— Нет... я собиралась сказать неожиданно.

— Ох, хорошо. Терпеть не могу быть предсказуемым. Хотя, я немного разочарован из-за твоей реакции. Разве ты так и не разглядела, что я как не огранённый алмаз?

Я хохочу.

— Боже! Ты что действительно называешь себя не огранённым алмазом?

Он пожимает плечами.

— Конечно. Почему бы и нет? По крайней мере, я должен так себя называть, чтобы меня считали настоящей находкой.

Настоящей находкой? Это вообще возможно встретить две «находки» менее, чем за сутки?

Я скрещиваю руки на груди и наблюдаю за проносящимися за окном холмами.

— Ты, наверное, и так такой. Не то чтобы мне было дело до этого... Я не собираюсь никого «находить».

— Ну, тогда бы у тебя стало больше проблем. Все мы невинные рыбки, которых приманили соблазном.

Я фыркаю.

— Если ты считаешь себя приманкой, тогда я признаю, что ты умеешь смутить человека, ты проблема, ты плохие новости... но чтобы «соблазн»? Нет. Я охотно попадаю в сети, если сама к этому готова, но в ближайшее время такого не случится. Не хочу, конечно, выглядеть, как рак, который пятится назад, но у меня сейчас нет времени на «рыбака».

Он оглушительно смеется.

— Рак? Боже, Сидни, ты просто невозможна.

Меня омывает тёплой волной удовольствия. Лотнер не смеялся надо мной. Он понимает моё странное чувство юмора, и это относит его к маленькой, но особенной группе людей. Искренность обычно является только иллюзией для меня, но сейчас я как никогда чувствую себя настоящей, находясь рядом с ним.

— Не беспокойся, Сидни. Я тоже не ищу себе никакого отвлечения. У меня впереди три года рабочих недель с более чем пятидесятичасовой нагрузкой и большое количество вызовов. Кто-то вроде тебя будет не самым лучшим делом сейчас.

— Ауч! — я делаю вид, что обиделась, прижав руку к сердцу.

Он качает головой.

— Ты поняла, что я имею в виду. Женщины могут быть губительными маленькими соблазнительницами. И думаю, что именно такой ты и являешься под этим безупречным невинным образом девушки со Среднего Запада.

Теперь моя очередь смеяться.

— Неважно.

Я не могу понять, какой он внутри. Сначала он поражает своей эмоциональностью, говоря такие вещи, которые я слышала только в кино, а затем он снова самоуверенный и отстранённый.

— Ладно, что бы ты делал, если бы мы не познакомились вчера?

Он пожимает плечами.

— Ну, это легко. Я бы катался на серфе.

— Так ты не планировал этот день специально для меня?

— Не льсти себе. Как я и говорил, у меня много чего происходит в жизни. Нет времени для больших романтических жестов.

Оу, он сама деликатность.

Я задерживаю дыхание и закусываю нижнюю губу, чтобы не показать своей реакции на его слова. Он определённо является достойным соперником.

— А чем же тогда были галеты и чай этим утром? — я выгибаю бровь.

Продолжая смотреть на дорогу, он смеется.

— Завтраком.

— А цветы?

— Кратковременное помутнение рассудка, — он смотрит на меня, ухмыляясь. — Но меня это не беспокоит. Граница между безумием и гениальностью обычно размыта.

— Ага, именно так я и подумала, когда согласилась поехать с тобой сегодня.

Держа руль левой рукой, правую он кладет мне на подголовник.

— Это гениальное решение?

Я пытаюсь не смотреть на его огромную руку.

— Или безумие, — шепчу я, напряженная от его близости.

Остаток поездки проходит мирно. Никто из нас много не говорит. Но эта тишина не неловкая. Музыка громко звучит из колонок, и я понимаю, что мне хочется подпевать, но я не уверена в своих музыкальных способностях и не могу предугадать реакцию Лотнера. Наверное, это слишком «в своей тарелке». Прибрежная дорога шоссе номер один имеет захватывающий панорамный вид на Тихий океан. Белые гребни волн разбиваются о гладкие песчаные пляжи. Цапли и крачки копаются на мелководье. Рыбаки и парусники, находящиеся вдалеке, смешиваются с иногда появляющимися водными мотоциклами и парасейлерами. Неужели когда-то можно устать от этого вида?

Лотнер останавливается на ровной грунтовой площадке у подножия травянистого холмика.

— А что это за пляж?

Он отстегивает ремень безопасности и открывает дверь.

— Это наш пляж на сегодня.

Я слышу, как он открывает багажник, поэтому надеваю свои шлёпки и выхожу из машины.

Здесь больше нет никаких машин, а за холмом я не вижу пляжа, но думаю, что там тоже никого нет.

Когда я подхожу к нему, он отдает мне мою сумку, а сам берет кулер и два пакета из магазина «Хоул Фудс», которые лежат рядом.

— А нам разрешено здесь находиться? — я беру один пакет.

Лотнер поворачивается на все триста шестьдесят градусов.

— Похоже, на берегу всё чисто.

— Ха-ха, у меня нет никого, кто бы мог вытащить меня из тюрьмы, если нас арестуют.

Я пинаю пыль ногой за спиной Лотнера, пока он тащит кулер к холмику.

— Нас не арестуют. Просто оставайся в купальнике... или без него, — отвечает он, глядя через плечо.

— Если мне не изменяет память, то это твоё любимое занятие, а не моё.

Я уже готова взобраться на холм, когда вижу, что он спускается обратно по узкой тропинке, которая извивается вдоль пляжа. Он плюхает кулер на песок.

— Я пойду за досками, а ты выпей чего-нибудь.

Судя по истоптанной дорожке, не только мы ходили по этой тропинке, чтобы поиграть на солнце и песке. Я вылезаю из своей обуви, снимаю борцовку, а затем выскальзываю из джинсовых шорт. У меня было немного времени, чтобы поразмыслить над выбором купальника. Это обычный чёрный купальник, завязывающийся сзади и с низкосидящими трусиками. Не бросающийся в глаза, но, опять же, на кого мне тут пытаться произвести впечатление? Ну да, точно!

Волны пригоняют песок обратно к извилистым линиям поросшего травой холма, из-за этого береговая линия кажется укромным, уединённым местом, превращая её в частный пляж. Дотянувшись до своей холщёвой сумки, я достаю оттуда чехол с камерой. Я редко езжу куда-нибудь без неё. Это первое моё денежное вложение, которое я сделала, накопив их, работая летом спасателем во времена учёбы в старшей и средней школе. Мой отец настоятельно рекомендовал мне купить подержанный Canon за восемьсот долларов на eBay после первого лета работы, но я дождалась следующего года и купила Nikon за накопленные уже три тысячи долларов. Это моё лучшее решение.

— Оу, любитель фотографировать.

Я поворачиваюсь и вижу Лотнера с доской в руках. Он уже без футболки, и снова мне выпадает сложная задача держать рот на замке и пытаться задыхаться не так громко.

— Да, — отвечаю я, ковыряясь в настройках камеры, пытаясь сделать вид, что я вообще на него не пялюсь.

Он снимает свои солнечные очки и кладет на футболку, которая скомканная валяется на песке. Когда я думаю, что его глаза не могут выглядеть ещё более сногсшибательно, это снова происходит. Возможно, дело в освещении или может это просто от того, как он смотрит на меня, но я снова теряюсь в его глазах.

— Я помогу тебе, если ты поможешь мне, — в руках у него бутылочка с кремом от загара.

Отлично. Я же почти растаяла, когда он едва прикоснулся к моей руке. А теперь вдобавок ко всему мы, возможно, увидим, как моё тело вообще полностью испарится.

— Хорошо, — говорю я и делаю несколько снимков с ним. В том случае, если я умру, в конце концов, на фотоаппарате останутся улики.

— Только положу фотоаппарат обратно в чехол, — мои руки дрожат. Это не хорошо.

— Держи, — он отдает мне бутылочку.

— «Безопасный для рифов биодеградируемый солнцезащитный крем».

— Мы должны защищать морскую флору, мой отец морской биолог, и это всё, что я знаю, — улыбается он, а затем, поворачивается ко мне спиной.

Я рада, что он не видит меня, потому что мои руки всё ещё трясутся, пока я выдавливаю крем. И выдавила я намного больше, чем рассчитывала. Я отдаю ему бутылочку, а затем наношу крем на его спину. Во рту пересыхает, и я чувствую, как капельки пота появляются на лбу и между грудей, и это не от солнца. Его спина представляет собой бугристую местность из твёрдых мышц. Медленными движениями я массирую каждый его мускул.

— У тебя сильные руки.

Я замираю от звука его голоса. Господи. Я не мажу крем, я делаю ему массаж... щупаю его...

— Ох, эм... Я... я выдавила слишком много крема и просто стараюсь размазать его….

Он поднимает руки и сцепляет пальцы на макушке. Я скулю, да, я на самом деле скулю, когда его тело двигается, а мышцы напрягаются. Руки так и чешутся полезть за камерой. Он произведение искусства, и мне до смерти хочется запечатлеть его во всех ракурсах.

— Просто растирай его вдоль всей спины и по груди, — советует Лотнер, разворачиваясь ко мне, к счастью не показывая, что он слышит мои скулящие звуки.

Мои руки, которые всё ещё плотно обмазаны кремом, проходят по его груди и «ох какому» накачанному прессу. И в этот момент я очень остро чувствую, как же мало на мне одежды. Это не имеет особого значения, когда мы находимся на безопасном расстоянии, но сейчас я ощущаю себя голой под его знойным взглядом, который находится всего в нескольких сантиметрах от меня. Я рискую поднять на Лотнера глаза, представляя, как он дерзко улыбается, но вместо этого встречаюсь с его твёрдым взглядом и влажными раскрытыми губами.

Чёрт! Это совсем не хорошо.

— Теперь ты, — я улыбаюсь ему.

— Повернись, — требует он.

От звука выдавливающегося крема мою кожу покалывает. Я нервничаю, ожидая, пока он прикоснётся ко мне. Я задерживаю дыхание от его прикосновения. Его большие руки скользят по моей спине мягкими медленными движениями. Почувствовав, как кончики его пальцев слегка задевают края моего купальника внизу, я рефлекторно быстро разворачиваюсь к нему лицом.

— Достаточно... спасибо. Эм, на самом деле, я не так-то уж и легко обгораю, так что мне не нужно слишком много крема.

Он трет остатками крема свои руки, пока я спешу уже покончить с этим, размазывая крем по всему телу.

— Ты каталась на серфе до этого? — спрашивает он.

— Да, но я не очень хороша в этом.

И это было преуменьшением. Я вру. Последний раз, когда я пыталась заняться сёрфингом, всё закончилось тем, что на голове у меня появилось пять швов от того, что моя доска скинула меня, спустя всего две секунды после того, как я забралась на неё.

— Давай сделаем это, — он передает мне доску.

— Эм... может, я сначала немного понаблюдаю за тобой? В смысле, разве мы не должны подстраховывать друг друга, если что?

— Да, должны. Сначала я буду подстраховывать тебя, — смеется он, всё ещё держа в руках мою доску.

— Оу, ну... х-хорошо.

Я беру доску и тащу её по песку. Бедный глупый парень. Все его фантазии насчёт сексуальных девушек в бикини, ловящих большую волну, сейчас будут навеки уничтожены. Он никогда не сможет забыть то, что сейчас будет происходить.

Я ложусь животом на доску и плыву, стараясь уворачиваться от прибоя. Ничего хорошего из этого не будет. Из-за безжалостного потока волн я переворачиваюсь и грохаюсь обратно на песок. Отказываясь смотреть на Лотнера, я делаю вторую попытку. В этот раз у меня получется преодолеть прибой, оседлав доску. Моя задница находится почти прямо посередине серфа. Я замечаю идеальную волну, поворачиваю нос доски к берегу и начинаю грести.

Блестяще!

Мой желудок делает сальто, когда я чувствую, как поднимаюсь на волне.

— Ты моя, стерва.

Греби, греби, греби...

В конце концов, я решаю, что это не моя волна. Я поймаю следующую. А вот и она... Ой, ладно, это тоже не моя. Это длилось целую вечность. Наконец, спустя пятнадцать попыток, пять падений с доски и семь смываний волной, я всё-таки ловлю одну. Я напоминаю себе, что нужно сохранять спокойствие и дождаться того момента, когда доска окажется на передней части волны.

— О да! — я неожиданно встаю на доске и смотрю в сторону пляжа, чтобы позлорадствовать. Но мой поворот оказывается ошибкой. Я резко пикирую вниз.

Не паникуй. Закрой рот. Плыви по течению.

Я ползу, да, я ползу по песку, опустив голову вниз. Волосы прилипли к лицу, и у меня так много песка в трусах, что кажется, да и, наверное, выглядит так, будто я обделалась. Стоя на коленях и упираясь одной рукой в песок, я пытаюсь убрать волосы другой. В моём поле зрения возникают две большие ноги в песке, которые омывают пенящиеся волны. Я сижу перед ним на коленях, пока ритмичный поток волн омывает мои ноги. После того, как я убираю оставшуюся часть мокрых волос с лица, я поднимаю глаза на Лотнера. Он снимает очки и стоит, держа руки на поясе.

— Это было... — улыбка на его лице напряжена, как будто ему больно.

Он качает головой, но затем меняет направление и кивает.

— Вау. Ты, должно быть... устала... и это точно не твой первый раз на доске?