–  Я чувствую себя так… Я просто не знаю, что сказать.

–  Тебе и не нужно ничего говорить. Это я получал удовольствие.

Он отвернулся, чтобы тоже вытереться.

Я, завернувшись в полотенце, наблюдала за тем, как он натягивает джинсы на мускулистые ноги, как надевает безупречно белую футболку, тут же прильнувшую к его влажному торсу. Затем он подошел ко мне, обхватил ладонями мое лицо и нежно, неторопливо поцеловал:

–  Я серьезно. Дофина, я на самом деле получил огромное наслаждение. – С этими словами он поцеловал меня в лоб, отступил на несколько шагов и, повернувшись, исчез в зеленых зарослях.

Мне хотелось закричать ему вслед, поблагодарить за все… Но слова все еще скрывались под той частью прежней меня, которая боялась уступить, боялась желать, боялась просто получать удовольствие и верить, что оно возможно. Так что я лишь рассмеялась вслух, а про себя подумала: «Я смогла! Случилось нечто, и я позволила этому произойти!»

Я взяла платье и натянула его через влажные, дрожащие ноги. Разглаживая его на бедрах, я нащупала что-то в кармане. Это оказалась маленькая пурпурная коробочка, внутри которой, приютившись в хлопковом облачке, лежала маленькая золотая подвеска, светлая, с неровными краями. На одной стороне подвески была выгравирована римская цифра I, а на другой – слово «Капитуляция». Мое сердце подпрыгнуло, когда я крепко сжала в руке подвеску. Она была похожа на теплый плоский камешек. Она была моей. Я прикрепила ее к своей цепочке, к браслету, который носила уже три недели.

Я медленно поднималась по пологому склону туда, где меня ждала машина. Минуя высокую каменную стену, увитую бугенвиллеей, я погладила маленькие розовые лепестки. «Ты это сделала. Ты отказалась от самоконтроля. Теперь пора сделать другие Шаги, пусть и осторожно, навстречу новой жизни… и прочь от всех тех голосов, прочь от горестей, прочь от печального прошлого…»

Глава первая

Кэсси

Этим утром, когда я потягивалась в своей постели дома в Мариньи, мне в голову пришли три мысли.

Первая: прошло шесть недель после той невероятной ночи с Уиллом.

Вторая: я снова заснула с браслетом С.Е.К.Р.Е.Т. на руке. Ничего страшного в этом не было, когда на нем висели одна-две подвески, но теперь подвесок стало десять, и они впивались в нежную кожу моего запястья, оставляя на ней следы.

И третья: сегодня был мой день рождения. Дикси лежала у меня в ногах и моргая смотрела на меня. Я потянулась к ней и прижала к себе. Она тут же замурлыкала и снова заснула… Хотелось бы и мне обладать таким умением.

–  Мне сегодня тридцать шесть, Дикси! – сообщила я, почесывая кошку за ухом.

Еще один год, словно неловкий проказник, свалился на меня. До той ночи с Уиллом я не слишком обращала внимание на бег времени. Это было шесть недель назад, и вот теперь время начало течь медленнее. Работа в кафе «Роза» одновременно и успокаивала, и сыпала соль на раны, которые необходимо было залечить. Разве я могла не думать об Уилле, если видела его каждый день? Разве я могла вести себя как ни в чем не бывало после того вечера, когда я танцевала в «Ревю девочек с Френчмен-стрит», а потом мы с Уиллом целовались всю дорогу до кафе и даже на лестнице, поднимаясь в его комнату, где при свете луны он сорвал с меня одежду и бросил меня на матрас? Уилл не знал, что тем вечером я выбрала его в качестве моей последней фантазии. Он знал лишь, что я отчаянно желала его.

А для меня грань между фактом и фантазией исчезла. Уилл стал для меня реальностью. Мы целовались так, словно занимались этим в течение многих лет. Наши тела невероятно подходили друг другу, и нам не нужно было слов. Это превосходило всяческое воображение. И подумать только, что все это время он был прямо у меня под носом, а я не замечала его, не сумела заметить! Но после года членства в обществе С.Е.К.Р.Е.Т. мне удалось избавиться от цепей прошлого и высвободить в себе нечто подлинное, неподдельное. И когда Уилл сказал мне, что они с Трачиной расстались, я почувствовала, что чаша весов наконец-то склоняется в мою пользу. Наутро после нашей волшебной ночи я подумала, что Уилл – награда за мое возвращение к жизни.

Но я ошиблась.

Куда сильнее, чем сладостные воспоминания той ночи, меня преследовало лицо Трачины, бледное, но полное надежды, и ее ровный голос, излагавший суровые факты, убившие мою фантазию. Трачина сообщила, что беременна от Уилла и что он пришел в сильное волнение, когда узнал об этом.

А как бы вы восприняли вот такую простую новость именно в тот момент, когда решили, что нашли любовь всей своей жизни? Вы почувствовали бы, как ваша мечта лопается, и ушли бы прочь? Именно так я и поступила. И направилась в коуч-центр, где мои слезы осушила Матильда. Она напомнила мне, что каждая фантазия встроена в реальность.

–  Люди любят фантазировать, – сказала она. – Однако, на свою беду, не обращают внимания на факты. И за это приходится платить. Всегда.

Факт номер один: мы с Уиллом наконец-то оказались вместе.

Факт номер два: я вполне могла полюбить его.

Факт номер три: его бывшая подруга беременна.

Факт номер четыре: когда она сказала ему об этом, они снова сошлись.

Факт номер пять: мы с Уиллом не можем быть вместе.

Поскольку Уилл был моим боссом, я хотела немедленно уйти с работы, но Матильда убедила меня, что нельзя принимать поспешные решения в делах практических, вроде службы, уплаты налогов, ответственности перед другими и выполнения взятых на себя обязательств.

–  Кэсси, не давай мужчинам власти над собой! Продолжай выполнять собственные жизненные задачи. Ты многому научилась за прошедший год.

В то утро я пребывала в таком смятении… Даже не была уверена, что правильно сделала, вступив в общество С.Е.К.Р.Е.Т. Но по крайней мере, я сама приняла какое-то решение… И это уже было для меня новым событием. До появления в моей жизни С.Е.К.Р.Е.Т. я всегда подчинялась той силе, которая больше всего воздействовала на меня в каждый данный момент, и обычно этой силой оказывался мой бывший муж Скотт. Почти восемь лет назад он решил переехать в Новый Орлеан, но его пьянство уничтожило наши намерения начать все сначала. Мы с ним уже разошлись К тому времени, когда он погиб в автомобильной аварии, мы с ним уже развелись. И хотя он бросил пить, но так и остался сломленным человеком. И я была сломлена. В течение пяти лет после его гибели я просто много работала и мало спала, постепенно привыкая к одиночеству и жалея себя, пока однажды не нашла дневник, в котором описывалось, как некая женщина проходит загадочные Шаги, связанные с сексом, совершает путешествие, изменяющее ее… мягко говоря.

А потом я встретилась с Матильдой Грин, ставшей моим наставником. Она сказала, что пришла в кафе «Роза» за дневником, потерянным ее подругой, но на самом деле она пришла туда ради меня, чтобы пригласить меня вступить в С.Е.К.Р.Е.Т. – тайное общество, созданное ради помощи женщинам в их сексуальном раскрепощении. В этом обществе женщины осуществляли сексуальные фантазии по своему выбору… Если я присоединюсь к ним, сказала тогда Матильда, если позволю организовать для меня сексуальные приключения и найду в себе храбрость пройти через них, то это вытащит меня из депрессии и неудовлетворенности. Матильда еще сказала, что поможет мне, будет руководить мной и поддерживать меня. И наконец, после недельного размышления над ее словами, я согласилась. Мое согласие было неуверенным, но все же это было согласие. И после того моя жизнь полностью изменилась.

В течение года я занималась фантастическими вещами с невероятно привлекательными мужчинами, вещами, о возможности которых прежде и не думала. Я позволила потрясающему массажисту доставить мне огромное наслаждение, ничего не дав в ответ. В темном баре я встретилась с сексуальным британцем, который втайне довел меня до оргазма прямо во время шумного выступления джазового оркестра. Меня застал врасплох некий плохой парень, татуированный повар, который даже завоевал частицу моего сердца, грубо овладев мной прямо на столе для приготовления пищи в кухне кафе. Я сумела довести до предельного восторга одного известного певца, выступающего в стиле хип-хоп, и он с энтузиазмом отблагодарил меня за это, и воспоминания о тех моментах до сих пор заставляли мурашки бежать по моей коже, стоило мне услышать его голос по радио. Меня на вертолете доставили на какую-то яхту, а потом я свалилась за борт во время шторма. Потрясающе красивый мужчина спас меня, а невероятный секс с ним вернул мне веру в себя. А затем Пьер Кастиль, миллиардер из Байю, овладел мной на заднем сиденье лимузина, после того как заставил меня почувствовать себя самой красивой женщиной на благотворительном балу. А еще я испытала удивительные чувственные наслаждения с мужчиной, которого не могла видеть, и это была ночь секса вслепую… А затем – Тео, восхитительный француз, продвинувший мой сексуальный опыт вперед так, что мне и не снилось…

Наконец наступил момент моей последней фантазии, и я выбрала милого Уилла. Я выбрала Уилла независимо от С.Е.К.Р.Е.Т. и даже вообразить себе не могла более счастливую ночь или более радостное утро после нее.

И вот теперь, шесть недель спустя, в мой день рождения, Уилл не разбудил меня сотней поцелуев… Он, наверное, мирно спит рядом с Трачиной, а может, даже и обнимает ее во сне, обхватив руками растущий живот…

Срок у Трачины был всего-то три месяца, но накануне днем она вдруг начала ходить по кафе с таким видом, словно собиралась родить с минуты на минуту. Наполняя стаканы и чашки посетителей, она постоянно держала одну руку на пояснице, стонала и волочила ноги. Но она все же доработала свою смену, явно понимая, что просить о помощи пока рановато. И не только я одна посматривала на нее с недоумением. Делл вытирала столы, когда я заново наполняла солонки и перечницы. И когда Трачина устроила целый спектакль, делая вид, что ей трудно поднять с пола упавшую тряпку, Делл протяжно присвистнула:

–  Эта девица выпендривается, хотя всего лишь носит малыша. Я выносила двойню, причем переходила с ними изрядно, и все-таки не делала вида, будто мне так уж тяжело.

Мы понаблюдали за тем, как Трачина бредет от кухни к своим посетителям, потом к кассе, заставляя всех вокруг чувствовать себя так, словно они смотрят замедленное кино. На ее фоне даже Делл, которой было под шестьдесят, выглядела очень активной. В момент затишья мы с Делл протирали большой стол, и Трачина притащилась к нам. Ее живот был едва заметен под обтягивающей футболкой.

–  Ох, Делл, позволь мне сделать это, – сказала Трачина, отодвигая Делл от подноса с наполовину наполненными бутылочками для кетчупа. – Как у меня ноги ноют! А ты обслужи столики. Я не против того, чтобы потерять чаевые. Но просто не хочу бездельничать, пока еще могу работать. Конечно, скоро уже все изменится, верно?

–  Пожалуй, не стану тебя благодарить, Трачина, – ответила Делл, тяжело поднимаясь со стула. – Никто, кроме беременных, не заставит старуху делать лишнюю работу.

–  Да я… – начала было Трачина, но Делл махнула рукой и пошла на звонок из кухни, чтобы забрать тарелки с заказанными блюдами.

Как только закончилась обеденная суета, застучали молотки. Уилл хотел получать больше прибыли от кафе, а единственным способом для этого было расширение помещения на первом этаже и устройство второго зала наверху. Получив наконец необходимые разрешения и взяв небольшую ссуду, Уилл начал ремонт. А уж теперь, когда ожидалось появление ребенка, надо было срочно завершить работу. Ссуды хватило только на материалы, и поэтому Уилл занимался ремонтом сам.

Все те шесть недель, что прошли после нашей с ним ночи, я изо всех сил старалась избегать разговоров с Трачиной, потому что, когда я говорила с ней, мне казалось, будто я иду по минному полю. В любом случае я старалась не говорить с ней об Уилле, а если уж приходилось поболтать, сразу переводила разговор на Делл, или на ребенка, или на уличные сплетни. Я до сих пор не знала, известно ли ей, что произошло той ночью между мной и Уиллом. Ведь на балу все видели, что мы уходили вместе, и половина Френчмен-стрит видела, как мы целовались, и Трачина, конечно, догадывалась, что кое-что все-таки произошло. И хотя она не участвовала в представлении под предлогом беременности, я видела ее потом с Анджелой и Кит, членами С.Е.К.Р.Е.Т., танцевавшими в ревю. И теперь, сидя за большим круглым столом, мы обменивались напряженными улыбками.

–  Ну, значит, у тебя все идет хорошо? Ну, я имею в виду ребенка и вообще. Выглядишь ты неплохо, – сказала я, кивая, как последняя идиотка.

–  Да, в общем-то, я неплохо себя чувствую. То есть на самом деле изумительно! Доктор говорит, что ребенок оч-чень здоровый, хотя мы с Уиллом решили, что не хотим знать заранее, кто родится. Но могу поклясться, что ношу мальчика. Полузащитника, наверное. А Уилл хочет девочку, – проворковала Трачина, поглаживая свой живот.

Завывание ленточной пилы, внезапно заработавшей наверху, заставило Трачину подпрыгнуть на месте, и она едва не свалилась со стула. Я схватила ее за руку, чтобы поддержать.