Однако ей хватило честности признаться себе, что она всегда связывала свои стремления с любимым человеком, который станет ее проводником и учителем в сложной взрослой жизни.

Как только Тора поела, возчик выбил свою резную трубку о ствол дерева и уселся на свое место. Ему, видимо, не терпелось продолжить путь, и она поспешила вернуться в повозку.

— Спасибо, что вы разрешили мне ненадолго остановиться. Мне только жаль, что вы не захотели поесть вместе со мной.

— Я ем по вечерам, — ответил возчик.

— Одни?

— С женой. Она хорошо готовит.

Впервые его голос смягчился.

Повозка ехала полями, где работали много мужчин и женщин, и Тора гадала, кто из них по вечерам радостно спешит домой к мужу или жене. Многим ли удалось найти ту любовь, к которой так стремилась она, уверенная в том, что только это чувство дарит подлинное счастье людям, как бедным, так и богатым.

Но она быстро поняла, что ее размышления нелепы. Простые люди в Радославе, как и в любой стране, вступали в брак по соглашению между семьями. У девушки с богатым приданым было больше возможностей выбрать себе и мужа с хорошим достатком. Однако люди в Радославе выглядели такими счастливыми, что Торе почему-то казалось, что большинство из них женились по любви, а не по воле родителей.

Возможно ли это? И что будет с ней самой?

Девушка так глубоко задумалась, что не заметила, как они подъехали к подножию гор.

Она много слышала о том, как красив перевал по дороге от Радослава к Солоне, и сейчас убедилась в том, что эти восторженные отзывы не были преувеличением.

Миллионы лет назад сильнейшее землетрясение раскололо горы, открыв проход от Радославской долины к огромной плодородной равнине, которая теперь была территорией Солоны. Крутые склоны гор поросли густым лесом, многочисленные водопады питали горные реки, сбегавшие в долину.

Окружающий пейзаж был даже прекраснее, чем его представляла себе Тора. Однако не успела она погрузиться в созерцание этих красот, как лошади свернули с перевала и по другой дороге, которая была проложена прямо через густой лес, стали подниматься к постоялому двору «Три колокола».

Постоялый двор занимал довольно большое здание под высокой крышей. Перед главным входом стояли небольшие белые столики со стульями вокруг них, а сбоку располагались беседки, как раз такие, какими Тора представляла себе те, что служили приютом влюбленным в Австрии. Людей вокруг не было видно.

Зная, что ей придется дожидаться приезда профессора, Тора поспешно сказала возчику:

— Может быть, вы высадите меня прямо здесь? Я пока не хочу заходить внутрь.

Возчик, казалось, ничуть не удивился, молча кивнул и остановил лошадей.

Тора поднялась со своего места, ожидая, что возчик слезет первым и поможет ей спуститься, но он остался сидеть, держа в руках вожжи. Кое-как она слезла на землю, хотела поблагодарить своего молчаливого провожатого, «о не успела: тот поправил шляпу, кивнул ей на прощание и уехал.

Тора была так поражена, что какое-то время растерянно смотрела возчику вслед. Ей вдруг показалось, что он бросил ее на произвол судьбы. Оставшись в полном одиночестве, она снова почувствовала тревогу. Однако, напомнив себе, что профессор должен вот-вот приехать, она постаралась успокоиться.

Профессор Серджович заранее сообщил хозяину постоялого двора вымышленное имя своей молодой спутницы, но Торе было неловко идти к нему и объяснять, что она приехала одна, а ее спутники прибудут позднее. Осмотревшись, она попыталась найти такое место, чтобы ее не было видно со стороны постоялого двора, но сама она могла бы наблюдать за всеми, кто будет подъезжать по той дороге, по которой ее привез возчик.

У стены постоялого двора стояли деревянные скамьи. Перед некоторыми из них располагались столы, перед другими — нет. Они показались девушке гораздо более скромными, чем белые столики под деревьями в беседках. Наверное, эти скамьи предназначались для посетителей победнее.

Еще раз осмотревшись. Тора подумала, что, сидя на этой скамье, она не привлечет к себе внимания. Но тут она заметила еще одну скамью у дальнего угла здания, почти скрытую кустами готовой распуститься сирени. Направившись к ней, княжна с радостью обнаружила, что здесь ее не будет видно из окон постоялого двора, а сама она не пропустит никого, кто приедет в» Три колокола «.

Становилось жарко. Тора сняла с плеч шаль, постелила ее на скамью и уселась, наслаждаясь тишиной и покоем.

Вокруг ворковали голуби. Некоторые из них ходили вокруг столиков, подбирая с земли крошки.

Кусты укрывали Тору своей тенью, и она подумала, что это к лучшему: ее мать страшно рассердилась бы, если бы перед самым приездом короля плебейский загар осквернил белизну кожи княжны. Тору с детства убеждали, что аристократов должна отличать белая кожа и, конечно, нежные руки, не знающие тяжелого труда. Однако великая княжна втайне завидовала крестьянским девочкам, которые бегали по самому солнцепеку с непокрытыми головами. Их золотистый загар казался ей гораздо красивее, чем болезненная бледность придворных дам.

Не в состоянии думать ни о чем, кроме своего будущего, Тора, как всегда, начала фантазировать, представляя себе, что убежит из дома, станет простой крестьянкой и будет жить в крытом красной черепицей домике, похожем на те, в которых жили большинство жителей Радослава. Летом будет работать в поле, прясть или ткать…

Она целиком погрузилась в эту вымышленную историю, тихо напевая одну из народных песен, которую профессор включил в свою сюиту. Из этого состояния ее вывел чей-то громкий голос. Вздрогнув, она испуганно огляделась, звуки доносились из открытого окна постоялого двора, расположенного прямо над, головой княжны.

— Почему ты так поздно? — громко спросил какой-то мужской голос по-солонски.

В свое время мать Торы настояла, чтобы дочь выучила языки всех стран, с которыми граничило Радославское княжество.

— Пусть другие довольствуются французским, итальянским, немецким и английским, — презрительно говорила она. — Мне кажется оскорбительным, когда к нам в гости приезжают люди, которые не говорят на нашем языке. И я не допущу, чтобы мои дети не владели языками наших соседей!

Тора легко научилась говорить по-солонски. Этот язык был близок к венгерскому, которым она владела прекрасно, а кроме того, в нем было много слов, общих с языками других соседних стран. Она сразу подумала, что только язык и будет общим у нее с пожилым королем Солоны: она говорит на его языке, а он, должно быть, знает ее язык.

— Извините, ваше высочество, — произнес другой мужской голос. — Мне понадобилось время, чтобы собрать всех наших друзей. Вы же понимаете, мы не хотели, чтобы нас заметили.

Обращение» ваше высочество» заставило Тору вздрогнуть, но она поспешно сказала себе, что в Солоне наверняка немало князей, как и во всех балканских странах.

Княжеский титул получали все члены монаршей семьи. А когда у мужчины рождались дети, они тоже становились князьями и княжнами. Однажды кто-то очень позабавил Тору, сказав ей, что в России больше миллиона князей. Но сейчас она почему-то подумала, что в разговоре на постоялом дворе может участвовать принц Велкан. Впрочем, вспомнив, что он уже несколько лет не появлялся в Солоне, она решила, что это маловероятно.

Было слышно, как в комнате передвигают стулья. По-видимому, их расставляли вокруг стола.

Потом снова заговорил первый голос:

— А где Тит?

— Мне не удалось с ним связаться, ваше высочество, — ответил кто-то.

— Какого черта! Я же сказал, что хочу, чтобы пришли все! — рявкнул тот, кого величали княжеским титулом.

Ответом ему было молчание. Спустя несколько секунд князь проворчал:

— Ладно, я увижу Тита сегодня или завтра и предупрежу его, что мы собираемся у старого монастыря.

— Извините меня, — пробормотал тот, к кому он обращался раньше.

— Остальные все здесь, — продолжил князь. — Надо еще раз обсудить наши планы. Я слышал, что король решил снова жениться. Этому мы должны помешать любой ценой!

Теперь Тора, затаив дыхание, ловила каждое слово, которое доносилось из окна.

Собеседники князя одобрительно загудели. Потом князь заговорил снова:

— Чем раньше мы нанесем удар, тем лучше! Я, конечно, займусь королем, а тебе, Лука, надо принять командование армией. Это будет не так уж трудно: несколько полков отправлены на учения.

— Среди офицеров много недовольных, — ответил Лука. — Я разговаривал по крайней мере с дюжиной тех, кто готов безоговорочно поддержать ваше высочество.

— Прекрасные новости! Ты, Франц, возьмешь на себя полицию. Тут трудностей быть не должно.

— Надеюсь, — отозвался тот, кого назвали Францем. — Но ваше высочество, нельзя забывать, что те, кто постарше, всегда были верны трону.

— Знаю! — резко отозвался князь. — Расстреливай немедленно каждого, кто попытается встать тебе поперек дороги. Нам удастся подавить сопротивление только в том случае, если мы будем действовать стремительно и не дадим им времени опомниться.

— Да, конечно, ваше высочество, — согласился Франц.

— И я надеюсь на тебя, Живко. Ты должен расставить своих людей так, чтобы никакого восстания на рыночной площади не было. Поведение толпы бывает непредсказуемым, я полагаю, немало людей захочет поддержать короля. Хотя одному Богу известно, зачем им это!

Эти слова были встречены омерзительным хохотом. Когда смех затих, князь добавил:

— Я постарался все предусмотреть. У каждого из нас должно хватить людей. Все они получили приказ расстреливать на месте тех, кто попытается оказать сопротивление. Все должно произойти быстро и тихо. Пусть утром люди проснутся и обнаружат, что их правителем стал я и они ничего с этим поделать не могут!

— Мы все на это надеемся, ваше высочество!

— Так давайте выпьем, — предложил князь. — А вы еще раз посмотрите свои карты. Подумаем, все вместе, что можно улучшить в наших планах.

— Налить вам вина, ваше высочество? — спросил Лука.

— Конечно!

Послышался звон бокалов.

Потом чей-то голос (Тора решила, что это был Франц) произнес:

— Предлагаю выпить за здоровье короля Бориса. Да правит он долго и безмятежно!

Тора судорожно вздохнула. Она поняла, чей разговор подслушала. Ей вспомнились слова отца о том, что в Солоне есть еще один претендент на трон.

Более того, всего два дня тому назад кое-что ей рассказала одна из камеристок.

Конечно, Тора ни с кем, кроме профессора, не обсуждала своего возможного брака с королем Солоны, но она говорила, что ожидается его визит в Радослав. Это уже было объявлено на заседании парламента.

— Ты когда-нибудь видела его величество? — спросила она у девушки.

Горничная покачала головой:

— Нет, ваше высочество. Но зато я недавно много слышала о князе Борисе!

— А кто он?

— Это двоюродный брат его величества, ваше высочество. И, судя по тому, что мне говорили, нехороший он человек.

Увидев, что Тора слушает ее с интересом, девушка продолжала:

— Одна из моих сестер работает в доме нашего посла в Солоне.

— Наверное, ей было интересно увидеть другую страну! — заметила Тора. — И что она говорила о князе Борисе?

— Она видела его, и видела ужасные вещи, которые я не стану пересказывать вашему высочеству. Моя сестра полагает, что он замыслил дурное. Она говорит, будто слышала, что князь угрожает захватить трон Солоны!

Тора подумала тогда, что, наверное, поэтому старый король и мечтает о сыне. Ей было любопытно узнать, что за ужасные вещи делал князь Борис, однако не к лицу ей было ронять свое достоинство, выспрашивая у горничной подробности.

Осознав всю важность услышанного ею. Тора поняла, что необходимо что-то предпринять. Заговорщики все, более возбужденно провозглашали тосты за здоровье друг друга и успех своего предприятия. И тут княжна сообразила, что, если они поймут, что их подслушали, ее ждет верная смерть.

Задрожав от страха, девушка решила скрыться, по крайней мере до приезда профессора. Она встала со скамьи и, двигаясь медленно и осторожно, скользнула в кусты сирени. Завернув за угол, она увидела еще одно открытое окно. По-видимому, оно тоже находилось в комнате, где собрались заговорщики.

Тора прошла под самым окном и оказалась в цветнике позади постоялого двора. Полузаросшие клумбы яркими пятнами выделялись на фоне леса, который подступал совсем близко к зданию.

Перепуганная княжна решила спрятаться в лесу и выйти из своего укрытия только тогда, когда будет твердо уверена, что профессор со своими спутниками уже прибыл.

Она была настолько потрясена, что на секунду ей даже захотелось думать, что все услышанное было плодом ее воображения. Однако сомневаться не приходилось: князь Борис задумал совершить дворцовый переворот.

«Если меня заметят, меня убьют», — вновь подумала Тора.

Она поспешно пересекла благоухающий цветник и через деревянную калитку вышла в лес. Только оказавшись среди густых деревьев, девушка почувствовала, что ее сердце бьется уже не так отчаянно, хотя сухость во рту не проходила.