— Мы оставим вас, чтобы вы познакомились с малышом, — сказал Уолтер, хитро подмигнув своему сыну, и они вышли из конюшни.

Франсин прошла в стойло. Она коснулась мягкого, бархатистого носа жеребенка, и кобыла гордо заржала.

— О да, он очень красивый, — заверила женщина молодую маму.

После пожара в замке Далкейт Лахлан подарил Франсин новых лошадей взамен тех, которых она лишилась, включая ее норовистую берберийскую кобылу и валлийского пони Анжелики.

— Да, красивый, — согласился Лахлан.

Осторожно прижав к себе жену, он поцеловал ее в щеку.

Каждый раз, когда муж прикасался к Франсин, она начинала возбуждаться. Ей казалось, что у нее никогда не наступит насыщение. Такое неуемное желание он пробуждал в ней. Она повернулась и подняла голову, подставляя лицо для поцелуя.


Вечером того же дня, когда они лежали в постели, Лахлан прижал соблазнительную попку своей жены к своему возбужденному члену, наслаждаясь восхитительными ощущениями, которые всегда испытывал, когда ее округлые ягодицы прижимались к его напряженному паху. Он обхватил Франсин руками под налившимися грудями, стараясь не давить округлившийся живот. Потом, сжав их ладонями, принялся ласкать ее соски, которые теперь стали намного больше: ее тело готовилось к кормлению ребенка.

— Мой ребенок, которого ты носишь в себе, сделал тебя такой круглой и такой красивой, — произнес он хриплым голосом.

Он вдыхал ее чудесный аромат — эту пьянящую смесь запахов лаванды, розы и женского тела.

— М-м-м, как хорошо, что тебе это нравится, Лахлан. Потому что больше никто не считает это красивым.

Он улыбнулся и, откинув в сторону ее длинные, густые локоны, потерся носом о ее шею.

Не только он один, если на то пошло…

Она потерлась о его бедра попкой, требуя продолжить ласки. Его возбужденный член упирался в атласную кожу жены. Он поглаживал ее нежные складки, слегка прикасаясь к ним кончиками пальцев, до тех пор, пока они не стали влажными и возбужденными под его умелыми руками.

— Скажи мне, дорогая, что ты хочешь, чтобы я вошел в тебя, — прошептал он.

— О, Лахлан, — простонала Франсин, чувствуя нарастающее возбуждение. — Войди в меня сию же минуту, или я за себя не ручаюсь.

Мужчина тихо усмехнулся, когда она начала непроизвольно тереться интимным местом о его пальцы, желая получить еще большее наслаждение. Он приподнял ее бедра, чтобы ему было удобнее, и осторожно вошел в ее влажное зовущее лоно.

— О да! — поощрила она его, заурчав от удовольствия и отклонив голову, чтобы прижаться к его плечу. — Почему я постоянно хочу тебя? — спросила она. — Похоже, меня напоили волшебным напитком.

Лахлан легонько прикусил мочку ее уха.

— Значит, нас обоих заколдовали, a ghraidh, — сказал он. — Потому что я тоже постоянно хочу тебя.

Франсин чувствовала, с какой величайшей осторожностью Лахлан двигался внутри ее лона. Трепещущие, сияющие потоки удовольствия растекались по ее телу все сильнее и стремительнее. И наконец она почувствовала, что где-то глубоко внутри нее зародилось древняя как мир, примитивная, дикая страсть. Мужчина и беременная женщина… Жизнь призывает к обновлению и возрождению. И она поняла, что больше не может ждать ни секунды. Что хочет немедленно полностью отдаться ему, безоговорочно принимая ослепительные ощущения, которые он разбудил в ней. Она издала громкий долгий стон, сдаваясь и уступая, когда ее тело задрожало в судорогах оргазма.

Лахлан сдерживался, держа себя под строгим контролем и стараясь двигаться внутри нее как можно осторожнее. Он крепко сцепил зубы, почувствовав, что наступила кульминация.

Потом он медленно вышел из нее, но продолжал держать в своих объятиях. Франсин повернулась и посмотрела на него. Ее огромные карие глаза смотрели с нескрываемым удивлением.

— Я люблю тебя, Фрэнси, — прошептал он, прежде чем она успела остановить его.

Черт возьми! Он наверняка думает, даже уверен, что она вышла за него замуж только потому, что король Джеймс объявил перед всем двором, что победитель поединка заберет ее в свой дом в качестве жены. Попытайся она сбежать в Англию, он поехал бы за ней и привез назад в Шотландию. А ведь действительно, именно так он и поступил бы.

Их обвенчали в часовне дворца Холирудхаус через неделю после королевской свадьбы. На церемонии присутствовали все его родственники и друзья, включая двух престарелых наставников — графа Данбартона и герцога Беддигфелда.

Во время церемонии Лахлану казалось, что его сердце готово выскочить из груди от счастья и восторга. Его беременная невеста, однако, стоя перед алтарем, была такой напряженной и смущенной, что с трудом могла повторять слова клятвы. Анжелика несколько раз подталкивала свою мать локтем, пока архиепископ наконец не сказал: «…пока смерть не разлучит нас».

Франсин молча провела пальцами по щеке мужа. Она знала, что его огорчает ее молчание, однако не могла сказать ему то, что он хотел от нее услышать. Ей хотелось сделать это по доброй воле, а не под действием магических чар.

Именно поэтому она и изучала его родной язык с таким усердием. Ведь Фингус Маккей сказал ей, что книга волшебника написана на гаэльском языке. Несмотря на то что пока не нашла нужной книги, она не падала духом, решив продолжать поиски.

— Леди Эмма уверена, что я ношу не одного, а сразу нескольких младенцев, — сказала она. — И синьора Грациоли согласна с твоей матерью.

Кинрата совершенно не удивили ее слова. Казалось, что он уже давным-давно знает об этом.

— Не бойся, любовь моя, — успокоил он ее. Его изумрудно-зеленые глаза светились нежностью.

Она не смогла сдержать удивления и спросила:

— Значит, ты знал об этом?

Он поцеловал ее в лоб, а затем прижался губами к кончику ее носа.

— Неужели ты забыла, что именно я каждый вечер растирал специальной мазью твой живот, чтобы кожа была мягкой и гладкой? Тут одно из двух: либо у тебя там несколько малышей, либо один малыш с четырьмя ногами.

— Тебе нужно было сказать мне об этом, — пожурила она его.

— Я же обещал, что с тобой все будет в порядке. Я буду следить, чтобы с тобой ничего плохого не случилось. — Он поймал ее руку и поцеловал пальцы. — С тобой не случится того, что произошло с твоей сестрой.

Франсин посмотрела на него, удивленно вскинув брови. Как он может обещать ей такое?!

Муж держал ее в своих объятиях, пока она не уснула.


На следующий день леди Эмма, войдя в библиотеку, села рядом с невесткой на скамью возле окна. Франсин методично вела поиски, переворачивая груды книг, которыми были уставлены все полки. Она обнаружила закрытый на замок шкаф еще в первый день своих поисков, перепробовала все ключи, висевшие на ее поясе, но ни один из них не подошел.

Взяв руку Франсин, леди Эмма легонько сжала ее. Она осмотрела комнату и увидела, что некоторые книги сняты с полок и в беспорядке валяются на библиотечном столе.

— Я смотрю, ты у нас настоящий ученый, — сказала мать Лахлана. — Твой муж тоже с раннего детства начал интересоваться историей и другими науками. Один раз он тяжело заболел. Так тяжело, что едва не умер. — Она говорила тихим, спокойным голосом. — Он был подростком, когда в нашей долине свирепствовала чума. Особенно тяжелые последствия эта болезнь имела для мальчиков, оставляя их бесплодными. Врач сказал нам, что Лахлан, возможно, никогда не сможет иметь семью.

— Я знаю, — сказала Франсин. — Именно поэтому все так радовались, узнав о том, что я беременна? Мне иногда даже казалось, что радость его родственников граничит с сумасшествием.

Леди Эмма улыбнулась. Ее доброе лицо с мягкими чертами выражало понимание.

— Мы были в восторге. Мы очень радовались за него. И за тебя, дорогая. Нам казалось, что ты тоже на седьмом небе от счастья. И поэтому были очень удивлены, узнав, что ты ему отказала, когда он предложил тебе стать его женой. Мы, конечно, многого не знали и могли, наверное, быть пристрастными, но нам казалось, что ты тоже любишь его. И я уверена, Фрэнси, что если ты подаришь Лахлану ребенка, то он ради тебя перевернет небо и землю, стоит тебе только попросить его об этом.

Франсин отвернулась. Она не знала, что ей ответить.

Воцарилось долгое молчание. Они сидели рядом, каждая была погружена в свои мысли.

— Вы верите в колдовство? — неожиданно для себя самой спросила Франсин.

Казалось, леди Эмма ничуть не удивилась ее вопросу. Однако, вместо того чтобы ответить, сама задала ей вопрос:

— Лахлан когда-нибудь рассказывал тебе о своей первой жене?

— Нет! — Франсин не смогла скрыть своего смятения. — Он любил ее?

— О, очень сильно.

— Она была очень красивой?

— Да, она была красивой девушкой.

Прикусив губу, Франсин уставилась на свои колени. Она так крепко сцепила руки, что у нее даже побелели костяшки пальцев.

— Она умерла при родах, оставив его безутешным вдовцом?

— Попроси его, пусть он сам расскажет тебе о ней, — вздохнув, ответила леди Эмма.


На следующий день Франсин и Лахлан отправились в церковь Святого Ниниана. Там они поставили свечки за то, чтобы роды прошли благополучно. Погода в это январское утро была ясной и солнечной, и они решили проехаться верхом в соседнюю долину Стратлахлан. Франсин понимала, что скоро не сможет ездить верхом. Даже на своей смирной лошади.

— Давай заедем на кладбище, — к большому удивлению Франсин, предложил Лахлан. — Мы сейчас находимся неподалеку, и я хотел бы проведать родные могилы.

— Конечно, — согласилась она. «Интересно, он пойдет на могилу своей первой жены?»

После беседы с леди Эммой ей очень хотелось расспросить его об этой несчастной женщине. Однако она все время сдерживалась, не зная, захочет ли он говорить с ней на эту тему.

Привязав лошадей к железной ограде, они пошли вдоль могильных плит, укрытых тонким слоем снега, и подошли к статуе ангела, который охранял какую-то могилу. На надгробной плите был изображен шотландский воин.

Франсин прочитала надпись:


ТОРКВИЛ АНРОТАН МАК-РАТ

ПРЕДВОДИТЕЛЬ КЛАНА МАК-РАТОВ

1426–1497

ПОКОЙСЯ С МИРОМ


Лахлан смотрел на изображение воина, глубоко задумавшись.

— Это твой отец? — тихо спросила она, не зная, захочет ли муж посвятить ее в свои мысли.

Тот покачал головой.

— Мой дед. — Он подошел к стоявшей рядом скамье и стряхнул с нее снег. — Сегодня не очень холодно. Я думаю, ты не замерзнешь, a ghraidh. Я бы хотел посидеть здесь немного.

Франсин была тепло одета в шерстяной плащ с капюшоном, руки были в перчатках, и поэтому она согласно кивнула. Как только она села на скамью, Лахлан опустился на колени. Она молча ждала, думая, что он молится.

— Одному Богу известно, как я ненавидел этого старика, — сказал наконец Лахлан. Обняв Франсин за плечи, он привлек ее к себе. — Мама сказала, что вчера упомянула при тебе Миррен.

Подняв голову, Франсин посмотрела на него. Его глаза были очень печальными.

— Если не хочешь рассказывать, если тебе больно вспоминать…

— Нет, дорогая, я печалюсь о тех годах, когда я ненавидел своего деда, а не о том, что в юности потерял свою любимую.

— Она умерла во время родов?

Поцеловав Франсин в лоб, он нежно улыбнулся ей.

— Мы с Миррен были очень юными и страстно любили друг друга. Мы хотели пожениться. Однако из-за болезни, которую я перенес в ранней юности, ни мой отец, ни мой дед не хотели, чтобы мы вступали в законный брак. Они настояли на том, чтобы мы обручились и пожили вместе один год. Они сказали, что, если за это время мы не сможем зачать ребенка, наша помолвка будет расторгнута.

— И Миррен забеременела?

— Нет. — Он пожал плечами, криво усмехнувшись. — И не потому, что мы с ней не старались. Миррен очень хотела ребенка, а я был не способен подарить ей его. Когда прошел год, она буквально разрывалась между любовью ко мне, любовью к своим родителям и своим неудовлетворенным желанием иметь детей. И ради ее благополучия я согласился отпустить ее. После этого я снарядил корабль, назвав его «Морским ястребом», и стал вместе со своими братьями плавать по морям, защищая шотландские корабли от пиратов. Меня не было два года. Когда я вернулся, Миррен уже была замужем и ждала ребенка.

— О, Лахлан, как же, наверное, тебе было больно и тяжело, — сказала Франсин.

Теперь она как никогда понимала, почему он ни за что не разрешил бы ей забрать у него его ребенка и уехать в Англию.

— Мой дед, узнав, что я вернулся, приехал повидаться со мной. Он сказал, что то, что я прожил год с женщиной и не смог зачать ребенка, еще не доказывает, что я бесплоден. Это свидетельствует только о том, что мы с Миррен не сможем произвести на свет наследника, который станет предводителем клана Мак-Ратов. Он хотел устроить мою помолвку с одной молодой вдовой, у которой уже были дети. Я тогда так разозлился на старика, что ударил его.