– Нет!

Бородин закрыл глаза, провел ладонью по влажному лбу. Перевел дыхание. И потом произнес спокойно:

– Сколько ты хочешь?

– Что?..

– Я спрашиваю, сколько ты хочешь получить за книгу?

Даже ни на секунду не задумываясь, Саша выпалила:

– Не продается!

– Саша, мы цивилизованные люди, мы не должны поддаваться эмоциям...

– Не продается! – торжественно повторила она. И добавила почти спокойно: – Книгу не отдам – это раз. Пойду к газетчикам, расскажу им все, что знаю о пластическом хирурге Викторе Бородине... О сыне фашистского прихвостня и убийце – из-за которого невинный человек столько лет сидел в тюрьме. О том, кто собирается прославиться на крови узников концлагеря. Кто собирается использовать дневники Йозефа Менгеле, Ангела смерти!

Бородин побледнел. Он испугался, сильно испугался – это было очевидно. Потом брезгливо поморщился:

– Какой пафос, однако... Он хорош для героинь скандальных ток-шоу, но тебе, Сашенька, совершенно не идет.

– О, идея! – захлопала в ладоши Саша. – Ток-шоу... Телевидение... Я ославлю тебя на всю страну! Кто захочет лечиться у доктора-убийцы?..

– Это никого сейчас не волнует. Главное для людей – результат... А на ком проводились эксперименты – на людях, или кроликах – никого не волнует! – задыхаясь, пробормотал Бородин. – Ты не понимаешь, что сама, своими руками сделаешь мне неслыханную рекламу...

– Вот и посмотрим! – отступая все дальше, крикнула Саша. – Вот и посмотрим...

Она побежала к зданию фабрики. Оглянулась только раз – увидела, как Бородин садится в машину.

...Конечно, девчонки на «Притти вумен» сильно поразились перемене, произошедшей с Сашей. Еще больше – тому, что она отказалась от свадьбы с таким «шикарным мужчиной».

– Сашка, ты еще локти будешь грызть! Ох, Бураковой, жалко, нет, она в Германию уехала, ткани заказывать... Она бы тебе сказала! – кричала Лиза Акулова, возбужденно блестя глазами. – Осталась одна, у разбитого корыта...

– Я не одна! – прошептала ей на ухо Саша.

– Та-ак!.. Девочки, нам поговорить надо! – Лиза потянула Сашу за собой. Они вышли на балкон, Лиза плотно прикрыла дверь.

– Я сразу поняла, что ты не просто так своего Бородина бросила, а ради кого-то, – сказала Лиза. – Просто так шикарных мужчин не бросают. Если только ради более шикарных! Ну, я угадала?

– Ага, угадала! – улыбаясь, кивнула Саша. – Такой шикарный у меня мужчина, шикарнее и придумать нельзя...

– Кто? Не томи! Президент банка? Нефтяной магнат? Известный артист?

– Не угадала. Это Макс.

– Какой Макс? Максим Поташов из «Что? Где? Когда?». Или... Неужели – Максим Галкин?!!!

– Лизка, дура... – захохотала Саша. – Это Макс Таланкин!

Лицо у Лизы вытянулось.

– Макс Таланкин? Твой первый муж? Костыль-Нога который?.. – почти с ужасом произнесла она.

– Да! Да, да, да! – смеясь, энергично закивала Саша. – И я его так люблю, что у меня просто сердце разрывается... Вот как я его люблю!

– Сумасшедшая... – прошептала Лиза, глядя на Сашу жалостливыми, полными слез глазами. – Ой, сумасшедшая...

Разумеется, Саша не стала посвящать никого в историю с убийством своей матери и дневником Менгеле. Она всерьез задумалась о том, как наказать Виктора Викторовича Бородина.

«Надо с Максом еще раз посоветоваться, вечером! Он подскажет...» – решила Саша.

Работы в тот день не было никакой – в связи с появлением Саши и отсутствием Бураковой.

Саша несколько раз снова пыталась дозвониться отцу – опять безрезультатно.

– Лиз, я уйду на пять минут?

– Да хоть на двадцать пять! – вздохнула Лиза. Она все еще не могла успокоиться, считая Сашин поступок – безумием.

Саша спустилась по лестнице, проскочила мимо вечно спящего Гоши – охранника и выскочила на улицу. Добежала до ближайшего магазина и, действуя по наитию, положила на телефонный счет отца энную сумму.

И случилось чудо – минут через десять (видимо, когда деньги поступили ему на счет), в телефоне раздались долгие гудки.

– Алло... – прошелестел отец. Он то ли забыл, то ли просто не смог положить деньги на счет.

– Папа! – смеясь и плача, закричала Саша. – Папочка, миленький мой!

– Саша, что случилось? – немного испуганно отозвался тот.

– Папа, я все знаю! Все!

– Что ты знаешь? – дрогнувшим голосом спросил отец.

– Ты говорил мне, а я не верила... Я теперь точно убедилась, что ты ни в чем не виноват... Бедный мой, милый папочка!

В трубке повисла тишина.

– Папа! Папа, ты меня слышишь?

– Да.

– Я знаю, кто убил маму.

– Кто? – быстро отозвался отец.

– Бородин, Виктор Викторович Бородин. Помнишь такого?

– Н-нет... Или помню? – отец тяжело задышал в трубку.

– Я знаю, что мама любила тебя, а ты маму. Все эти разговоры о ревности – чушь собачья... Я этого Бородина теперь так прищучу – мало не покажется!

– Почему ты? Я тоже... Я хочу увидеть его... – забормотал отец, судя по всему, находясь в страшном волнении.

– Еще увидишь! В общем мы сегодня вечером заедем с Максом за тобой, заберем к себе...

– Кто такой?

– Макс? Это мой муж, первый муж... Первый и единственный!

– Ничего так мужик... Только я к вам не поеду. Я не хочу никого стеснять...

– Ты будешь жить в моей квартире, то есть в твоей, а я – у Макса. И мы вместе будем воевать против Бородина!

– Ты где сейчас?

– Я? А, я на работе... Папочка, миленький, я очень тебя люблю!

В трубке раздались короткие гудки.

Саша прижала телефон к груди, заплакала. Уже через минуту успокоилась – к чему слезы, ведь все складывается чудесным образом. У нее есть семья – любящий отец, нежный муж, за которым она – как за каменной стеной...

Справедливость восторжествовала.

Аминь.

Саша вернулась назад. Охранник на проходной не просто спал, а еще и нахально похрапывал... В самом швейном цеху уже царила полная анархия – начальства не было, женские умы взбаламучены историей несостоявшейся свадьбы Саши Силантьевой, да еще это душное, жаркое лето, которое вымотало всех... Люди дошли до некоего предела, и позволили себе расслабиться.

Саша села за компьютер, намереваясь разработать очередной эскиз пальто, но вместо этого стала тупо смотреть на светящийся экран монитора. Потом вздохнула и принялась листать журнал, который кто-то оставил рядом.

«До последнего времени считалось, что Йозеф Менгеле...»

– О господи... – Саша едва не выронила журнал. И здесь о нем!

«...Йозеф Менгеле, врач и нацистский преступник, который использовал узников Освенцима для своих ужасных экспериментов, действовал в одиночку. Напротив, он был исполнителем и прилежным сотрудником некоторых немецких ученых того времени. По меньшей мере двое из них спокойно продолжали свою карьеру и после войны: лауреат Нобелевской премии Адольф Бутенандт и доктор Отмар фон Вершуер. Никто из них не ответил за пресловутые связи с Менгеле. Бывшие узники концлагеря вспоминают также еще одного доктора, работавшего плечом к плечу с Менгеле – некоего поляка из Варшавы по имени Артур. Впрочем, другие очевидцы утверждают, что Артур обладал талантом актера и на самом деле был русским. После войны следы этого Артура загадочно затерялись...»

Саша вспомнила об Иване Исидоровиче, попавшим ребенком в эту страшную мясорубку под названием война. Вспомнила о бабушке Але, прошедшей ад ленинградской блокады. О миллионах погибших. И об отце Бородина, согласившемся помогать немцам... Как и этот доктор по имени Артур.

Только сейчас она окончательно осознала, какой страшной книгой она владеет. Что с ней делать? Кому отдать (уж не Виктору, это точно!) – ведь кому-то ее точно надо передать?

Она, Саша, волею судьбы, оказалась замешана в Историю.

Бородин предлагал деньги, большие деньги – все, что у него есть. Наверняка кто-то, например, какой-нибудь медицинский исследовательский институт в Америке или Европе (а может, и здесь, в России), предложит больше.

Бесценные, уникальные материалы...

Саша прижала ладони к ушам – она словно вдруг услышала отдаленный, смутный стон тех сотен и тысяч людей, замученных доктором Менгеле и его помощниками. Как они отнеслись бы к тому, что в двадцать первом веке исследования, замешанные на человеческой крови и нечеловеческих страданиях, пустили бы в индустрию красоты? И они, ко всему прочему, стали бы приносить баснословный доход?..

– Саша, пойдешь с нами? Саша!

– А?.. – она опустила руки, и оглянулась – швейный цех был почти пуст, Лиза Акулова у выхода ждала ее.

– Саша, ты пойдешь с нами на обед? – снова крикнула Лиза.

– Нет, девочки, идите...

– Любовью сыта? Ну, как знаешь...

Через минуту в помещении уже никого не осталось.

Что же делать с черной книгой? Может быть, оставить ее в банковской ячейке навсегда? Еще куда-то перепрятать? Но, рано или поздно, она снова попадет в руки людям...

– Саша! – до боли знакомый голос позвал ее.

Саша обернулась и увидела отца – тот, задыхаясь от подъема по крутой лестнице, стоял у дверей.

– Папа! – закричала она и, лавируя между столами, побежала ему навстречу. – Папочка...

Она налетела на него, обняла, едва не свалила с ног.

Отец дышал тяжело и со свистом.

– Тихо, тихо...

– Папа, как ты нашел меня?

– Ты же сказала, что на работе...

– А откуда ты знаешь, где моя работа? И то, что Макс – «ничего так мужик»? И вообще...

Отец улыбнулся с усилием.

– Идем на балкон... Тебе на воздух нужно! – Саша взяла отца под локоть, вывела на балкон, усадила на стул. – Так лучше, да?

Она закрыла дверь, ведущую в цех – на всякий случай, чтобы никто не мешал им. Девчонки скоро вернутся с обеда...

– Да.

– А как же тебя охранник пустил? У нас же строго по пропускам...

– Спит ваш охранник, без задних ног. Я мимо прошел – он даже не пошевелился.

Саша села перед отцом на корточки, глядя на его лицо сверху вниз.

– Ты на гитаре играешь, папа?

– Играю... Хорошая гитара. Саша... – он тыльной стороной ладони вытер влажный лоб. – Саша, я должен найти его. Этого человека...

– Бородина? Зачем?

– Я должен увидеть его...

– Папа, ты не волнуйся, мы с Максом посадим его – за маму, мы его на всю страну ославим!

– Я все равно должен увидеть...

– Папа! – Саша обняла отца за колени. – Папа мой...

Он положил ей голову на затылок, погладил ее, цепляя волосы шершавой ладонью.

– На маму очень похожа сейчас...

– Да? – обрадовалась Саша.

– Очень. Платье такое... У нее тоже было платье в горошек.

– Значит, ты видел Макса? Ты следил за мной?

– Давно... Нормальный мужик. Хотя, конечно, со стороны не поймешь...

– Он хороший. Очень хороший! – убежденно произнесла Саша. – Когда ты с ним познакомишься, то он тебе понравится – я уверена.

– Ну-ну... – едва слышно засмеялся отец.

– Я такая счастливая – ты не представляешь! – щебетала Саша, прижимаясь лицом к его коленям. – У меня теперь столько родных и любимых! Папочка...

Краем глаза вдруг заметила какое-то движение – на улице, внизу. Подняла голову и увидела Бородина!

Сердце у Саши замерло.

Бородин стоял довольно далеко, но это был именно он – седые волосы, светло-бежевый летний костюм – тот самый, в котором его видела утром Саша. Наверное, снова искал ее... Отцу не стоило указывать сейчас на него. Мало ли, бросится вершить справедливость, разволнуется еще сильней... Отца надо было беречь. А Бородин... скоро он получит свое.

Некоторое время Бородин еще стоял, разглядывая издалека здание швейной фабрики, потом быстро двинулся прочь. Через мгновение улица была снова пуста.

Саша снова прижалась щекой к коленям отца.

– Ну-ну... – он сипел и гладил ее по волосам. – Я вот чего...

– Что?

– Я думаю – есть он, все-таки...

– Кто?

– Он! – отец, совсем как Иван Исидорович, поднял палец вверх, указывая на небо. – Разве не так?

– Так... Все так! – печально кивнула Саша.

Отец наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Доченька моя. Доченька... – глаза у него были сухие – желтоватые, в красных прожилках, они строго и страстно смотрели на Сашу. Пожалуй, впервые в них была жизнь... – Это чего? Дымом, что ли, тянет? – он беспокойно заворочал головой.

– Торфяники под Москвой горят... – напомнила Саша. – Лето-то какое!

– Нет, торфяники тут ни при чем, – отец отстранил ее, встал со стула. Движения его вдруг потеряли прежнюю одеревенелость – он двигался плавно и легко. – Сашка, стой тут.

– Папа, что случилось? – с тревогой спросила Саша. Она вдруг вспомнила, что отец в молодости был пожарным.

Из-под балконной двери сочился легкий белый дымок.

– Ой, что это?!

– Телефон есть?

– Не с собой – а там где-то, в сумочке...

– Не ходи за мной, – отец открыл дверь в цех – на Сашу пахнуло гарью, и клубы белого дыма ударили ей в лицо.