Чарлз впервые непринужденно улыбнулся.

— Ни слова.

— Ну, тогда это настоящее приключение.

Из туалетной комнаты выпорхнула Элизабет, такая же безупречная, как и прежде.

Идеальный костюм — похоже, Армани — идеального для нее цвета индиго. Синевато-серый костюм Чарлзу наверняка выбрала Элизабет, чтобы выдержать цветовую гамму.

— Пожалуй, мы начнем с классической позы. Элизабет, вы сидите, Чарлз стоит за вами. Немного левее, Чарлз. Элизабет, слегка повернитесь к окнам, самую капельку. Откиньтесь назад, к Чарлзу, расслабьтесь. Чарлз, положите ладонь на ее левое плечо. Элизабет, накройте ладонью его пальцы, будет видно ваше потрясающее обручальное кольцо.

Мак сделала пару снимков просто, чтобы разделаться с их словно примерзшими к губам улыбками.

Наклоните голову.

Перенесите тяжесть тела на одну ногу.

Разверните плечи.

Он стесняется, вдруг поняла Мак. Стесняется и камеры, и людей. И невеста поразительно застенчива. Боится совершить ошибку, боится выглядеть неправильно.

Мак пыталась разрядить атмосферу — расспрашивала, как они познакомились, как обручились, хотя уже задавала эти вопросы на предварительной встрече и сейчас получала те же ответы, что и тогда.

Ей едва удалось поцарапать броню будущих супругов и запечатлеть их на пленке именно такими, какими они хотели выглядеть, на этом можно было бы поставить точку… Только это вовсе не то, что им нужно.

Мак отошла от камеры, и пара сразу же расслабилась. Элизабет с улыбкой повернулась к жениху, а он подмигнул ей.

Так-так. Значит, все-таки ничто человеческое им не чуждо.

— У нас есть очень хорошие официальные портреты, такие, как вы хотели, но не могли бы вы кое-что сделать лично для меня?

— Мы уже опаздываем, — начал Чарлз.

— Я отниму у вас не больше пяти минут. Элизабет, встаньте. Позвольте, я немного подвину табурет. — Мак оттащила табурет, сняла камеру со штатива. — Обнимемся. Нет-нет, не со мной. Друг с другом.

— Яне…

— Объятия в Коннектикуте не преследуются законом, даже если бы вы не были помолвлены. Маленький эксперимент, и я отпущу вас через две минуты. — Мак схватила фотометр, подкорректировала экспозицию.

— Элизабет, прижмитесь правой щекой к его груди, лицо чуть поверните ко мне. Смотрите сюда. Чарлз, склоните голову к ней и немного в мою сторону, подбородок чуть выше. Глубоко вдохните, выдохните и расслабьтесь. Думайте о том, что обнимаете любимого человека. Наслаждайтесь этим. Смотрите на меня, прямо на меня и вспоминайте свой первый поцелуй.

Есть!

Улыбки вспыхнули мгновенно. Ее — нежная, чуть лукавая, его — восхищенная.

— Еще разок, вот так. — Мак успела трижды щелкнуть затвором прежде, чем их улыбки снова стали натянутыми. — Отлично. Я представлю вам несколько вариантов к…

— А нельзя ли взглянуть сейчас? Это ведь цифровая камера? — весьма требовательно спросила Элизабет. — Хотелось бы получить общее представление.

— Пожалуйста.

Мак подошла к компьютеру, подключила к нему камеру.

— Это всего лишь наброски, но главное вы увидите.

Элизабет напряженно всматривалась в сменяющие друг друга фотографии на экране.

— Да. Хорошие. Вот… вот эта.

Мак остановила слайд-шоу.

— Эта?

— Да. Именно такую я себе и представляла. Очень хорошая. Мы на ней оба отлично выглядим. И мне нравится ракурс. Да, думаю, эта.

— Я отмечу ее, но посмотрите и остальные, чтобы убедиться окончательно.

Мак снова запустила слайд-шоу.

— Да, действительно очень хорошие. Очень хорошие. Думаю, та, что я выбрала… — На экране появился снимок с объятиями. — Ой! Какая прелесть. Изумительно, правда?

— Моей маме понравится та, что ты выбрала сначала, — чопорно сказал Чарлз, поглаживая плечи невесты.

— Да, конечно. Ту мы закажем для твоей мамы. В рамке… — Элизабет перевела взгляд на Мак. — Вы были правы, а я ошибалась. Я хочу последнюю. Она потрясающая. Напомните мне о ней в сентябре, если я начну поучать вас.

— Не сомневайтесь. Я тоже ошибалась. Думаю, в конце концов, я получу удовольствие от работы с вами.

Элизабет поняла шутку не сразу, а, поняв, рассмеялась.

Мак отправила довольных клиентов к Паркер. Пожалуй, подруга перед ней в долгу. Удалось — пусть ненадолго — расшевелить их, сделать более восприимчивыми к новым идеям и предложениям.

А теперь пора разделаться со старым заказом: распределить выбранные отпечатки по альбомам для новобрачных, для МН, для МЖ. Разложить фотографии, заказанные родственниками и друзьями.

Когда все было готово, Мак решила — перед доставкой результатов своего труда и себя лично в главный дом — перекусить остатками макаронного салата. Она честно заработала свой ленч.

Мак приткнулась к раковине, пожевала немного, глядя на безмятежный зимний пейзаж за окном, запивая салат диетической кока-колой.

Вдруг в оконное стекло прямо перед ее лицом со звоном врезался красный пушистый снаряд — кардинал. Рука Мак дернулась, кока-кола выплеснулась из стакана на блузку.

Дрожа от пережитого шока, Мак проводила взглядом глупую птаху, опустила глаза на забрызганную блузку.

— Черт побери.

Мак сдернула блузку, швырнула ее на крышку стиральной машины в кухонной кладовке и, оставшись в черных брюках и бюстгальтере, принялась вытирать столешницу. Затрезвонил телефон. Мак раздраженно схватила трубку и, поскольку на экране высветился телефон Паркер, не стала сдерживаться.

— Какого черта?

— Пэтти Бейкер пришла за своими альбомами.

— И, между прочим, на двадцать минут раньше назначенного времени. Мы — я и ее альбомы — явимся вовремя. Займи ее чем-нибудь. — Мак направилась в студию. — И отстань от меня.

Мак нажала кнопку отбоя, повернулась… и уставилась на мужчину, неизвестно как оказавшегося в ее студии.

Его глаза чуть не выскочили из орбит, он покраснел, сдавленно прохрипел: «О, боже», резко развернулся и… бумц! — с грохотом врезался в дверной косяк.

— Господи! Вы не ушиблись? — Мак бросила телефон на стол и кинулась к пошатывающемуся незваному гостю.

— Нет. Все нормально. Простите.

— У вас кровь. Вы же разбили голову. Наверное, вам следует присесть.

— Возможно. — Его глаза затуманились, слегка расфокусировались, и он соскользнул по стене на пол.

Мак наклонилась, откинула с его лба темно-каштановые волосы, коснулась кончиками пальцев стремительно набухающей внушительной шишки.

— Царапина. Швы не понадобятся. Хотя расшиблись вы здорово. Грохнуло так, будто вы треснули по двери молотком, а не головой. Может, приложим лед, а потом…

— Что? Хм, кажется, вы не поняли… Я только хотел узнать…

Он опустил глаза. Мак проследила за его взглядом. Увлекшись оказанием неотложной помощи, она и не заметила, что ее едва прикрытые кружевами груди практически прижимаются к его лицу.

— Упс! Совсем забыла. Сидите. Не двигайтесь.

Она вскочила и метнулась прочь.

Вряд ли он смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. Сбитый с толку, оглушенный, он сидел, привалившись спиной к стене, и даже яркие птицы, нагло хлопающие крыльями в его голове, не помешали ему разглядеть сбежавший, к сожалению, прекрасный бюст. Не заметить такую красоту было просто невозможно.

Правда, он не очень представлял, что можно сказать или сделать в сложившейся ситуации, а потому решил безропотно подчинится приказу. Это показалось ему наилучшим выходом.

Она вернулась — уже в блузке — с пакетом льда. Пожалуй, промелькнувшее на его лице разочарование было не совсем правильной реакцией. Она снова склонилась над ним и теперь — поскольку ее грудь его уже не отвлекала — он заметил очень длинные ноги.

— Вот. Приложите. — Мак сунула ему пакет и прижала его руку со льдом к пульсирующему лбу. И откинулась на пятки, как бейсбольный кетчер за базой. У нее оказались зеленые, словно сказочное море, глаза.

— Кто вы? — донеслось до него.

— Что?

— Хм. — Мак подняла два пальца. — Сколько?

— Двенадцать.

Она улыбнулась. Когда ее губы изогнулись, на щеках появились очаровательные ямочки, и его сердце запрыгало в груди.

— Нет. Вы ошиблись. Попробуем по-другому. Что вы делаете в моей студии… вернее, что делали до того, как получили сотрясение мозга от столкновения с моей грудью?

— А-а. У меня назначена встреча. Или у Шерри. Шерри Магуайр, помните? — Ее улыбка, как ему показалось, слегка потускнела, но ямочки точно исчезли.

— Вы заблудились. Вам нужен главный дом. Я Макензи Эллиот, фотограф агентства.

— Я знаю. То есть, я знаю, кто вы. Шерри, как обычно, весьма туманно объяснила, куда идти.

— И когда? Вам назначено на два часа дня.

— Шерри сказала, что ей вроде бы назначено на половину второго, но раньше двух она вряд ли появится. Мне следовало придерживаться времени Шерри или перезвонить. Еще раз прошу прощения.

— Ничего страшного. — Мак заметила, что его глаза, очень красивые глаза, прояснились. — Откуда вы меня знаете?

— Я учился с Делани, Делани Брауном, и с Паркер. Ну, Паркер была на пару лет младше нас. И вы тоже учились с ней. Некоторое время.

Мак взглянула на него внимательнее. Встрепанная шевелюра, как ни крути, нуждающаяся в стрижке. Худое лицо. Спокойные голубые глаза, опушенные густыми ресницами. Прямой нос. Волевой рот.

Она прекрасно запоминала лица. Почему она не может вспомнить это?

— Думаю, я знала большинство друзей Дела.

— О, мы вращались в разных кругах. Но я как-то помогал ему, когда мы изучали «Генриха Пятого».

Мак вспомнила. Ткнула в него пальцем.

— Картер. Картер Магуайр. Только не говори, что женишься на своей сестре.

— Что? О, нет, конечно. Я замещаю Ника. Он занят, а Шерри не хотела принимать решения одна. Я просто… Вообще-то я понятия не имею, какого черта здесь делаю.

— Братская поддержка. — Мак похлопала его по колену. — Встать сможешь?

— Смогу.

Мак выпрямилась, протянула руку, чтобы помочь ему. Когда их руки встретились, его сердце снова задергалось, а когда он вскарабкался на ноги, застрявший в голове барабан начал отбивать бешеный ритм.

— Уф.

— Представляю. Аспирин?

— Не откажусь.

— Сейчас принесу. Посиди пока где-нибудь, кроме пола.

Девушка ушла на кухню, и он было последовал за ней, но остановился, отвлекшись на фотографии и журнальные вырезки, которыми были увешаны все стены. Очевидно, работы Мак. Прекрасные невесты, утонченные невесты, сексуальные невесты, хохочущие невесты. Цветные фотографии, черно-белые фотографии, а некоторые — с явным использованием странного, но впечатляющего компьютерного эффекта — яркого цветового пятна на черно-белом снимке.

Картер обернулся, когда Мак вернулась, и его пронзила мысль, что ее волосы производят точно такое же впечатление — ослепительно-яркого цветового пятна.

— Ты еще чем-нибудь увлекаешься? Я имею в виду в фотографии?

— Да. — Мак вручила ему три таблетки и стакан воды. — Но невесты — главная тема и мой вклад в свадебный бизнес.

— Изумительные фотографии, очень индивидуальные и творческие. Но эта — лучшая.

Он указал на фотографию в рамке: три девочки и голубая бабочка на головке одуванчика.

— Почему?

— Волшебная.

Макензи пристально смотрела на него, как ему показалось, вечность.

— Абсолютно верно. Ну, Картер Магуайр, я одеваюсь, и мы отправляемся на нашу консультацию. — Она вынула из его руки пакетик с подтаявшими кусочками льда. — В главном доме получишь свежий лед.

Милый, думала Мак, отправляясь наверх за пальто и шарфом. Очень, очень милый и сообразительный. Замечала ли она, что он милый, когда они учились в школе? Или его способности проявились позже? Поздний цветок, зато прекрасный. Настолько прекрасный, что она испытала легкое сожаление, когда приняла его за жениха.

Однако БН — брат невесты — совсем другое дело.

Если бы она была заинтересована, разумеется.

Мак надела пальто, обмоталась шарфом, затем вспомнила ледяной порыв ветра и натянула на голову шапку. Когда она спустилась, Картер, как воспитанный мальчик, ставил свой стакан в раковину.

Мак вручила ему огромную полотняную сумку с альбомами.

— Держи. Поможешь мне. Она очень тяжелая.

— Да, тяжелая.

— А я возьму эти. — Мак подхватила пару сумок поменьше. — Одна новобрачная ждет готовые альбомы, а другая должна выбрать фотографии. Там же, где назначена встреча и вам — в главном доме.

— Я хотел бы извиниться за вторжение. Я стучал, но никто не отозвался. Играла музыка, ну, я вошел и…

— Ладно, дело прошлое.