— Мне кажется, насекомое здесь ни при чем, — тихо, но твердо заметил Джон. — Ты не хочешь мне все рассказать?

Дороти насупилась.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Нет, ты прекрасно все понимаешь. Посмотри мне в глаза, Дороти. Скажи честно, что случилось?

— Ничего, — продолжала отпираться она, пряча взгляд.

— Сегодня утром в поисках лишней зубной щетки я заглянул в шкафчик в ванной.

Дороти насторожилась. Вот оно, началось!

— И знаешь, что я там увидел?

Она молчала.

— Тест на беременность.

Дороти готова была провалиться под землю. Можно, конечно, набраться нахальства и что-нибудь соврать, например, что тест показал отрицательный результат, или что-то еще подобное. Но зачем? Все равно правда откроется сама собой. Джон далеко не глуп, к тому же утренняя тошнота выдала ее с головой.

А все из-за того, что Дороти потеряла бдительность и перестала принимать противозачаточные таблетки, когда по настоянию Лестера ей пришлось покинуть Лог-хаус. Тогда у нее возникли некоторые проблемы со здоровьем, и она решила сделать перерыв, пока не подберет другое средство.

И когда Дороти отдалась Джону в Бендж-холл, она совсем забыла о таблетках. После долгого воздержания думать о контрацепции?! Теперь она расплачивалась за свою беспечность. Впрочем, это касалось всего, что связано с Джоном.

Наконец Дороти отважилась поднять на него глаза.

— Знаешь, Джон, тест оказался положительным. Но это ничего не меняет — ребенок мой, и только мой.

Дороти сразу же приняла такое решение, как только убедилась, что беременна. Нет, ее ребенку не нужен такой отец, Джон сам в этом виноват.

— Я не вернусь к тебе. Конечно, я разрешу...

— К черту! — рявкнул Джон. Когда через минуту он немного пришел в себя, его голос звучал уже намного тише: — Этот ребенок в равной степени принадлежит и мне, Дороти. Насколько я понимаю, его отец я, ведь так? — Вопрос был риторическим, поскольку Джон не сомневался в своем отцовстве.

— Да.

— В таком случае, я хочу участвовать в его появлении на свет, быть рядом с тобой, помогать тебе в этот нелегкий период. Ты обязательно должна заботиться о своем здоровье. Лучше тебе вернуться в Лог-хаус и показаться семейному врачу. Я все устрою, я...

— Джон, я не могу вернуться к человеку, который считает меня воровкой, — отрезала Дороти.

Ей немного польстило, что Джон хотя бы изобразил виноватый вид, как и полагается в подобной ситуации.

— Я этого так не оставлю, Дороти. — Он нервно барабанил пальцами по столу. — Я действительно очень виноват перед тобой. Я обвинил тебя сгоряча и тут же понял, что ты совсем не способна на такое. Ты честный, прямой человек, ты... ты слишком хороша для меня. Я осознаю, что, возможно, мне никогда не заслужить прощения, но ради нашего ребенка, — Джон улыбнулся, — дай мне еще один, последний, шанс. Обещаю, больше ты не услышишь от меня ничего подобного.

— Ты прав, не услышу, потому что не дам тебе шанса, о котором ты просишь, — решительно возразила Дороти.

Какой толк в его обещаниях? Джон уже дважды оскорбил меня незаслуженными обвинениями, где гарантия, что он не сделает это снова? Нет, ни к чему рисковать, рассудила Дороти.

Джон нахмурился.

— Ты говоришь это серьезно, Дороти?

— Можешь не сомневаться. — Она действительно тщательно все взвесила и пришла к выводу, что поступает абсолютно правильно. — Я разрешу тебе видеться с ребенком, но...

— Боже, ну что мне для тебя сделать? Я могу упасть на колени и умолять тебя.

— Я не отказалась бы насладиться этим зрелищем, но это ни к чему, — резко бросила Дороти. — Дело сделано, Джон. Ты даже не представляешь, как сильно оскорбил меня, и мне вряд ли удастся забыть это. Мы больше не сможем быть вместе.


13


Увидев тест на беременность, Джон испытал целую гамму чувств. Прежде всего — шок. Некоторое время он удивленно смотрел на тест, от волнения его сердце чуть не выскакивало из груди. Но потом Джона вдруг пронзила здравая мысль, что тест может принадлежать и Лилиан, сестре Дороти.

И все же что-то подсказывало ему, что это тест Дороти.

Потом Джон забеспокоился — ведь они с Дороти почти что в разводе. Мысль о том, что Дороти носит под сердцем его ребенка, наполнила Джона теплом и нежностью, ни с чем не сравнимой радостью и счастьем.

Накануне вечером Джон принял необычную бледность Дороти за нервное истощение. Но когда утром она с больным видом спустилась по лестнице, а потом пулей ринулась обратно, Джон уже не сомневался, что она беременна. Он тихо последовал за Дороти до ванной и услышал, что ее вырвало. Вернувшись в кухню, Джон первым делом постарался убрать подальше все, что, по его мнению, могло вызвать у Дороти новый приступ тошноты.

Джон примерно догадывался, когда Дороти могла забеременеть, но все это странно, ведь она принимала таблетки. Хотя если что-то и могло еще спасти их брак, так это ребенок.

Беременность Дороти сильно облегчит мне задачу, решил Джон. Теперь самое важное — любой ценой уговорить Дороти вернуться в Лог-хаус. А уж там я постараюсь постепенно убедить ее, что никогда не предам ее, что все происшедшее было самой ужасной ошибкой моей жизни и что я очень сожалею и готов искупить свою вину. Конечно, надо будет набраться терпения, но я очень люблю эту женщину и готов ради нее на все.

— Ты не можешь оставаться здесь одна, Дороти. Тем более в твоем положении.

— Не вечно же меня будет тошнить! — резко отозвалась Дороти.

В этот момент она показалась Джону особенно красивой и желанной, и у него в голове не укладывалось, что он мог своими руками разрушить их брак, неосмотрительно обвинив эту женщину в преступлениях, которых она не совершала. Джон уже не сомневался в невиновности Дороти и нещадно корил себя за подозрительность, считая ее первопричиной своего срыва.

— Ты все еще моя жена, и я хочу вернуть тебя домой, чтобы заботиться о тебе и быть рядом в этот ответственный период.

В изумрудных глазах Дороти застыло изумление.

— Тебя мучают запоздалые угрызения совести, Джон?

Дороти вряд ли сделала бы ему больнее, даже если нанесла бы удар топором. Однако Джон понимал, что обижаться ему следует в первую очередь на себя.

— Ты думаешь, я не понимаю? Чувство вины будет мучить меня до конца дней.

Джон очень надеялся, что Дороти почувствует по голосу его искреннее раскаяние.

— Дороти, дай мне шанс.

Он заметил, как возмущение Дороти сменилось неуверенностью, когда их взгляды встретились. Она быстро отвела глаза, будто боялась что-то выдать, и у Джона мелькнула слабая надежда, что шанс еще не потерян.

Джон всегда знал, что между ними существует некая нерушимая связь, вот и сейчас он ее почувствовал. Ему придется приложить максимум усилий, чтобы из слабой искры вновь разжечь яркий большой костер.

— Дороти, клянусь чем угодно, что больше никогда в жизни не обижу тебя! Ты носишь ребенка, который зачат от нашей любви. — Уж этот факт она вряд ли решится отрицать, надеялся Джон. — Неужели у тебя хватит совести еще до рождения лишить малыша отца?

И для того чтобы обеспечить ребенку нормальные условия жизни нужны средства, хотел добавить Джон, но вовремя одумался: сейчас слишком опасно затрагивать тему, чего доброго Дороти не так поймет и вообще отвернется от него.

— Моя совесть тут абсолютно ни при чем, Джон. Все дело в тебе. Сколько можно бросать мне в лицо гнусные обвинения и затем снова манить меня как ни в чем не бывало, словно я твоя собственность?

— Ты права, я полностью осознаю свою вину. Но сейчас речь о ребенке. Ему в равной степени нужны оба родителя.

Они с Дороти часто беседовали о семье и о детях, но не планировали заводить ребенка так быстро. Дороти, помнится, соглашалась, что ребенку нужны мать и отец, а если случится непоправимое и семья распадется, они должны держаться вместе ради детей. Неужели она все забыла?

Дороти глубоко вздохнула, прикрыла глаза и молчала несколько секунд, которые показались Джону вечностью. В нем затеплилась было слабая надежда, однако слова Дороти развеяли ее:

— Извини, Джон, но у нас с тобой ничего не получится.

— Нет, все может получиться, если мы оба этого захотим! — страстно возразил Джон. — Я не представляю жизни без тебя, у меня и мысли нет использовать ребенка в корыстных целях, чтобы вернуть тебя. Вы нужны мне оба. Ты для меня все, а последние два дня были самыми черными в моей жизни.

— Джон, — нетерпеливо перебила его Дороти, — я много всего передумала и не представляю себе жизни с человеком, который мне не доверяет. Ничего не получится, подсознательно я буду ожидать нового оскорбления с твоей стороны.

— Ты не права, больше не будет никаких оскорблений, — твердо пообещал он, задетый за живое, что Дороти так плохо думает о нем. Неужели его извинений недостаточно? Ну что ей еще нужно, чтобы она поверила?

— Нет, Джон, ты так ничего и не понял. Ты раскрылся мне совершенно с другой стороны, о которой я не подозревала раньше. Неужели так трудно понять, что я сейчас чувствую? Я в жизни не брала чужого, а ты втоптал меня в грязь своими обвинениями! И ты всерьез думаешь, что я могу вернуться и жить с тобой только потому, что у нас будет ребенок? Нет, Джон, это выше моих сил.

Последняя надежда Джона рухнула. Не будет же он силой возвращать ее домой! Он никогда не видел Дороти столь решительной, но в гневе она казалась ему еще более привлекательной.

Джону хотелось прямо сейчас затащить Дороти в постель, любить и ласкать ее, как в первые дни их брака. Но правильно ли таким образом добиваться ее согласия? Дороти может вернуться только добровольно, если сама решит, что так будет лучше для нее и для ребенка.

— Ну как мне убедить тебя, что все у нас теперь будет хорошо?! — Джон был готов опуститься перед Дороти на колени, если бы это могло хоть как-то помочь. Никогда еще он не чувствовал себя столь беспомощным. Упрямство Дороти приводило его в отчаяние.

— Надо было думать раньше, Джон.

— Как будто я не делал это тысячу раз, Дороти! — вскричал Джон, наклоняясь к ней и беря за руки. — Я не хочу оставлять тебя одну, нам надо быть рядом в этот ответственный и важный для нас обоих период.

Дороти прикрыла глаза, пытаясь скрыть свои чувства, но Джон понял, что оборона дрогнула. По крайней мере, Дороти не отдернула руки.

— А если ты заболеешь здесь одна? — продолжал осаду Джон. — При таком токсикозе тебе необходимо, чтобы кто-то был рядом. Пожалуйста, Дороти, поживи в Лог-хаус хотя бы до рождения ребенка. Дай мне шанс доказать, что я действительно люблю тебя и никогда больше не обижу.

Дороти медленно открыла глаза, и в их бездонной зеленой глубине Джон заметил нерешительность.

— Если после рождения ребенка ты решишь, что не можешь жить со мной, — продолжал он, — я не стану тебя удерживать.

В душе Джон надеялся, что до этого никогда не дойдет. Он не мог отказаться от женщины, которую любил больше жизни. Он сделает все, чтобы доказать свою любовь и преданность. У Дороти еще будет возможность убедиться в его полном доверии к ней.

— Если я соглашусь, то только при одном условии, — заговорила наконец Дороти.

Ее слова зазвучали для Джона прекрасной музыкой. Сейчас он был готов на все, лишь бы вернуть Дороти.

— Спать мы будем в разных комнатах, — твердо сказала Дороти, заранее отметая возможные возражения. — Мы сохраним формальный брак только ради ребенка.

Джон совершенно не был готов услышать такое, но это все же лучше, чем ничего. Его глубоко уязвили слова Дороти, но он надеялся, что своей любовью когда-нибудь растопит этот лед. Надежда умирает последней, решил Джон. Другого выхода у меня нет.

— Я согласен.


Дороти прекрасно понимала, что поступает опрометчиво, соглашаясь вернуться к Джону. Но она действительно боялась переносить беременность в одиночестве, тут Джон попал в самую точку. Может быть, это характерно для всех первородящих матерей? Но факт оставался фактом: Дороти был нужен кто-то рядом.

Несмотря ни на что, она все еще любила Джона. Ей и самой казалось это странным и необъяснимым. Но Джон не должен об этом знать, по крайней мере, теперь.

Им удалось достать билеты лишь на дневной рейс, и в Лог-хаус они добрались поздно вечером. Дороти вынуждена была признаться себе, что только теперь почувствовала себя действительно дома. Здесь она провела шесть счастливых месяцев, и все напоминало ей о любви и счастье. Как жаль, что Джон все разрушил...

Джон отнес ее чемодан в комнату, которую Дороти занимала в свой последний приезд.

— Кажется, ты так хотела? — осведомился он, опуская на пол чемодан. — Но тебе необязательно спать именно здесь. Я могу...