— Ну ты чего? Возьми, пожалуйста!

И я не могу отказать. Жутко хочу, но как это сделать, когда она пошла ко мне со всей душой, извинилась, попыталась наладить отношения. Нужно быть последней сукой, чтобы это не оценить. Поэтому я принимаю подарок с улыбкой. Благодарю ее за то, что она не забыла обо мне и достаю из пакета платье. Оно вроде бы вполне обычное, но достаточно симпатичное, то что нужно, чтобы носить каждый день в условиях заточения.

— Я подумала, что тебе понадобится одежда, — говорит Лика. — Заметила, что ты приехала практически без ничего.

Я киваю. Не решаюсь сказать ей, что Богдан дал мне карту и разрешил потратить кучу денег на шоппинг. Да и не стану я ничего тратить. Возьму только самое необходимое.

— Это кстати тоже тебе, — Лика пихает мне в руки белье от известного бренда. — Бери, бери, у них акция была, если взять 2 комплекта, третий в подарок. Так что тебе я взяла бесплатно.

Я прекрасно понимаю, что Лика скорее всего врет и взяла этот комплект по неприлично высокой цене, но все же не могу отказаться. Из сменного белья у меня пара хлопчатобумажных трусиков, а перед Богданом хочется выглядеть идеально. После таких мыслей начинаю ненавидеть сама себя. Женщина, которая родила Богдану ребенка и надеется на нормальные отношения с ним, дарит мне белье, а я думаю, как буду соблазнять в нем ее любимого мужчину.

Испытываю к себе отвращение, из-за чего даже не могу нормально порадоваться достойному комплекту. А он по правде прекрасен. Из качественного материала, с широким кружевом и удобной застежкой спереди.

— Там столько всего было, — говорит она. — Могла бы — весь магазин скупила.

Я улыбаюсь и отвлекаюсь на Ромку, который приносит мне игрушку и что-то показывает. Я не совсем его понимаю, на что сразу же вмешивается Лика.

— Он выключил игрушку и не знает, как ее включить, — поясняет мне. — Давай мне, сынок, — обращается уже к сыну.

Я в этот момент чувствую себя никчемной. Даже не поняла, чего хочет ребенок, хотя как-то провела с ним весь день.

После просмотра подарков, мы отправляемся ужинать. И только потом я отправляюсь примерять комплект, к которому, как оказалось, внизу прилагался халат. Я надеваю кружевное белье, накидываю сверху коротенький халатик и чувствую себя ужасно. Я прекрасно выгляжу, несмотря на то, что на моем теле все еще есть пластыри и шрамы, но… Я правда собираюсь так поступить с Богданом? Отобрать у него возможность, вторую попытку, стать неплохим отцом?

От раздумий меня отвлекает стук в дверь. Почему-то думаю, что это Лика. Напоминаю себе не забыть ее еще раз поблагодарить, но по ту сторону двери стоит Богдан. Его взгляд мгновенно сканирует меня с ног до головы, после чего он провозглашает:

— В кабинет ко мне, быстро.

Я непонимающе киваю и семеню за ним следом. Оглядываюсь, нет ли там Лики. Черт его знает, что она подумает, если увидит меня в новеньком белье, идущей за мужчиной, с которым она собирается связать жизнь. Впрочем, какая мне разница? Я эгоистично решила, что пойду на все, лишь бы вернуть его. У нас все было прекрасно. И если мы снова будем вместе, не думаю, что это как-то повлияет на его отношение к сыну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Скажи мне, я зачем тебе дал кредитку? — начинат Богдан едва ли не с порога.

— В каком смысле?

— Почему Лика поехала покупать тебе шмотки?

— Что? — ошарашенно переспрашиваю, начиная ненавидеть ее. — Это она тебе сказала?

— Конечно, нет, — устало выдыхает Богдан. — Я ее даже не спрашивал.

Он садится в кресло, откупоривает бутылку с янтарной жидкостью и плещет себе в бокал.

— Лика она… беспечная. Не понимает всей сути нахождения здесь. Для нее это — развлечение. И она решила, что может выезжать. Ты могла с ней поговорить?

— Она сказала, что ты ей разрешил покидать дом. Откуда мне было знать, что это не так?

— Оттуда, что она так же дорога мне, как и ты. Лика мать моего сына. Неужели ты правда думаешь, что я мог закрыть тебя и спокойно разрешить ей гулять?

Я не знаю, что чувствую в этот момент. Просто стою, ошарашенно смотрю на любимого мужчину и не понимаю, почему вообще он решил высказать все это мне. Почему здесь, рядом со мной, точно так же не стоит Лика с опущенной головой и объяснениями. Она не несовершеннолетний ребенок, чтобы я за ней присматривала. И уж тем более мне абсолютно нет дела до того, куда и зачем она ездит. Вот возьми она Ромку, я бы позвонила Богдану обязательно, а так… у нее своя голова на плечах есть, пусть и беспечная.

— С чего ты вообще взял, что можешь винить меня в том, что твоя жена не дружит с головой и не понимает элементарных вещей? Я просила тебе помочь мне, но я не собираюсь выслушивать эти унизительные речи. Лика взрослая женщина — спрашивай с нее.

— Я не пытаюсь тебя унизить, — парирует он. — Я хочу, чтобы ты поняла. Вы здесь, потому что вам грозит опасность. Лика этого не понимает. Я не могу ей объяснить, потому что как ты видишь, она меня не слышит. И не слушает.

— И что ты предлагаешь? — с иронией замечаю я. — Присматривать за ней, как за ребенком?

— Звонить мне. Я с ней уже поговорил по поводу отъездов. Она обещала, что это больше не повторится, но присмотри за ней, уговори не ехать. Скажи, какой Игорь, в конце концов.

Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не обхватить себя руками, инстинктивно защищаясь от него. Не понимаю, почему должна присматривать за взрослой самодостаточной женщиной. Хотя нет… понимаю. Потому что Богдан ввязялся во все это ради меня. Возможно, не только ради меня, ведь в конкуренты к Игорю он пошел задолго до случившегося.

— Ты меня слушаешь?

— Слушаю, — киваю. — И я не буду тебе стучать о ее передвижениях. Поговорю с ней, попытаюсь объяснить, но это все… ты вообще понимаешь, о чем просишь?

— Прошу уберешь мать моего ребенка от мести твоего бывшего мужа.

Наверное, он прав… и от этого, если честно, только хуже. Я понимаю, что Лика действительно немного беспечна. Это было понятно еще с того дня, когда она оставила сына на соседку, а сама ушла. Да и в зависимость от запрещенных препаратов она попадала. Понимаю желание Богдана ее защитить, ведь она какая-никакая, а мать. Но я ведь не обязана. Я вообще при осознании, что она так же любит его, как и я, испытываю дикую, жгучую ревность. Не потому, что она мне конкурентка. Скорее нет, чем да, но все же я понимаю, что Лика как нельзя лучше подходит Богдану.

— Хорошо, — цежу сквозь зубы. — Если это все, я могу идти?

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь, чтобы покинуть кабинет.

— Я тебя обидел? — звучит совсем близко.

Я и не слышала, как он встал, так надеялась уйти незамеченной.

— Какие обиды, — говорю, глотая слезы. — Ты прав. Игорь может ей навредить.

— Лера… — он берет меня за руку.

Нежно аккуратно перехватывает за кисть и разворачивает к себе.

По рваному выдоху понимаю, что бокал, выпитый при мне, был явно не первым. Богдан изрядно накидался и виной всему, вполне возможно, Игорь.

— Я пойду, — лепечу, избегая встречи с его взглядом.

— Я тебя обидел…

— Нет, но…

— Но?

— Я не могу делать вид, что лучшая подруга с твоей Ликой. Потому что ничерта это не так, — выдавливаю, решая не держать это в себе. — Не так, понял? Она извинилась передо мной, белье подарила, платье привезла, сказала, что сожалеет и даже с сыном позволила играть, а я… я думаю, как было бы хорошо, не будь ее вообще!

Я прикусываю язык, понимая, что перегнула. Одно дело сказать мужчине, что ревнуешь, а другое — объявить, что больше всего хочешь исчезновения матери его ребенка.

Глава 51

Богдан

Мое равнодушие к ней — вынужденная мера. Я больше не могу доверять Лере, не могу полностью положиться на нее, зная, что она покорно дождется естественного исхода событий. Я прекрасно понимаю, что этого не будет и жду удара с другой стороны. Почему-то уверен, что она попытается хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию, хотя и обещает обратное.

Мне же нужно, чтобы она успокоилась, перестала делать попытки мне помочь. Я должен убедить ее бывшего мужа в том, что мы друг другу больше никто, и что я помогаю ей по доброте душевной, не более. Если Игорь в это поверит, отомстить ему будет проще, потому что бить не по кому. Лера не выйдет на связь, не станет ему помогать и способствовать решению нашего конфликта.

Казалось бы, все просто. Ей нужно посидеть дома хотя бы месяц. Поиграть с моим сыном, позаниматься в зале, походить в бассейн и попытаться не поддаваться на провокации, а я уверен, что они будут. Возможно, уже были, а мне об этом ничего неизвестно.

Люди, работающие у меня, проверенные, но я не исключаю вероятности, что Игорь найдет способ передать Лере весточку. Сделать так, чтобы она согласилась с ним встретиться или хотя бы поговорить по телефону. Если она согласится — я должен сделать все возможное, чтобы она не геройствовала. Не бросалась спасать меня или моего сына, потому что в этом нет необходимости. В этот дом попросту не пройдут, а другого способа добраться до людей в нем, нет. Если не считать Леру, разумеется.

Мне почему-то отчаянно сложно с ней разговаривать и даже видеть ее. Люблю ее до сих пор до безумия, так, что выворачивает всего изнутри. До сих пор глубоко внутри засело осознание, что она считает меня никчемным. Она ясно дала понять, что вспомнила меня, узнала, кем я был раньше. Неужели поэтому отказалась от наших отношений, решив, что сможет оградить своих близких от этого чудовища? Неужели я был настолько жалок в ее глазах в университете, что она даже помыслить не могла, чтобы признаться о его угрозах. Не верила, что я могу защитить?

Что может быть хуже для мужского самолюбия и чувства достоинства, чем женщина, считающая его никчемным? Как я могу быть с ней, осознавая, что она считает меня слабаком? Мужчина априори сильнее женщины. Во всем и всегда. Наша природа требует защищать, решать женские проблемы, помогать, обеспечивать, быть хорошим отцом. Я был готов делать все это. Землю руками рыть, лишь бы она чувствовала себя со мной, как за каменной стеной. И что вышло? Она увернулась и вышла вперед. Подставилась под удар, потому что не ощущала защиту.

А теперь она пытается мне доверять. Делает вид, что готова забыть обо всем и полностью мне довериться. Почему делает вид? Потому что я не верю. Смотрю на нее в этом сексуальном белье и не верю, что она может просто смириться. Не может. Лика всегда полагалась на меня. Во всем. Перекладывала всю ответственность на мои плечи и закатывала истерики. Лера же…

Я ни разу не слышал, чтобы она хотя бы закатывала ссору, не говоря уже об истерике. Сильная самостоятельная женщина, которую тоже хочется оберегать, быть сильнее для нее, ради нее, но она ведь не позволяет. Отталкивает и предпочитает решать все сама.

— Прости меня, — она отвлекает меня от размышлений. — Прости, что такое сказала. Я не хотела, просто…

Она замолкает, а я едва держу себя в руках, чтобы не наброситься на нее. Лера начинает всхлипывать, касается щекой моей груди, крепче хватается за плечи.

— Прости, просто… не могу думать, что ты теперь не мой.

На несколько мгновений я выбываю из реальности, не совсем понимаю, о чем говорит Лера. А когда доходит, даже смех берет. Она действительно подумала, что между мной и Ликой что-то есть? Или что-то может быть? Я улыбаюсь, но Лера видимо понимает это по-своему, пытается вырваться из моих объятий. На секунду ее отпускаю, а затем притягиваю к себе, толкаю ее к стене и жмусь к ней, вдыхаю запах, веду губами по виску, щеке. Не выдерживаю и касаюсь ее губ.

Лера дергается, а потом поддается и раскрывает рот, издает протяжный стон и крепко сжимает мои плечи. Никто мне кроме нее не нужен и вся выдержка летит к чертям, впрочем, вполне возможно, получиться договориться с ней, чтобы не лезла решать все за меня. Вот так на слово я поверить не могу.

Лера цепляется за мои плечи, касается щекой моей шеи, целует тонкую кожу на яремной вене и тихо шепчет:

— Я соскучилась.

Как тут устоять?

Как сдержать себя и не наброситься на нее, когда она даже в кабинет ко мне пришла полуголой. В тонком пеньюаре и кружевном комплекте белья. Я сжимаю руками ее бедра. Перегибаю с силой, но я соскучился. По ее запаху, телу, движениям, отклику. С одной стороны понимаю, что она до сих пор считает меня не мужчиной. Тем, кто не способен ее защитить от бывшего мужа. И как бы я ее не убеждал, каким бы уверенным не был в себе, она проводит параллели с тем слабаком, каким я был в прошлом. С тем нерешительным парнем из университета. Жалким, ничтожным, не готовым бороться за свою женщину.