро нет на острове, ни за чтобы не пошла. Но он уехал на Сицилию, о чем сообщил мне вчера, когда мы случайно встретились в баре Серхио. С того вечера, когда я пришла к нему, мы практически не виделись, хоть и прошла уже неделя. Он уехал на следующее утро, и не было его три дня. Когда вернулся, забежал ненадолго, чтобы рассказать, как прошел разговор с отцом. В тот вечер я рассказала ему все, без утайки: об иконе, о письме Ольги, о своих новых способностях и об интересе его отца к реликвии. О многом он догадался сам, когда узнал, чем занимается Дарио, и потом, когда Марко арестовали.

В тот вечер я поняла, что Алессандро не имеет к моему делу никакого отношения. Единственный раз, когда он вмешался с требованием вернуть капитана на корабль, действовал по настоятельной просьбе отца, не смог отказать ему. И теперь об этом жалеет. Я взяла с него обещание, что и этот вопрос он решит. Рассказала, что знаю об истинном интересе его отца к рыболовной шхуне. Что много лет он ее использовал для своих контрабандных целей, и капитан помогал ему.

На следующий день первым делом я повторно уволила Карло Пуччини. Сделала это сама, хоть Дарио и настаивал не встречаться с ним, уверял, что уладит это дело самостоятельно. Но мне хотелось посмотреть в глаза наглецу. Хотелось самой высказать ему все, что накипело.

Всю неделю я занималась делами наследства. Спасибо Дарио за неоценимую помощь, иначе я бы погрязла в бюрократии и не смогла бы доказать, что найденные драгоценности – часть наследства деда. Меня бы не выпустили с ними из страны. Но сейчас все было в порядке, все бумаги мы оформили надлежащим образом. Драгоценности упакованы и ждут завтрашнего дня, когда я улетаю домой.

За последние несколько дней это был первый вечер, что выдался спокойным. Мы с Олесей решили провести его вместе – позагорать, искупаться напоследок. Мы уже предприняли вылазку русалок, как в первый день на Лампедузе, и сейчас обсыхали на горячем, но не обжигающем, белом песке.

- Свадьбу решили сыграть в сентябре, - ответила Олеся и мечтательно улыбнулась. Видно, мыслями унеслась в тот волнительный день. – Серхио хочет закатить пир на весь мир. У него столько родственников, не представляешь. По всей Италии. Он меня знакомил только с теми, что живут во Флоренции, и то я никого не запомнила, - засмеялась она. – Все они приедут сюда, прикинь! Мы еще даже не считали, сколько человек наберется.

Когда она рассказывала о Серхио или предстоящей свадьбе, как сейчас, то переставала грустить из-за моего отъезда. Она не раз заводила разговор на тему: «Останься здесь со мной». Когда в очередной раз мы чуть не поссорились из-за этого, она, наконец, престала трепать мне нервы. Если бы она только знала, какую боль испытывала я! О моих чувствах к Алессандро она если и догадывалась, то деликатно молчала. О нем мы не разговаривали. Свою любовь я спрятала под панцирь и никого к нему не подпускала. Горе засунула туда же, решив, что успею погрустить, когда вернусь домой.

- Обещай, что приедешь ко мне на свадьбу, - встрепенулась Олеся. – С моей стороны кроме тебя и родителей больше никого не будет. Если и ты не приедешь, то я сойду с ума.

- Обещаю.

Конечно, приеду. Разве я могу пропустить такое событие. Чуть не расплакалась от мысли, что в сентябре Алессандро, скорее всего уже здесь не будет, улетит в свою Америку. Отчаяние накатило волной. Не представляла, как буду жить, не видя его.

- Люсь, что с тобой? – Олеся придвинулась и обняла меня за плечи. – Ты плачешь?

Как ни старалась, сдержать слезы не получилось. Слишком сильно болело в груди.

- Не плачь, а то я тоже разревусь, - всхлипнула Олеся. – Слушай, ты же теперь богачка! – воскликнула она, чем вызвала у меня невольную улыбку. В этом была она вся – не умела долго грустить. – Что будешь делать со своей частью наследства?

- Не знаю. Наверное, ничего.

- Как это ничего?! Это же куча денег! То можешь больше не работать.

- Не хочу продавать их, - тряхнула я головой. – Оставлю, как музейные экспонаты, напоминание о былом величии…

- Ты рехнулась?! – перебила меня Олеся. – Каком еще величии? Куча денег будет храниться в камнях и золоте, а сама ты будешь гнуть спину за гроши?

- Получается, что так, - кивнула я.

Не хотелось и дальше обсуждать эту тему. Для себя я уже все решила, что не стану продавать свою часть наследства. Остальные пусть поступают, как им велит сердце. Мое в этом вопросе было непреклонно.

- Обещай хотя бы, что не вернешься в наш гадюшник, - правильно поняла Олеся мое настроение.

- Нет, в редакцию я точно не вернусь.

По возвращении на родину я твердо решила начать новую жизнь. Вернее изменить старую коренным образом. Сначала уволюсь с прежней работы и буду искать новую. Чем бы хотела заниматься, я для себя пока не определила. Но и в рутинную и однообразную деятельность тоже не хотела погружаться. Поездка изменила меня сильнее, чем хотелось. Я стала другим человеком, по-новому смотрящим на мир.

- Обязательно съезжу к бабуле, - продолжала я. – Хочу обо всем с ней поговорить. Вместе повспоминаем деда Михаила. Это единственное, что мы можем сейчас для него сделать. Наверное, там и соберу родственников.

- Одобряю, - кивнула Олеся и снова улеглась на спину, подставляя живот скользящим лучам заходящего солнца.

Мы еще пару раз искупались и провалялись на пляже дотемна. Возвращались уже по полной темноте. Ночь стояла на удивление теплой, даже душной. Наверное, будет дождь. Даже природа грустит, как я, покидая это место.

Олеся последнюю ночь проводила в доме. На следующий день она перебиралась к Серхио. Я ей предлагала жить здесь до свадьбы, но она ни в какую.

- Без тебя я тут умру от тоски и горя, - говорила она. – Пусть уж лучше быт засосет меня.

Чемоданы стояли собранными в гостиной. В доме царила чистота и какая-то пустота, хоть не было только портрета на привычном месте. Его я тоже уже упаковала. Видно дом тоже грустил из-за моего отъезда, поэтому и казался нежилым. Даже сад приуныл и не благоухал, как обычно, когда я вышла из дома ночью.

На сон Олеси не могла повлиять грусть. Она уже давно крепко сопела в кровати. А я все ворочалась, пока не поняла, что уснуть не смогу. Тогда я вышла в сад и поднялась на «дедову скалу», как привыкла ее называть. Небо было усыпано звездами. Они сверкали так низко, что, казалось, можно протянуть руку и потрогать. Хотело впитать южное небо и приторный морской запах в себя надолго. Чтобы закрывать глаза и представлять себе это место. Всегда буду скучать по Лампедузе. Так, как здесь, еще нигде мне не было хорошо, возможно только в Венеции, которая тоже останется в моей памяти, да и в сердце, навсегда.


Рано утром пришел Дарио. Я как раз готовила завтрак. Олеся еще спала сном праведника. А я, хоть и провела полночи без сна, проснулась все равно с первыми петухами. Волнение перед полетом зашкаливало и лишало сна.

- Ты чего так рано? – удивилась я, впуская Дарио.

            Мы договорились встретиться в аэропорту в половине первого. Мой рейс отправлялся в два часа.

            - Хочу поговорить с тобой без посторонних.

            Дарио выглядел расстроенным и каким-то помятым. Наверное, тоже провел бессонную ночь.

            - Пошли, тогда, завтракать. – Я старалась говорить непринужденно, хоть и предвидела, что разговор будет не очень приятным.

            Пока я делала бутерброды и наливала кофе, Дарио молча сидел за столом. Он молчал и когда я присоединилась к нему и сделала вид, что с аппетитом завтракаю.

            - О чем ты хотел поговорить? – не выдержала я. Лучше сразу расставить все точки над и.

            - Не уезжай, - без предисловий начал Дарио, за что я была ему благодарна. – Останься со мной.

            - Я не могу.

            Не хотела врать ему и увиливать. Такие люди заслуживают, чтобы с ними вели себя честно. И я очень хорошо относилась к Дарио, но как к другу, не больше. Я понимала, о чем он говорит. Еще в Венеции я догадалась, какие чувства он испытывает. Но не могла ответить тем же, хоть и хотела, наверное.

            - Я люблю тебя.

            Слова давались ему с трудом, я это видела по напряженному лицу, слышала в голосе. Не хотела мучить его и дальше.

            - Дарио…

            - Подожди, - перебил он. – Я ведь нравлюсь тебе?

            - Конечно…

            - Тогда, почему ты не можешь остаться? – снова перебил он.

            - Я не люблю тебя. Извини…

            Он не разозлился, не принялся меня обвинять во всех смертных грехах, только немного побледнел и плотнее сжал губы, так что они побелели.

            - Ты его любишь, да?

            Отвечать на этот вопрос не стала. Думаю, он итак все понял по моему лицу, потому что сказал:

            - Я бы мог сделать тебя счастливой. А вот сможет ли он?..

            Я могла бы многое ему объяснить и успокоить: что не нужна Алессандро, что он не испытывает ко мне пылких чувств. Для него я как была временным увлечением, так и осталась, хоть мы и подружились в последнее время. Но не стала… Унизительно признаваться, что тебя не любят так же сильно, как ты. Больно было признаваться в этом даже самой себе.

            - Ладно, - вздохнул Дарио, и получилось это у него обреченно. – Приду в аэропорт. До встречи.

            Он встал из-за стола, так и не притронувшись к завтраку. Я не пошла его провожать. Сидела и думала, почему не могу влюбиться в этого замечательного человека. Почему выбрала другого, с которым мне ничего не светит?


            В аэропорт мы пришли даже раньше намеченного времени. Дарио уже ждал нас. Серхио выполнял роль носильщика – тащил мои две огромные сумки. Откуда столько вещей, вроде и не покупала ничего? Хотя, половину одной сумки занимали драгоценности, а еще Олеся вчера притащила целый пакет сувениров и несколько бутылок итальянского вина в придачу.

            - Раздаришь там всем, - велела она. – Чтобы не говорили потом, что приехала с пустыми руками.

            Молодец она. За хлопотами последних дней о подарках я как-то не подумала.

            - Как ты поедешь без меня? – чуть не плакала Олеся, когда мы остановились возле стойки регистрации, хоть она еще и не началась.

            - Олесь, доберусь, не переживай, - как можно бодрее ответила я. – Я же не ребенок. Да и встречать меня будут.

            Об этом я позаботилась заранее. Позвонила отцу и попросила приехать встречать меня. Он обещался быть с моим двоюродным братом. Боязно таскаться с полной сумкой драгоценностей одной.

            На Дарио старалась не смотреть, чтобы не расстраиваться еще сильнее. И так держалась из последних сил, чтобы не расплакаться.

            - Вы только посмотрите, кто пришел! – воскликнула Олеся.

            Я проследила за ее взглядом. У входа в здание аэровокзала стоял Алессандро, высматривая, по всей видимости, нас. За его спиной, как всегда, маячили два охранника.

            Олеся помахала ему призывно. Дарио нахмурился, как зафиксировало мое боковое зрение.

            Алессандро был в джинсах и футболке. На плече висела объемная сумка. Сердце мое сжалось от боли. Значит, он не пришел проводить нас, а тоже куда-то улетает? И искал он, может, вовсе не нас, а свою Орнеллу. Я быстро обвела глазами небольшой зал, но надменной красавицы нигде не нашла.

            - Пойдем, прогуляемся по магазинчикам, - потянула Олеся Серхио за руку, когда заметила, что Алессандро направляется в нашу сторону.