— Итак, если Дэйн у нас отпадает, то с кем ты пойдёшь на свадьбу? — спрашивает Эйвери за завтраком.

— Ну, вообще-то я не иду.

— В смысле, ты не идёшь? — она посылает мне неодобрительный взгляд, глядя на меня поверх кружки с кофе.

Я пожимаю плечами и даю Оушен кусочек тоста.

— Я не приглашена.

— Что? Конечно же, ты приглашена. Оушен будет нести букет.

— Что означает, что приглашена Оушен. Лотнер прислал мне смс, из которого я поняла, что должна привезти её после обеда к его отцу. Она пойдёт на репетицию обеда, а потом останется с ночёвкой с ним и его отцом у него дома, чтобы с утра она могла пойти в салон с девочками.

— И ты нормально воспринимаешь тот факт, что она остаётся на всю ночь с ними?

Я протягиваю руку и убираю волосы с лица Оушен.

— Не нормально, но у меня нет особого выбора. В конце концов, в ближайшем будущем она всё равно будет это делать.

— И что ты собираешься делать, пока будет свадьба?

Я смеюсь.

— А вот это самая смешная часть. По всей видимости, богатые родители Эммы селят меня в хорошую гостиницу и даже записывают на какие-то крутые спа-процедуры меня и любого моего «друга». Так что скажешь, «друг»?

— Ам... конечно же, да! С удовольствием погуляю за чей-то счёт, — улыбка Эйвери огромная. — Как думаешь, доставка еды в номер включена?

Я широко улыбаюсь ей в ответ.

— Нуу, я не собираюсь давать им номер моей кредитной карты, так что, думаю, да. Еда, шампанское... всё, что мы пожелаем.

— Поберегись, мир, сёстры Монтгомери собираются напиться в стельку!

Я качаю головой.

35 глава

2 августа 2013 г.

Нам остаётся проехать ещё немного, и мы окажемся у дома отца Лотнера. Хотелось бы мне сказать, что моё беспокойство насчёт того, что Лотнер и Эмма украдут Оушен, утихло, но это не так. Часть с ночёвкой — вот, что меня беспокоит. Она может намочить постель, ей может присниться кошмар или она заскучает по мне и начнёт плакать. А что, если ей станет плохо точно так же, как и на моей свадьбе?

— Выбрось это из головы, — говорит Эйвери, ухмыльнувшись.

— Что? — спрашиваю я, бросив на неё быстрый взгляд.

— Хватит быть такой помешанной.

— Что... я... я не понимаю, о чём это ты говоришь — говорю я, и мой голос повышается на октаву.

— Я слышу, как у тебя в голове шестерёнки крутятся. Ты беспокоишься о том, что оставляешь её, о том, кто будет нарезать ей еду сегодня вечером, и что если ей приснится кошмар ночью. А завтра ей может стать плохо, ну или, конечно же, её украдёт отец со своей новоиспеченной невестой.

— Пфф... думаешь, ты знаешь меня, но... это даже... и... рядом... не... стоит.

— Врёшь без зазрения совести, Сэм... без зазрения совести, — смеётся она и заезжает на подъездную дорожку. — Пойти с тобой?

Я закатываю глаза и открываю дверь.

— Спасибо за заботу, но я уже большая девочка. Сама справлюсь с этим.

Взяв Оушен, я вешаю через плечо две сумки, которые собрала для неё, и мы идём к входной двери. Кажется, будто я её в лагерь отправляю.

Не плачь... не плачь.

— Оушен! — Джеймс открывает дверь с таким восторгом на лице, что не остаётся сомнений, как он рад видеть свою внучку. — Сидни, рад видеть тебя снова.

Я улыбаюсь.

— А где Лотнер? — я пытаюсь произнести это обычным тоном, будто ничего такого не происходит, и я не уверена, зачем так себя веду.

— Он со своими друзьями всё ещё на гольфе, но они должны скоро вернуться. Я предложил остаться дома, чтобы встретить Оушен. Он хотел остаться, но я сказал, что это будет неправильно для жениха пропустить свой собственный выезд с друзьями на гольф.

— Оу, хорошо... эм...

Джеймс хлопает меня по плечу.

— С ней всё будет в порядке. Буду оберегать её как никого другого.

Я часто моргаю, от нахлынувших слёз, тяжело сглатываю, а затем неуверенно киваю.

— Иди сюда, малышка. Обними и поцелуй меня.

Оушен обнимает меня и со слегка чрезмерной охотой входит в дом.

— Так вы позвоните мне после праздника, и я приеду за ней обратно?

— Точно. Увидимся завтра, — отвечает он и начинает закрывать дверь.

— А у вас есть мой номер телефона?

— Да-да.

Дверь закрывается, и я понимаю, что сейчас получу порцию дерьма от Эйвери за свои наполненные слезами глаза, но пусть поцелует меня в зад.

— Чёрт побери! ЗДЕСЬ мы будем жить? — изумлённо выдыхает Эйвери, когда мы заезжаем на парковку гостиницы.

— Прикрой рот, ты меня позоришь, — смеюсь я и вылезаю из джипа.

Парковщик здоровается со мной, будто я только что из «Бентли» вышла. Мило!

Регистрация проходит легко, потому что всё уже урегулировано заранее. Мне интересно, а не было ли это просто отвлекающим манёвром. Занять чем-то сумасшедшую Сидни, чтобы она не заявилась на свадьбу и не испортила ничего. Оглядев шикарный дизайн вокруг, я улыбаюсь про себя. Впервые в жизни моё сумасшествие окупится.

— Посмотри на это, — бежит Эйвери к окну, как только мы заходим в номер.

Я копаюсь в сумке, чтобы дать чаевые посыльному, но он выставляет руку вперёд.

— Обо всём уже позаботились, мэм.

Я улыбаюсь ему.

— Спасибо.

Это оказывается не просто номер, это шикарный люкс, который больше дома, который я арендовала у Дэйна.

— Беги сюда, сейчас же! — зовёт меня Эйвери.

Застеклённые двери ведут на огромный личный балкон, с которого открывается замечательный вид на залив и часть города.

— Неплохо.

— Неплохо? Ну ладно, мисс «я успела попутешествовать по миру», но позволь тем, кто этого ещё не сделал сказать, что это просто невероятный вид.

Я усмехаюсь и толкаю её локтём.

— Шучу. Я много чего повидала в мире, но это всё ещё прекрасная картина.

Она разворачивается и бежит внутрь, чтобы осмотреть остальную часть нашего номера. Я смотрю на часы.

— Нам пора выдвигаться. У нас через полчаса спа-процедуры, — кричу я ей.

Она выплывает из спальни, болтая со своим дурацким британским акцентом.

— Оу да, нам, безусловно, стоит немного побаловать себя.

Я закатываю глаза и открываю дверь.

— Пойдём уже?

Мы приезжаем рано и заполняем все нужные бумаги, нам даже предлагают любые напитки, какие только захотим. Эйвери приспичило шампанского, а я выбираю чай со льдом, решив повременить с тем, чтобы топить свои горести в алкоголе, пока не сделаю все спа-процедуры.

— Так ты ни о чём не жалеешь, да? — спрашивает она, пока мы пьём наши напитки в ожидании процедур.

— Жалею? — уточняю я и наклоняю голову набок.

— Эти выходные. Любовь всей твоей жизни женится на ком-то другом, и я поэтому спрашиваю... нет никаких сожалений?

— Я всё поставила на карту, просила его не жениться на ней, но вот мы здесь, так что я не знаю, что ещё он хотел от меня услышать.

Эйвери кивает и делает глоток шампанского.

Молодая пара выходит из кабинета спа-процедур, остановившись у полок рядом с какой-то продукцией. Он обнимает её и целует.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— Я люблю тебя, — шепчет она в ответ.

Я улыбаюсь и пытаюсь перестать пялиться. Как мило, думаю я про себя.

На завтра у нас запланирован массаж, а сегодня у нас маникюр и педикюр. Эйвери захотелось сумасшедшего розового лака с блёстками, я же выбрала сексуальный красный для педикюра и французский маникюр на руках.

— Ты привезла с собой то коктейльное платье для крутого местного ресторана? — узнаёт Эйвери, пока наши ногти сушатся под лампой.

— Да, но скорее всего, оно недостаточно крутое для этого места.

— С твоими бровями нужно немного поработать, если хочешь, могу спросить, не могут ли они нас по-быстрому записать на воск.

Я качаю головой.

— С моими бровями всё в порядке. Ты выщипываешь свои слишком тонко. Должно быть, фишка жителей Лос-Анджелеса.

— Ну, зато я потом всё же запишусь на воск. Я не собираюсь пропускать БЕСПЛАТНЫЕ процедуры.

Я машу на неё рукой возле выхода.

— Наслаждайся, но не задерживайся, а то я уйду на ужин без тебя.

Пройдя через фойе спа-салона, я мысленно возвращаюсь к той парочке, которую видела ранее, а затем прокручиваю в голове свой короткий разговор с Эйвери.

Сожаления...

Зайдя в наш номер люкс, я беру сумку и роюсь в ней в поисках телефона.

Сожаления... «Скажи это»... Та пара внизу...

Я набираю буквы на экране телефона.

— Какого чёрта ты делаешь, Сидни? — спрашиваю я себя, всё ещё сумасшедшая, всё ещё разговаривающая сама с собой.

В одной руке я держу телефон, а другой играю с волосами.

— К чёрту! — палец завис над кнопкой «отправить», и я делаю это.

Отбросив телефон на диван, я хватаю платье, косметичку и иду в ванную. Накрасившись, я скольжу в своё серебряное коктейльное платье с блёстками и снова смотрю в зеркало.

— Ох чёрт! Что же я наделала? — на меня обрушивается реальность моего импульсивного шага.

Я слышу, как закрывается дверь в наш номер.

— Эйв... ты ни за что не поверишь, что... — и я открываю дверь ванной.

О... мой... Бог!

Цветы. Приглушенный свет. Тихая музыка и… Лотнер.

Он стоит в трёх метрах от меня, на нём смокинг с серым галстуком. Никогда не видела его одетым в нечто подобное. Он... идеален. Держа в руках телефон, он качает головой.

— Получил твоё сообщение... наконец-то.

Мой только что нанесённый макияж в серьезной опасности. У меня в горле образовывается ком размером с Сатурн и от этого мои глаза слезятся... сильно!

Лотнер делает шаг вперёд.

— Итак... вот как мы поступим... Я выжму из тебя все твои слёзы, потому что это получается у меня лучше всего, затем ты скажешь мне эти три слова... — он снова поднимает телефон. — Затем я встану на одно колено и задам тебе один очень важный вопрос. Ты скажешь «да», и после этого я сниму с тебя всю одежду и заставлю кричать так, что мост Золотые Ворота рухнет, а затееем мы медленно... страстно... будем заниматься любовью... до конца наших дней. Понятно?

Самый болезненный всхлип вырывается из меня, когда поток слёз катится из моих глаз настолько быстро, что я едва могу видеть Лотнера, но всё же я киваю.

Он делает ещё один шаг.

— Вот в чём проблема. Я не знаю, как жить и при этом не любить тебя. Это как просить свои лёгкие работать без воздуха, сердце биться без крови, а глаза — видеть без света. Но всё же ты такая глупая...

Одновременно я смеюсь и всхлипываю.

— Как ты вообще могла подумать, что я когда-либо смогу любить кого-то так, как я люблю тебя? — Лотнер делает ещё один шаг, лезет во внутренний кармашек пиджака, вытаскивает оттуда платок и нежно проводит по моему лицу. — Очевидно, ты не услышала меня в первый раз, так что придётся повторить.

Он улыбается.

— Готова?

Я киваю и всхлипываю.

—  Я. Люблю. Тебя. И точка. Это чёртова любовь, которая потрясает до самой глубины души, и никогда, НИКОГДА ни с чем не сравнится. Моя любовь к тебе неизмерима и вечна.

Он убирает обратно носовой платок и берёт в ладони моё лицо.

— Я люблю тебя... только тебя... всегда тебя... навсегда только тебя, — он тянется к карману и вытаскивает оттуда свой телефон, показывая моё сообщение. — Ты закончила со слезами? — ухмыляется он.

Шмыгнув носом, я киваю и улыбаюсь.

— Хорошо, твоя очередь, — он вертит в руках телефон, а затем засовывает его обратно в карман.

— Лот...

— Нет-нет-нет, — качает он головой и прикладывает палец к моим губам. — Три слова, Сид. Это всё, что я хочу услышать.

Он медленно убирает палец от моих губ и оставляет на них лёгкий поцелуй.

В этот самый момент я осознаю истину, в которую думала, что никогда не поверю. Судьба — это реальная и невероятная сила, а сказки не всегда бывают вымыслом.

— Я люблю тебя, — я никогда не вкладывала столько эмоций в три простых слова.

Огромнейшая счастливая улыбка сияет на его губах и в красивых голубых ирисах. Не могу поверить, что у меня заняло так много времени сказать эти слова.

Он опускается на одно колено, лезет во внутренний карман пиджака и достаёт оттуда кольцо.

— Мама отдала мне своё бриллиантовое кольцо перед смертью, — Лотнер сглатывает, и из его глаз тоже катятся непрошеные слёзы. — Она сказала отдать его той девушке, которая завладеет моей душой, — он закрывает глаза, когда я большими пальцами стираю слёзы с его щёк. — Я не отдал это кольцо Эмме.

Наши взгляды встречаются, и ему больше ничего не нужно говорить. Больше нечего сказать. Он уже всё сказал.

— Сидни Энн Монтгомери, любовь всей моей жизни, владелица моей души, мать самой ангельской девочки на всём белом свете... ты выйдешь за меня замуж?

— А где моя малы....

— Сидни! Одно слово, детка. Я тебе уже сказал, как всё должно пройти.