Она шагнула в домик и хлопнула дверью, оставив трех ошеломленных мужчин стоять на деревянном помосте.

«Как неосмотрительно, как глупо со стороны Гидеона подвергать себя такой опасности!» — сердито думала она. Они могли бы что-нибудь придумать и вытащить Дэйна без того, чтобы Гидеон сам в свою очередь оказался заложником. Впрочем, подобный поступок был вполне в духе Гидеона. Человек, подобный Гидеону, который подбирал на улицах искалеченных собак и кошек и самоотверженно выхаживал их, не мог повести себя иначе, осознав, что на его совести лежит вина за то, что юноша оказался в опасности. Конечно, этот благородный защитник слабых и обездоленных тут же ринулся в самое пекло и вот…

Серена прислонилась спиной к двери и глотала слезы, которые текли по ее щекам. Она не должна раскисать. Сейчас ей нужно культивировать в душе гнев, даже ярость — только тогда она сумеет освободить Гидеона и снова быть рядом с ним. Нельзя вспоминать, как он дрожал в ее объятиях в последние часы, перед тем, как, покинув ее, он отправился в Марибу, или как мужественно он сражался с обуревавшими его тяжелыми воспоминаниями. Он давно расплатился по своим векселям. А сейчас, подобно рыцарю, облаченному в доспехи, он кинулся спасать Дэйна. Вот только у Гидеона не было ни доспехов, ни оружия.

Как же она любит его! И даже не позаботилась о том, чтобы сказать ему эти слова перед расставанием. Она была так занята собой, настолько крепко заперта в темнице собственных воспоминаний, что позволила ему лишь постоять под стенами этой крепости, но так и не удосужилась впустить внутрь. Он поделился с ней всем — своей силой, своей слабостью, своей любовью, а она вела себя как бездушный манекен. Она сказала ему, что это — стена, которую не перелезть, река, которую не переплыть, но почему она не упомянула о том, что сама возвела эту стену. Стоит ей спокойно подумать, и она в любую секунду может осушить эту реку. Сейчас гнев и страх разрушили все укрытия, в которых она пряталась от окружающего мира и от самой себя, и осталась одна лишь голая и неприглядная правда.

Серена вытерла глаза тыльной стороной ладони. Глупо стоять здесь и проливать слезы, когда нужно что-то предпринимать, чтобы спасти Гидеона. Сейчас она обязана быть сильной. Когда Гидеон окажется на свободе, у нее еще будет достаточно времени для проявлений женской слабости. Ожесточиться, но не утратить способности любить! Теперь эти слова, когда-то сказанные ей Гидеоном, наполнились для нее новым, вещим смыслом. Что ж, она достаточно сильна, чтобы стать жестокой, когда это нужно, и в то же время, видит бог, она переполнена любовью к Гидеону. Самое главное — успеть сказать ему это раньше, чем…

Серена тряхнула головой. С ним ничего не случится! Затем она выпрямилась и расправила плечи. Время слез прошло. Теперь настала пора рассчитаться с притаившимися в засаде разбойниками.

Глава 7

Фойе отеля «Картахена» выглядело в точности так же, как в сотне других гостиниц среднего класса. Неизменный ковер цвета красного вина, кашпо с цветочными горшками, из которых свисали гирлянды зеленых листьев, шныряющие повсюду коридорные. Серена вряд ли смогла бы объяснить, что именно, направляясь сюда, она ожидала увидеть, но уж по крайней мере не такой банальной и знакомой обстановки. Возможно, в глубине души она полагала, что окажется в некоей цитадели, где за стойкой вместо портье засели пулеметчики.

Держа Серену под руку, Росс вел ее по направлению к лифтам, в отделке которых преобладали начищенная медь и красное дерево. Вполголоса он давал ей последние наставления:

— Постарайся не хамить им. Не думаю, что Мендино наберется смелости причинить тебе какой-либо вред, но он человек…

— …Непредсказуемый, — докончила за него Серена. — Это слово, без конца употребляемое по отношению к Мендино, мне уже до смерти надоело.

Они вошли в лифт. Росс вставил специальный ключ в замочную скважину на панели лифта и нажал кнопку, обозначавшую так называемые президентские апартаменты. Это был самый роскошный номер в гостинице, который занимал целиком весь пятнадцатый этаж. Двери закрылись и лифт медленно, словно с неохотой, пополз наверх.


— Кстати, я и не собиралась им хамить.

— Ага, значит, ты приберегаешь это для своих друзей, — проговорил Росс, скривив губы в ухмылке.

— Я была расстроена, — стала оправдываться Серена, — и напугана, — призналась она.

Улыбка Росса сделалась еще шире. Он понимающе кивнул.

— Постарайся не показывать это перед Мендино. — Поколебавшись, Росс отвел глаза в сторону и добавил: — Я говорю это тебе потому, что они непременно обыщут тебя. Вот почему Гидеон не сумел пронести с собой оружие. Остается только надеяться, что тебя они будут обыскивать не так тщательно, как его. — Росс снова помолчал. — В охране Мендино нет женщин — одни только мужчины, а эта публика не отличается щепетильностью. Тебе вряд ли это понравится.

— Знаю. Хулио меня уже предупредил. — Серена облизнула губы. — Я не позволю, чтобы моя врожденная скромность явилась препятствием для спасения Гидеона. — Ее пальцы нервно сжимали бамбуковые ручки полосатой сумочки. — Не беспокойся, я не стану создавать проблемы.

— Я прожужжал им все мозги о том, как пылко вы любите друг друга и как сильно желаете находиться вместе. Мендино очень обрадовался возможности заполучить еще одного заложника и не стал возражать против того, чтобы ты находилась в одном номере с Гидеоном. Однако он начисто лишен благородства, даже когда имеет дело с женщинами. — Росс по-прежнему не смотрел на Серену. — В прошлом году даже прошел слушок о том, что он прикончил свою любовницу. К тебе он станет относиться не лучше, чем к Гидеону.

— Ничего иного я и не ожидала.

— Хулио посвятил тебя в наши планы?

— Да, в общих чертах. У него не было времени останавливаться на подробностях.

Черт, этот лифт ползет как черепаха!

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не смогу остаться с тобой? Как только я приведу тебя к Мендино, мне тут же придется уйти.

— Росс, мы уже обговорили все это. Зачем повторяться снова и снова?

— Потому что все во мне протестует против того, чтобы подвергать тебя подобной опасности, — ответил он, сжав зубы. — А Гидеону это понравится и того меньше. Сказать по правде, я чувствую себя словно на раскаленных угольях.

Серена ответила ему слабой улыбкой и призналась:

— Я тоже.

Лицо Росса разгладилось.

— Ничего, это даже к лучшему, если ты будешь выглядеть немного испуганной. Это будет выглядеть вполне естественно.

Лифт наконец остановился, и Серена напряглась, готовясь к решительному шагу.

— Вот и хорошо. Вряд ли я сумела бы скрыть свой испуг, даже если бы очень старалась.

С негромким шипением двери лифта разъехались в стороны. Сердце Серены замерло в груди, а затем стало биться в удвоенном темпе. Ее взору открылась та самая картина, которую она ожидала увидеть в фойе: солдаты, оружие, каски…

Выход из лифта вел прямиком в просторную гостиную комнату президентских апартаментов, и здесь находилось не меньше двух десятков солдат. Навстречу им шагнул смуглый мужчина в темно-зеленой полковничьей форме. У него было худое лицо и тонкие, словно нарисованные карандашом, усики над верхней губой. Он лучезарно улыбался, и Серена обратила внимание на щель между его передними зубами.

— Добро пожаловать, мисс Сполдинг! Я полковник Педро Мендино. Всегда приятно помочь воссоединению двух любящих сердец.

Полковник оценивающе оглядел Серену. Начав с кончиков серебристых босоножек, его взгляд пробежал по ее стройной фигуре, одетой в узкую белую юбку и изумрудно-зеленую шелковую блузку, а затем остановился, встретившись с ее глазами. Вероятно, он приметил в них страх и неуверенность, которые она не смогла бы скрыть при всем желании, и лицо его еще шире расплылось в улыбке.

— Одна маленькая формальность, и вы встретитесь со своим любимым. Сюда, пожалуйста. — И он сделал приглашающий жест рукой.

Серена сделала глубокий вдох и шагнула из лифта.


Увидев входящую в комнату женщину, Гидеон резко выпрямился в кожаном марокканском кресле.

— Серена? — еле слышно прошептал он.

Она уронила сумочку на пол и бросилась к нему. В следующую секунду она уже находилась в его объятиях — трепеща, прижимаясь к нему всем телом, покрывая его щеки и шею горячими поцелуями.

— С тобой все в порядке? Я так боялась за тебя, что чуть с ума не сошла! Какую же глупость ты совершил!

Мендино, наблюдавший за ними, стоя в дверном проходе, оскалился в усмешке.

— Ну разве не чудесный сюрприз, Техасец! Мы предоставили тебе не только лучший номер, но даже женщину, которая станет согревать твою постель. — Полковник отвесил шутовской поклон. Голос его звучал уже откровенно издевательски. — И она этого ждет не дождется, точно тебе говорю. Прямо вся трепещет. Уж я-то знаю, я лично обыскивал ее.

Глаза Гидеона потемнели, словно грозовая туча. Он открыл было рот, но Серена не позволила ему произнести ни слова, накрыв его губы страстным поцелуем. Она услышала циничный смешок Мендино, а затем звук закрывающейся двери и щелканье ключа, повернувшегося в замке по другую сторону. Только тогда она отняла свои губы от его и тихо выдохнула:

— Не сходи с ума. Это было противно, но не так уж страшно.

— Так я и поверил! — прорычал Гидеон. — Какого дьявола ты здесь делаешь?

Серена обвела комнату глазами и еле слышно прошептала:

— Здесь есть микрофоны?

— Нет, — мотнул головой Гидеон. — Это тот самый номер, в котором жил Дэйн, и устанавливать «жучки» не было надобности.

— Хорошо, — произнесла Серена и снова поцеловала его. — Какой же ты идиот! Откуда в тебе это дурацкое благородство?!

Гидеон сердито нахмурился и, не ответив на ее вопрос, повторил свой:

— Что ты здесь делаешь? Вот уж дайте только срок: как только я выберусь отсюда, я четвертую этого чертова Росса!

— А он ожидает, что ты всего-навсего свернешь ему шею, — улыбнулась Серена. — Кроме того, если в этом кто-то и виноват, то не он, а ты. Неужели ты всерьез рассчитывал на то, что я буду сидеть сложа руки и дожидаться того момента, когда тебя либо отпустят, либо привезут в черном пластиковом мешке? Черта с два!

Серена отстранилась от него и отступила на шаг.

— Я хочу сказать тебе одну вещь, Гидеон, и лучше бы тебе усвоить ее раз и навсегда: какой бы опасности ты ни решил себя подвергнуть, я всегда буду находиться рядом с тобой. Ты сам говорил, что мы должны делиться друг с другом всем. Значит, будем делить не только хорошее, но и плохое.

Гидеон помимо воли улыбнулся, и морщины на его лбу разгладились.

— Мне показалось, что это будет самым лучшим выходом.

— Но ты даже не удосужился обсудить его со мной, — упрекнула Серена, жестом заставив его замолчать. — И не надо говорить, что яйца курицу не учат. Теперь, как только мы выберемся отсюда, все будет иначе. Мы на самом деле будем делить пополам все — абсолютно все. — Их взгляды встретились, и внезапно в глазах Серены заблестели слезы. — Мне было так страшно! Пожалуйста, не поступай так больше никогда!

— Теперь у меня на это просто не хватит духа, — мягко проговорил он. — Я убедился, что тебя лучше не выводить из себя. В экстремальных ситуациях ты становишься опаснее торнадо. — Гидеон нежно прикоснулся кончиками пальцев к ее щеке. — Но все же, я полагаю, придя сюда, ты рисковала не только потому, что не можешь прожить без меня и часа. Так в чем же все-таки дело?

— Ты думаешь, что шутишь, но сказал чистую правду, — прошептала она. — Мне кажется, что теперь я действительно не смогу жить без тебя. И ты должен помнить об этом, когда тебе в голову взбредет очередное безумство. — Серена с трудом заставила себя отвести от него взгляд. Ей непреодолимо хотелось и дальше смотреть на него, прикасаться к нему, снова и снова убеждаясь в том, что он цел и невредим. Однако она пересилила себя и спросила: — Сколько сейчас времени?

— Девять двадцать шесть.

— О господи! Атака начнется через четыре минуты. Нам нужно торопиться. Они обыскивали меня дольше, чем мы рассчитывали.

— Насколько долго? — сдержанно спросил Гидеон, но в его голосе прозвучала стальная нотка.

— Сейчас это не имеет значения, — ответила Серена, торопливо направляясь к двери.

— Нет, имеет!

Серена подняла с пола сумочку, которую уронила, войдя в комнату и бросившись в объятия Гидеона.

— Послушай, Гидеон, сейчас не время устраивать сцены ревности, к тому же весьма глупые. Мне нужна твоя помощь. — Она вернулась обратно и теперь стояла перед Гидеоном.

— Кто еще присутствовал при этом помимо Мендино?

— Капитан и лейтенант, — рассеянно ответила она, но затем увидела выражение, появившееся на его лице и гневно воскликнула: — Гидеон!

— Ладно, оставим это на потом. — От улыбки, появившейся на губах Гидеона, повеяло могильным холодом. — Я их знаю. Просто хотел уточнить, чтобы не пострадали невиновные. — Затем взгляд Гидеона упал на сумку, которую она держала в руках, и глаза его сузились. — Почему-то мне кажется, ты взяла ее в руки не для того, чтобы пудрить нос в такую минуту. Весьма интригующе. Но ведь они должны были обыскать твою сумку в первую очередь.